Александр Семенов – Нетрадиция (страница 3)
Вот это «кольцо» я и засек километрах в 20-ти от места постановки буев.
— Так… Ну, что сказать, ну что сказать…
— Командир, наблюдаю отметку от перископа лодки… Предположительно… Хм-м-м.
— Курс… Предлагаю постановку углового перехватывающего барьера из 12-ти буев (оч. красиво доложил. Магнитофон красиво записал).
Снова в эфире кодом… 063… выполняю 333, 12,2… (Примерно так).
— Командир, ставим с интервалом полтора.
— Добро.
Снова небольшие технические тонкости. Постановка радиогидроакустических буев производится с определенным интервалом. Он зависит от дальности его обнаружения шумов подводной лодки. Дальность обнаружения от состояния моря (бальности), величины чувствительности буя. Если выставить ее максимально, то они начнут срабатывать от шума моря. Многое зависит и от гидрологии моря. От типа гидрологии.
У американцев давным-давно заведено. При приходе в район поиска, сбрасывать буй для определения скорости звука в воде и расчетов поиска. То есть гидрофон опускается глубже и глубже, с передачей разреза на борт самолета. После этого комп считает оптимальные данные, в том числе и чувствительность буев. Оператор топает в грузолюк и производит выставку данных в буй прямо перед сбросом. Мы же все это делали до вылета. И часто можно было не угадать — или все буи гремят (срабатывают) от шума моря, или занижается их дальность обнаружения… Ну где-то так.
Достал из портфеля миллиметровку-планшет. Это для нанесения обстановки по поиску. Палетку. Целлулоидная пленка с дырочками. Ну что-то вроде офицерской линейки, только самостоятельного исполнения. Каждый уважающий себя штурман делает ее исходя из своего опыта и метода работы.
Можно было обойтись циркулем и измерителем. Но. Самолет, панимаиш. Крен вправо-влево и все твое барахло разлетелось по кабине. Поэтому карандаш в зубах. Палетка привязана веревочкой. Транспортир одет на АЗС (автомат защиты сети — это тумблер, короче)… Резинка — стирачка??? А не фиг пачкать. Резинок, как правило, с десяток в разных карманах. Ну НЛка (НЛ-10 — навигационная линейка) и ветрочет (НРК использовать западло. НРК — навигационный расчетчик) — у кого как. Зимой можно линейку в унт или меховой сапог засунуть.
Открылись створки… Защелкало. Сбросили все 12. Теперь началась работа СПИУшника (третий штурман, СПИУ — самолетное приемо-индикаторное устройство). С его помощью контролируют работу гидроакустических буев — РГБ.
Все 12 вышли на режим. Даже удивительно. Обычно срабатывает 8 из 10. Это те, которые нам братская Болгария собирает.
Доклад третьего. — Сработал буй номер 3.
Маладэц… теперь шумы лодки пиши. Хотя знаю, с таким магнитофоном в институте где шумы лодок исследуют, что лодка, что ишак — шум одинаков. Мало того, что сам приемо-передатчик буя «режет» частоты немилосердно, еще и проволочный магнитофон выделяет совсем не то. Низы нужны, низы. Ну в мое время стационарная «Сонька» с лентой БАСФ, которую с трудом в лаборатории в Советском выбили — можно было работать.
Выход на сработавший буй, полукольцо из шести… Щелк-Щелк-Щелк…
Радист застучал. Наношу на миллиметровку данные. Курс 15 град. Скорость 8 узлов.
Ну вот. Прошло оповещение по флоту. «Обнаружена ИПЛ». Мы зайчики.
Пи-Пи-Пи… Запиликала СПО — станция предупреждения об облучении.
Знаю по прошлой жизни — сколько мы головняка приносим массе народу. Прошел доклад на «Компас». Это Москва. В штабе ТОФ и штабе авиации во Владивостоке разворачивают посты ПЛО. Вызывают секретчиков, получают документы, разворачивают карты с обстановкой. Ведут ЖБД (журнал боевых действий). Дежурные силы в готовности. Дергают под-дежуривающий экипаж. И не только у нас. Скорее всего и Бэшки и вертушки в Новонежино. И доклады-доклады-доклады.
Командир: — Во бля… Пришли. Здравствуйте девочки…
Высовываюсь в окно — «Фантомные боли»… Ф-4 «Фантом» нарисовался. Интересно с Титосэ или с Мисавы? Чёто быстро. Значит СПО не врала. Держатся вдали. Хорошо видно нашего ведущего. Вообще хорошо. Нет облачности… Не к месту вспомнил Ту-16 Каракозова. Это еще будет. Или не будет. Причину катастрофы так и не выяснили. Грешили на японские истребители. Обидно что курсант с ними погиб. На стаже был. Оренбург, «черная сотня». Такое название их роте дало командование. Вероятно за неуправляемость и раздолбайство.
