Александр Сергеев – Российская государственность в XXI веке: основные проблемы. Монография (страница 10)

Если вглядеться в карту бывшего СССР, можно заметить одну весьма интересную вещь. В одних регионах постсоветского пространства ячейки «Сути Времени» – упомянутого выше сверхмодернистского отечественного движения – представлены плотно. На других же территориях нынешней РФ и постсоветских республик они отсутствуют вовсе. Причина этого не только в недостатке работы политического актива движения с соответствующими территориями. Многочисленность «сутевских» ячеек стремительно стала появляться там, где русско-советская идентичность сохранилась больше и лучше всего; причем определяющим моментом здесь явилась не преданность и благодарность соответствующего населения современной России (как, например, в Приднестровье или Южной Осетии), а именно внутреннее самоощущение «рожденности в Великой России – СССР» на уровне глубинных слоев общественной ментальности. Как ни странно, современная «пророссийскость» того или иного постсоветского региона еще не гарантирует его устойчивой «русско-советскости». К примеру, в современной Средней Азии, в особенности в Таджикистане и Киргизии, сторонников теснейшей интеграции с Россией подавляющее и активное большинство, а представительств «Сути Времени» нет. Это объясняется тем, что большинство тамошней активной и пассионарной молодежи ориентировано на исламские ценности либо на имеющие корни в досоветском прошлом культурные течения, делающие акцент на возрождении национальной культуры конкретного народа. Парадокс ситуации заключается в том, что сами среднеазиатские «нации» – продукт СССР «а-ля модерн» в чистом виде, но антисоветская пропаганда последних десятилетий сделала все, чтобы этот факт оказался не удостоенным внимания. Очень похожие тенденции наблюдаются в ряде республик Северного Кавказа. Здесь ситуация осложняется еще и тем, что многие национальности до Октябрьской революции действительно имели мощную культурную основу в виде обычаев и традиций, что и дает дополнительную возможность молодежи «уходить к истокам», уделяя при этом очень малое внимание основам общероссийской исторической идентичности. В независимой ныне Абхазии, к примеру, это приобретает и вовсе пугающие размеры. В данном молодом государстве последние годы стал развиваться культ махаджирства – явления, присущего нескольким предыдущим столетиям, когда значительная часть абхазов под воздействием ряда факторов, в том числе русско-турецких войн, эмигрировала в Малую Азию. Сегодня потомки указанных переселенцев вновь возвращаются на историческую родину, для них строится современное жилье, в их честь называются улицы и т. д. Сами вернувшиеся махаджиры имеют менталитет, в корне отличающийся от менталитета современных абхазов, у них нет советского и постсоветского опыта общежития с другими народами нашей страны, в них изначально отсутствуют социокультурные коды многонациональной российской цивилизации. Идеологический синтез современной Абхазии с махаджирами может иметь исключительно антироссийский и, прежде всего, антирусский характер. Увы, под влиянием вышеуказанных идеологем находится значительная часть современной абхазской молодежи. В Южной Осетии настрой общества исключительно пророссийский и прорусский, однако там имеются проблемы другого порядка. Значительная часть южноосетинской интеллигенции мыслит в антисталинском контенте, ибо видит в Сталине могущественную прогрузинскую и антиосетинскую силу. Антисталинский контент неизбежно становится антисоветским, ибо советский период начинает мыслиться вышеуказанными субкультурами в контексте грузинской оккупации. Данный взгляд неизбежно будет в перспективе бить по русским как государствообразующему народу, равно как и по перспективе жизни наших народов в рамках одного социокультурного поля. Не проще ситуация и в абсолютно пророссийском Приднестровье. В этом краю вышеописанные нами ментальные свойства русского народа проявлены с наибольшей силой. Смелые, отважные и исключительно храбрые в чрезвычайных ситуациях люди, в обыденной жизни часто демонстрируют свойства патриархального менталитета отдаленной и осажденной крепости. В этих условиях создание в республике любого межгосударственного движения, ориентированного на установки, хоть сколько-то отличающиеся от установок сегодняшней российской властной вертикали, будет делом трудным.

