Александр Серый – Милана (страница 15)

Звонок застал Милану на полпути домой, верхом на мотоцикле и посреди дороги. Отпустив руль — на нём немедленно загорелся огонёк автодвижения, — агент вынула личку с уверенностью, что это ответ дяди. Но на панели возникло сообщение с логотипом «Золотой волны», национального банка Ардены.

Притормозив у тротуара, Милана приняла звонок. Модой женский голос на другой стороне уточнил, говорит ли она с Миланой Хаммел.

— Я сожалею за причинённые неудобства, госпожа Хаммел, — получив ответ, продолжила девушка, — но с сожалением должна сообщить, что вашу личную ячейку на данный момент ещё невозможно поместить в наше центральное хранилище.

Ошарашенное молчание на линии девушка-представитель истолковала по-своему.

— Разумеется, все накладные расходы банк берёт на себя, мы предоставим лучшее из свободных хранилищ. Но в связи с модернизацией центрального отделения пона…

— Минут-минутку, — поспешно перебила Милана, справившись с замешательством. — Я не… У меня нет ячеек в вашем банке. Ни в каком банке, вообще-то, я не… не пользуюсь физическими хранилищами. Это какая-то ошибка.

Её вновь попросили подтвердить несколько вещей: полное имя, дату рождения, и даже номер её налогового кода. Всё было верно.

— На вас определённо записана ячейка для физического хранения, созданная на ваше имя, — спокойно сообщила девушка.

— Но как это возможно, я даже никогда не была в вашем банке!

— Тогда это значит, что кто-то другой предоставил ваши данные. Может, у вас есть поверенное лицо? Если нет, то возможна кража личности.

— Эммм…

Поражённая Милана замешкалась, стараясь сообразить, что же происходит. Все её дела всегда были в полном порядке, как она и любила. Странный звонок заставил её растеряться.

— Если вы уверены, что ваши личные данные похищены, мы можем…

— Нет-нет, погодите, — прервала Милана. — Вы знаете, кто нанял ячейку? В смысле, кто-то как-то должен был подать заявление…

— Подождите одну минутку.

Милана удивлённо послушалась, рассеянно оглядываясь вокруг. На улицах расхаживали пешеходы и урчали машины. Иногда в тёплом воздухе с урчанием скользили полётки, лавируя между небоскрёбами и проносясь над крышами зданий пониже. Разномастные дроны летали на уровне третьего этажа, выше их не пускала контрольная система трафика. Взгляд девушки упал на экран столь огромный, что ведущий и гость, казалось, сидели не на диване в студии, а прямо на стеклянном фасаде небоскрёба.

— …и таким образом это сделало вас самым молодым гендиректором на всей ветке Сигмы?

— Да, исключая одного парнишку с Криты. Он унаследовал свой пакет Радиа в шестилетнем возрасте. Мне за такой эффективностью не угнаться.

Смех аудитории наполнял улицы, проносясь эхом над головами прохожих и гулом машин. Двое мужчин в отличных деловых костюмах сидели напротив друг друга — пожилой ведущий с встрёпанными седыми волосами и человек помоложе, брюнет со строгой стрижкой. Они выглядели разными, но на лицах обоих сияли одинаковые, неуловимо фальшивые улыбки «лица с экрана». Вокруг них шумел город.

— Тогда последний вопрос: что же именно привело вас на Ардену? В смысле, вы глава целого сегмента межсистемной корпорации. Вам не полагается сидеть в стеклянном дворце где-то на Норам?

Улыбка гендиректора стала шире — было вполне очевидно, что ведущий говорил о вирусе. Милана фыркнула.

— Вы мне скажите. Лично я не вижу никаких причин, чтобы не обустроится в этом прекрасном мире.

Ведущий заговорщицки склонился:

— Это филе светорыбы, так?

Гость поднял руки:

— Виновен по всем статьям.

Гул тронувшихся машин приглушил вежливый смех аудитории.

— Ненавижу вечерние шоу… — буркнула Милана.

— Простите за ожидание, — словно в ответ раздался голос представителя банка.

— Да?.. — сбивчиво спохватилась девушка, отрываясь от дурацкой трансляции.

— К сожалению, мы не можем сообщить, кто сделал заявление. Анонимное сообщение было передано через Сеть, все легальные операции утверждены.

— А так разве можно? — протянула Милана. — Кто угодно может скрыть что угодно…

— «Золотая волна» не содействует нелегальным операциям, — вежливо откликнулась девушка. — Вы хотите подать заявление об аннуляции операции?

— Не… нет, — протянула Милана, осенённая догадкой. — Это может подождать… не знаю, пару часов?

— Да, разумеется.

— Тогда я свяжусь с вами сама.

Отключившись, представитель банка оставила в личке Миланы прямой контактный адрес.

— Я, кажется, знаю, кто бы это мог быть…

Дядя был её единственным родственником и Милана искренне его любила. Но иногда он мог быть чрезвычайно невыносимым!