Что там с лодкой? Контакт наш? Морякам будем передавать?
Резко взбодрился наш радист… Все пишет пишет… Оперу? Неа… Командиру. Он как-то диковато на меня глянул… Отбой. Идем домой…
А-а-а. Как. Моя лодка… Интересно, ИПЛ нам засчитают? Не забыть катушку с проволокой из магнитофона вытащить… «Со своим трупом прихожу», как Курочкин говорил… Мда. И где эта Маша и «Тайны следствия»?
Дальше не интересно. Командиру главное за привод зацепиться. Мое дело тут телячье. Ну высоту перед касанием отсчитывать.
Зарулили. Заглушили. Вылезли.
Нас уже ждут. Комсомолист. — Так. Всем быть в клубе в 19.00. Репетиция хора. Можно с женами.
Совсем память плохой стал. Готовимся к юбилею. В ДОФе песенки будем распевать. И распивать. Но потом. Упустил такой печальный факт. А не предложить ли текст? Вот бы запели.
Светит солнышко… На небе ясное…
Маразм со временем не меняется. После выхода «Анкор, еще анкор» доказывал одной гражданочке — так и было. Это еще мягкий вариант.
А что тут помощник оперативного забыл?
— Саня, тебя к старшему штурману — ???
Мнется, как Маша перед Дубровским. — Слышал разговор. Вы нашу лодку зацепили.
А… А… А Моя лодка. Так, что с пленкой-проволокой делать? Спалить? Съесть? А не было ли у тебя умысла на теракт? В глаза смотреть!!!
Доложил командиру. Пичалька. — Оружие не забудь сдать. Мы в столовой.
Типа намек. Стреляться не буду. Смешно. Показываю кулак своим штурманятам. Хотя, все расскажут. И сговариваться нет смысла. Сажусь в УАЗик, на котором помоха приехал. «А руки то вверх нужно». Поехали.
Зашли в штаб. Поднимаемся на второй этаж. Кабинет старшего штурмана. — Тыщ подполковник. Капитан…
— Ну ты заходи…
— Ага. Щас спою. (Себе под нос).
— Говори, что там у вас? Ну говори.
Мои мысли — «Как я могу говорить, если ты все время говоришь говори-говори…»
— Пришли в район. Не работает АПМ. Пытался сделать. Не получилось. По команде старшего выполняли радиолокационный поиск.
— А второго зачем согнал?… Мои мысли — «Блин, уже знает. Ну суки…»
— Так давно со второго места не работал. И вот…
— И вот…
— И вот, увидел отметку, похожую на отметку от перископа лодки.
— А ты видел хоть раз в РЛС отметку от перископа?
— Ну не видел. Все случается в первый раз.
— Надо инженеру по ПЛК сказать, чтоб зачеты у тебя принял по «Беркуту». Частоту, длительность импульса, разрешение, режимы… помнишь?
— Надо подумать…
— Надо подумать… У тебя что на борту «Игла» стоит? ("Игла" — локатор бокового обзора высокого разрешения). Знаешь что это такое.
— Ну знаю…
— Дофига ты знаешь. Ил-20 только в Улан-Удэ есть. Умные все стали.
— Так это же хорошо. Вот какая смена растет.
— Под...вать меня будешь, когда я срать сяду. Короче, пленку оставь мне. Версия — лодка была под выдвижными. Возможно РЛС смогла и засечь. Стой на этой версии. Что и как говорить — разберитесь в экипаже. Версию ты слышал.
— Так я так и сказал с самого начала.
— Ну и хороши… и молодец. Пленку давай, да…
— Тыщ подполковник, а чего столько шума?
— Да все просто. Вели РПКашку на боевую службу. Судно «зарядили» протащить ее через Лаперуза. А тут ты. Операторы флотские мне голову откусят. Им лодку возвращать и снова выход готовить. Ну ладно, иди. Пленку давай. (Иногда ракетные подводные лодки проводили через пролив Лаперуза под нашим надводным судном. Маскировали таким образом шумы лодки шумами судна).
Мысли: — Звиздишь ты братец. За пленку видать контрразведка вздрючилась. Авось шумы стратега на сторону уйдут. И как же ты успел обо всем этом переговорить с флотом? ЗАС только у оперативного. А там десяток любителей уши погреть. Шифром? Так шифровку только командир имеет право подписать.