Вышеуказанную региональную проблематику можно обсуждать долго, но выход из этой ситуации всего один. Как Российское государство в целом, так и отдельные представители его гражданского общества могут прямо или косвенно способствовать решению текущих и стратегических проблем, выстраивая собственную систему отношений с государствами и гражданскими обществами соответствующих государств постсоветского пространства. Работая шаг за шагом с целью восстановления границ великой и многонациональной Российской державы в границах постсоветского пространства (выражаясь на языке актива «Сути Времени», строя «СССР-2.0»), мы должны в каждом регионе постоянно искать и находить внутренних сознательных и дисциплинированных союзников, с которыми следует вырабатывать общую ментальную языковую основу.

Сверхмодернистскую проектную базу нашего будущего необходимо строить. Сверхмодерн нужно собирать по крупицам, в том числе по крупицам региональным. Почти в каждой области постсоветского пространства есть свое тайное, неформализованное знание, собирание и синтез которого даст Новой России спасение и предопределит ее историческое будущее. Собрать его, однако, можно, только тщательно работая с каждым отдельно взятым постсоветским регионом. Только так новое домино сверхмодерна будет собрано.

Строить каналы взаимодействия между российскими и постсоветско-республиканскими структурами гражданского общества возможно будет не во всех регионах. Где-то этому будет мешать существующий политический режим (как, например, в сегодняшнем, во многом тоталитарном Узбекистане), а где-то ментальность политического актива региона окажется к этому не готова. В то же время российскому политическому активу при всесторонней помощи и поддержке государства необходимо отыскивать людей с соответствующими взглядами и качествами, налаживать с ними как общеидеологический так и практически-прикладной диалог. Не получается, к примеру, создать организацию сверхмодернистского и российско-советского целеполагания – помогаем создать союзную ей политическую организацию, либо блокируемся с кем-либо из уже существующих субъектов социально-политического процесса. Невозможна политическая организация – устанавливаем контакт с уже существующей союзной группой, которой близка русско-советская идентичность, либо координируем процесс создания подобной организации и ее последующее превращение в подлинное социокультурное сообщество с просоветской и пророссийской ориентацией.

Для подобной работы нужны люди, отлично владеющие средствами современной коммуникации, коммуникабельные сами по себе и способные высококачественно транслировать идеологические месседжи российского сверхмодерна. Только многоплановый диалог с представителями различных социокультурных групп постсоветского пространства и нахождение на этом поле союзников позволит говорить о перспективе дальнейшего восстановления СССР – как конечной цели в долгосрочной перспективе, естественно, в существенной степени улучшенного и обновленного.

Мировая проблематика и новая доктрина Жизни. Сверхмодерн, постепенно занимая в России место политико-идеологической матрицы жизнедеятельности, не сможет развиваться изолированно от родственных ей мировых политических сил. Современный еврокоммунизм и новые левые движения Запада, рассматривающие коммунистическое учение как реальную мировую альтернативу, носители латиноамериканской «Теологии Освобождения», азиатские идейно-смысловые и организационные комплексы, базирующиеся на идее социального братства и развития человека, иные социальные и культурные феномены – все это должно стать предметом пристального внимания российского политологического и экспертного сообщества как объект ведения идеологического диалога и разговора о выработке возможных дальнейших практически-прикладных действий.

Перед российским идейно-политическим активом стоит гигантская и вместе с тем насущная задача выработки многоплановой доктрины всех сторон жизни современного общества. Эта доктрина по определению должна быть общемировой и альтерглобалистской.

Постараемся определить тезисы, вокруг которых следует вести вышеуказанные доктринальные дискуссии:

– к государству следует применить определение С. Е. Кургиняна как к «средству, с помощью которого народ длит и развивает свое историческое предназначение»;

– основополагающим принципом новой социальной организации должна стать персоналистическая общинность. Законы этнической, национальной либо мировой общины должны сочетаться с гибкими элементами и структурами, позволяющими ей осуществлять непрерывный диалог со своими членами, главной целью которого должно стать стремление к всестороннему и перманентному развитию;

– природа и вселенная – гармоничная и одухотворенная среда человеческой жизни. Только в соответствии с этими принципами и этим миропониманием должны идти дальнейшее освоение природы и колонизация космоса;