Александр Семенов – Гермес в PR, или как я продавал мифы кинофестивалей (страница 8)
– Садитесь, – сказала она торжественным голосом, указав на стул перед собой. – Это серьезный разговор.
Я осторожно опустился на край стула:
– Конечно, Ирина Викторовна.
Она выдержала эффектную паузу, прежде чем торжественно заявить:
– Нам нужно кардинально перестроить нашу базу данных кинозвезд.
Я моргнул, пытаясь осознать услышанное:
– Простите, как?
Ирина Викторовна вдохновенно продолжила, словно уже репетировала эту речь перед зеркалом:
– Каждую кинозвезду мы классифицируем по архетипам из древнегреческих мифов. Вот, например, Джордж Клуни. Очевидно – Зевс. Величие, харизма, молнии обаяния!
– А Киану Ривз? – вырвалось у меня, хотя я все еще не понимал, к чему она клонит.
Она, не раздумывая, выдала:
– Гефест. Скромный, молчаливый, но творец. “Матрица”? Это же чистое ремесло богов!
Я изо всех сил старался понять ее логику:
– Но… зачем?
Ирина Викторовна подняла взгляд к потолку, словно черпая вдохновение из воздуха, и после долгой паузы сказала:
– Когда я была маленькой, мама повела меня на фильм “Спартак”. Это был черно-белый кинозал. Люди в античных туниках сражались за свободу. Я тогда впервые почувствовала, что мир можно упорядочить. Четкие роли, идеалы, героизм!
Она сделала паузу, чуть склонив голову, а потом продолжила:
– С тех пор я поняла, что кино – это не просто развлечение. Это идеология.
Я попытался подобрать слова:
– И теперь… мы упорядочим кинозвезд?
Ирина Викторовна посмотрела на меня с энтузиазмом, которого я давно не видел у нее в глазах:
– Да! Представьте: Том Круз – Гермес. Быстрый, ловкий, везде успевает. Хью Джекман – Арес, воинственный, брутальный, “Логан”! Одри Хепберн – Афина, олицетворение мудрости и стиля.
– А Дженнифер Лоуренс? – рискнул я спросить, чувствуя, как меня засасывает в ее безумие.
Ирина Викторовна задумалась. Это был первый раз за весь разговор, когда ее энтузиазм слегка поугас.
– Вот тут сложнее… Возможно, Артемида? Независимая, воительница… Хотя нет. Подумайте об этом.
И именно в этот момент я понял. Все ее поведение – это попытка восстановить некий идеальный порядок, вдохновленный детским впечатлением от фильма. Поэтому она требует, чтобы пресс-релизы были «эпическими», а отчеты подписывались фразами вроде “
Но как я объясню коллегам, что теперь мы будем классифицировать актеров как богов Олимпа.
Кабинет Ирины Викторовны преобразился. Стол утопает под горами книг по мифологии, распечатками с кадрами фильмов, схемами, маркерами и кружками с недопитым кофе. На доске раскинулась хаотичная, но при этом грандиозная система: «ДиКаприо – Прометей, до "Оскара" – Сизиф”, “Кейдж – Пан”, “Питт и Джоли – Троянская война”, “Рассел Кроу – Геракл”. Все выглядит как заговор, достойный иллюминатов, но с оттенком богемной креативности.
Я стою с маркером в руке, словно на пороге гениального озарения:
– Ирина Викторовна, если ДиКаприо после "Оскара" – это наш Прометей, то почему Николас Кейдж – просто Пан? У него ведь тоже есть драматические роли, “Свинья”, например… Хотя, подождите… Может быть, он Дедал? Постоянно что-то строит, а потом все летит к черту!
Ирина Викторовна оживляется, как будто только что услышала самую важную мысль в своей жизни:
– Точно! Кейдж – Дедал! Все время изобретает какие-то проекты, а потом они разваливаются, как «
Я делаю пометку на доске. В этот момент в кабинет заходит Вакулина – бодрая, с неизменной улыбкой и кружкой свежего кофе.
– Доброе утро, коллеги! – радостно приветствует она нас, но ее взгляд тут же цепляется за доску. Улыбка медленно сменяется выражением искреннего недоумения.
– Эээ… А что это вы здесь устроили? Новый фестиваль? “Фестиваль Спартака”? – наконец решается она уточнить.
Ирина Викторовна, не отрываясь от книги по мифам, торжественно поднимает голову:
– Мы создаем античную базу данных звезд. Инновационный подход к систематизации кинематографа через архетипы! Это настоящая революция в мире PR!
Вакулина осторожно делает глоток кофе, явно пытаясь разобраться, шутим мы или все это всерьез.
– Эм… понятно, – говорит она, задумчиво изучая доску. – А почему Брэд Питт подписан как Ахиллес?
Я закатываю глаза, явно устав от столь очевидных вопросов:
– Ну, он же снимался в
Ирина Викторовна кивает, подтверждая мою мысль:
– Вот именно! Это символическая связь, Вакулина! Стыдно не знать!
Вакулина переводит взгляд с доски на нас. Она по-прежнему сомневается, шутка ли все это, но решает подыграть, чтобы не разрушить эту… мифологическую гармонию.
Вакулина прищуривается, оглядывая нашу сумасшедшую доску.
– Ну тогда… Мерил Стрип… это… Гидра?
Мы с Ириной Викторовной переглядываемся. Тишина. Напряжение растет.
Ирина Викторовна неожиданно хлопает ладонью по столу:
– ГЕНИАЛЬНО!
Я на мгновение задумался, стоит ли добавить, что она сама немного похожа на Мерил Стрип. Но решил придерживаться концепции:
– Да-да! Каждый раз, когда кажется, что она уже снялась в своей лучшей роли, появляется новая! Чем больше фильмов – тем больше легендарных образов!
Ирина Викторовна, сияя от восторга, торжественно заявляет:
– Абсолютная актерская многоголовость! Гидра Голливуда! Записывай!
С энтузиазмом добавляю “Мерил Стрип – Гидра” на доску. Вакулина, все еще думая, что это розыгрыш, на секунду задумывается, потом неуверенно продолжает:
– Эм… Ну тогда… Том Харди – это… Цербер?
Мы с Ириной Викторовной замерли, переваривая услышанное
.
– Почему? – одновременно спросили мы, чуть наклонив головы.
Вакулина делает шаг вперед и уверенно объясняет:
– Ну…
Ирина Викторовна хлопает в ладоши:
– Великолепно! Это не просто база данных. Это… Пантеон Голливуда!
Я, уже погруженный в вихрь безумных идей, с фанатичным блеском в глазах добавляю:
– А что, если… если мы начнем соотносить не только образы, но и биографии звезд с мифами?
Ирина Викторовна мгновенно подхватывает мысль: