Александр Сергеев – Мистер Мрак (страница 3)

пески, дрожали в такт гулу из-под земли – то ли предупреждение, то ли зов. Мрак шёл за отцом вдоль стального леса, чувствуя, как кристаллы (местная валюта) жгут карман. Они мерцали сквозь ткань, напоминая: даже надежда здесь имеет вкус ржавчины.

И тогда он услышал стон.

Не ветра, не скрипа металла – живой, горячий, переполненный болью. Звук шёл из расщелины, где стальные корни сплелись в подобие гнезда. Внутри, на чёрном песке, лежал он.

Конь.

Его шкура, отливающая медью и сталью, была покрыта узорами, словно кто-то выжег на ней карту забытых созвездий. Грива, сплетённая из серебристых нитей, мерцала даже под ядовитым светом Зура. Но красота была обманчива: бок зиял рваной раной, из которой сочилась не кровь, а густая субстанция цвета расплавленного свинца. Глаза – огромные, с вертикальными зрачками, как у пустынных хищников – смотрели на Мрака, не мигая.

– Отец, смотри! – Мрак присел на корточки, протянув руку, но Гарт резко оттащил его назад.

– Это не конь. Это кирит. Дух песков. Тронешь – проснётся чума.

Но Мрак уже не слышал. В ране животного пульсировали те же спирали, что виделись ему в стальных корнях. Символ Содружества. Конь дёрнулся, и из горла вырвался хрип – почти человеческий.

– Он умрёт, – прошептал Мрак.

– И слава богам, – проворчал Гарт, разворачиваясь. – Последнее, что нам нужно – гнев Местных.

Но Мрак уже срывал с рубахи полосу ткани. Мать научила его: даже яд можно обратить в лекарство, если знать пропорции. Капля воды, смешанная с пеплом скребней – так лечили ожоги от стальных листьев. Он вылил синий кристалл на ткань, не слыша воплей отца.

– Ты сошёл с ума! Это же год нашей жизни!

– Он живой, – рыкнул Мрак, впервые ослушавшись. Его пальцы коснулись раны, и свинцовая жидкость обожгла кожу. Конь вздрогнул, но не зарычал. Глаза, теперь цвета кровавого заката, впились в мальчика, будто сканируя душу.

Гарт проклял, но достал нож. – Если вздумается кусаться – прикончу.

Ночь опустилась, принеся с собой вой порталов. Они перевязывали кирита в хижине, пока Лира молилась богам, которых давно предала. Топливо в флягах бурлило, как будто чувствуя присутствие зверя.

– Видишь? – Мрак показал отцу узор на шее коня. – Это же спирали, как на капсуле. Он… он из Содружества. Или знает о нём.

Гарт сжал флягу так, что кожа затрещала. – Содружество мертво. А его призраки приносят только смерть.

Но когда к утру рана начала закрываться, отец не стал спорить. Кирит, поднявшись на дрожащие ноги, упёрся лбом в грудь Мрака. Его грива зашелестела, как страницы дневника скелета, а в уши мальчика вполз шёпот: не слова, а образы. Корабль с алыми парусами. Взрыв. Падение сквозь разлом…

– Он помнит, – ахнул Мрак. – Они сражались с Мелоковританией!

Гарт отвернулся. – Дерьмо. Это биомеханика. Местные кириты – шпионы. Притворяются ранеными, чтобы…

Рев двигателя разрезал небо. Сборщики. Но не те, что брали дань – их корабль, чёрный, как провал в реальности, парил над хижиной, обдавая песком с гравитационными гарпунами.

– Спрячь зверя! – рявкнул Гарт, хватая топливо. – Если увидят…

Но было поздно. Грузовой луч схватил кирита, вырвав его из рук Мрака. Конь взревел, и в его голосе слились металл и плоть.

– Нет! – Мрак вцепился в гриву, поднимаясь в лучу. Отец кричал что-то, но мальчик уже видел: в животе корабля зиял люк, а за ним – клетки. Десятки киритов, изуродованных, с вживлёнными в черепа чипами.

– Мелоковританские скотобойни, – прошипел Гарт снизу. – Они превращают их в боевые машины.

Мрак не думал. Он разбил флакон с топливом о грузовой луч. Огонь, алчный и древний, охватил корабль. Взрыв отбросил его на песок, а кирит, вырвавшись, прикрыл телом.

Когда дым рассеялся, от корабля остался рёвший портал. А среди обломков лежало ядро двигателя – шар с гравированными спиралями.