— Если это опять из-за денег!..

Порой их ссоры случались практически на пустом месте — в последний раз дядя никак не мог поверить, что Милана могла позволить себе шикарный новый мотоцикл, сколько та не убеждала, что это просто комбинация из скромного образа жизни и довольно щедрого жалования особого агента ОСИ. Профессор Хаммел часто мог упрямиться по сущим пустякам, и мог всё сделать по-своему без её ведома, доведя воспитанницу до бешенства своей безмолвной опекой.

Милана попыталась дозвониться дважды, зловеще затягивая время вызова. Потом послала угрожающее сообщение, сунула личку в карман и тронула газ, понукая своего Малыша двигаться.

Пришла пора возвращаться домой.

Около часа ушло, чтобы добраться до небольшой возвышенности на одном южных островов. Длинный пологий подъём рассекал шумный деловой район и взбирался на вершину холма. Дорога лежала на склоне как длинная серая макаронина, изгибаясь вокруг невысоких зарослей зелени.

Милана взобралась по ней к десятку улиц с небольшими, порой одноэтажными семейными домами. Заходящее солнце красило аккуратные домики оранжевым, играя на покрытых теплопоглощающей плёнкой блестящих крышах. За невысокими заборчиками прятались аккуратные сады и маленькие огородики. Тут и там перед домами играли дети — мальчишки бросали всё и провожали длинный чёрный мотоцикл жадными взглядами.

С вершины возвышенности открывался захватывающий вид на океан, лишь слегка испорченный с одной стороны силуэтами высоток на соседнем острове. В десятке километров от берега архипелаг обходила вереница грузовых барж. На самом горизонте пылали в лучах заката плавучие поля ботанических ферм, свет отражался от их пластикового покрытия.

Дом дяди стоял пятым на крайней слева от въезда улице. Милана бывала здесь всё реже в последнее время. Они с дядей виделись в управлении — чаще, чем следовало, по её мнению. Это убивало нужду проведывать его дома, как бывало в последний год её учёбы. Кадеты жили в кампусе, а после окончания она съехала в квартиру ближе к центру города.

Сейчас, после долгого перерыва, Милана неожиданно остро ощутила, как хорошо помнит это место. Помнит — но не таким.

Её впечатление об этих улицах, как ей казалось, навечно останется прямоугольником окна, в которое она смотрела часами. Целыми днями. В детстве.

Почти год после комы она провела в доме. Сейчас она боялась представить, чем казалась дяде. Он ведь старался её растормошить, как-то вытащить из той странной апатии, в которой девочка провела месяцы в больнице и год в доме. Милана могла говорить, но говорила мало и нехотя. Она вспомнила счёт, не разучилась ходить — но всё казалось таким… ненужным. Милана просто таращилась из своей комнаты в окно, целыми днями. Годы спустя она вдруг поняла, что её жизнь в тот период можно сравнить только с цветком на подоконнике.

Но как это по слухам бывает, однажды с цветком что-то случилось. Милана не любила об этом говорить — но не могла не думать. В какой-то момент она спустилась на первый этаж…

Агент собеза притормозила у дома и, пристегнув шлем к рулю, слезла с мотоцикла. Белый дом с гладкими стенами и розоватыми оконными рамами казался воспоминанием. Милана рассеянно оглянулась вокруг, взбегая по ступенькам. Кто-то из соседей дальше по улице избавился от деревьев в саду — она не помнила, чтобы раньше с крыльца было вот так видно всю улицу насквозь.

…дядя только что вернулся с какой-то встречи. Когда девочка показалась в двери, словно призрак, он озадаченно застыл — Милана впервые вышла из комнаты без указаний. И она попросила его рассказать о школе, и о том, что он говорил раньше. О том, что она может жить как прежде. До того, как она всё забыла.

Его растерянное лицо вспомнилось неожиданно остро, когда Милана нажала на кнопку звонка у двери. Раздалась звонкая трель, девушка с усмешкой шагнула назад.

Все эти годы — и она всё равно не могла понять, что её толкнуло на ту просьбу. Наверно, ей было просто одиноко.

Не то чтобы школа сильно с этим помогла. Милана приобрела вкус к… действиям. Но не более. Она хотела занятья хоть чем-нибудь — но осталась замкнутой и молчаливой. Из-за этого быстро выяснилось, что она также чертовски вспыльчива и не боится «запачкать руки». Одну школу пришлось сменить. Под этим знаменем и прошла её молодость в школе, а после в Академии, а потом и год практики в собезе. До самого назначения Миланы Хаммел специальным агентом в Отделе сдерживания и изоляции.

Ответа на звонок не последовало.

— Что за дела?.. — буркнула Милана, заглядывая в окна фасада. — Его нет дома?

Огненные лучи вечернего солнца медленно оставляли крыши домов, погружая квартал в тень. Но хоть профессор Хаммел всегда включал свет очень рано, дом был безжизненно тёмным.