– Гипердвигатель, – ахнул Гарт. Его пальцы дрожали. – Целая Вселенная в ладони…

Кирит подтолкнул Мрака к ядру. В его глазах горело то же, что в ночи на Ржавом Холме: вызов.

– Он хочет, чтобы мы… улетели? – Мрак обернулся к отцу, но тот уже отходил, прижимая ядро к груди.

– Сначала поля. Потом звёзды.

Назавтра кирит тащил плуг, вгрызаясь в стальную почву. Его копыта оставляли борозды, где песок смешивался с синими кристаллами. К вечеру первые ростки – не стали, а настоящей пшеницы – пробились наружу.

– Он меняет землю, – Лира впервые улыбнулась. – Как те зёрна.

Мрак прижался лбом к шее кирита, чувствуя вибрацию – код, мелодию, зов. Где-то в галактике ждали корабль с алыми парусами.

Но ночью, когда Зур залил долину ядом, кирит снова застонал. Из раны выполз дрон, идентичный тому, что атаковал Мрака в стальном лесу. Он прошипел, глядя на мальчика:

«Семя принято. Ожидайте жатвы».

А гипердвигатель в руках Гарта пульсировал, как сердце.

Глава 6. Часы, выгрызшие время

Дорога в город вилась сквозь стальные чащобы, где листья-бритвы звенели, словно насмехаясь над их убогим караваном. Кирит шагал тяжело, будто земля под копытами была кожей спящего чудовища. В мешках за спиной звенели кристаллы – цена за жизнь в городе, где воздух продавали по граммам.

– Не глазей на солдат, – прошипел Гарт, когда впереди показались стены из ржавой брони. – И не вздумай болтать про стальдеревья. Для них мы – падальщики.

Город встал из пепла, как механический труп. Башни, сросшиеся с обломками кораблей, дышали ядовитым паром. Над воротами висел щит с орлом, терзающим спираль – герб Мелоковритании. Стражник в шлеме с треснувшим визором тыкнул штыком в сторону кирита:

– Биомеханика запрещена.

– Мутант, – солгал Гарт, шлёпнув коня по крупу так, что из раны брызнула свинцовая жидкость. – Шкура гниёт, мясо – яд.

Солдат фыркнул, пропуская их в ад.

Рынок кишел людьми с лицами, замотанными в тряпьё. В воздухе висели запахи гнили и озона. Торговцы кричали, предлагая «свежее» мясо скребней, овощи с щупальцами вместо корней и воду, мутную от ржавчины. Но Мрак замер у лотка, где лежали обломки войны: ржавые пистолеты, чипы с засохшей кровью и…

– Часы, – прошептал он.

Браслет из тусклого металла, циферблат – треснувшее стекло, под которым застыли звёзды. На корпусе – три спирали Содружества. Мрак потянулся к ним, и вдруг услышал тиканье. Не механическое, а пульсирующее, будто сердце галактики забилось в его висках.

– Два кристалла, – скривился торговец, старик с глазами, затянутыми плёнкой.

– У нас нет… – начал Мрак, но Гарт уже швырнул на прилавок кристалл, размером с кулак.

– Отец, это же на еду!

– Молчи. – Гарт схватил свёрток с мясом, пахнущим железом. – Ты хотел их. Теперь они твои.

Часы обвили запястье холодом.

Стрелки, застывшие на отметке «Смерть», дрогнули.

На обратном пути кирит фыркал, чуя неладное. Мрак гладил его гриву, шепча:

– Это знак. Они приведут нас к кораблю…

– Заткнись, – рявкнул Гарт. – Мечтаешь? Посмотри вокруг.

По улице вели цепь рабов. Их шеи были сдавлены ошейниками с чипами, а на плечах красовались клейма – три спирали. Мрак сжал часы, и стекло вспыхнуло, проецируя голограмму: карту с меткой Арсурум.

– Отец, смотри!

– Спрячь! – Гарт рванул его за рукав, но было поздно.

Человек в плаще из дроновых крыльев повернулся. На его запястье горела та же татуировка, что и на часах.

Дома, при свете Зура, Мрак разглядывал браслет. Стрелки двигались вспять, а в трещинах стекла шевелились тени. Лира, помешивая похлёбку, вздрогнула:

– Выбрось. Это не наша история.

– Наша? – Гарт разобрал гипердвигатель, добытый из корабля. – Мы давно вписаны в их свитки кровью.

Ночью часы сжали запястье, впиваясь иглами в вены. Мрак вскрикнул, но голос потерялся в рёве кирита. Конь бился в загоне, его глаза метали молнии. На циферблате вспыхнули координаты, а в уши вполз голос:

«Семя взошло. Жатва началась».