Александр Сегень – Людоед (страница 31)
Подкатил великий визард. Выйдя из своей тачки, он прямо-таки встал на колени. Картинно схватился обеими руками за свои огненно-рыжие патлы.
— Эй, колдун липовый! — крикнул ему Белецкий. — Как же ты не предугадал, что вся твоя шаромыга сгорит?
Визард не слышал его, охваченный горем, весьма далеким от экстрасенсорики.
— Зверушек только жалко, — вздохнул Назар. — Попугайчиков, ужиков, обезьянку. Отправились населять райские кущи.
— А мой макбук, накопители, все наше с тобой интеллектуальное имущество, — все больше пробивало горем и Регину.
— Иди сюда, — пожалел ее Назар и подвел к багажнику своей «летучей шпоры». — Смотри, Рыжая. — Он открыл, и она увидела, что багажник под завязку наполнен их самыми необходимыми вещами, а главное — макбуки и накопители. И уж самое главное — поверх нужного скарба красовался портрет Сталина, выполненный не то сангиной, не то кровью. Тот самый.
— Назар! — оцепенела Регина. — Что это значит? Ты что, обо всем знал заранее?
Вместо ответа Белецкий захлопнул багажник и снова уставился на происходящее вокруг.
— А Тугрик, сука, так и не появится, судя по всему. Мол, я не я и хата не моя. Будем надеяться, что у глупого Барбика хватило ума внять его сообщению.
— Назар! Ты что, подстроил все это? — в благоговейном ужасе воскликнула Шагалова.
— Это не я, это он — наш Людоед! — ликовал Белецкий, любуясь зрелищем трех пылающих домов и одного догорающего. — Он даже родился в городе Гори, а переставь ударение — гори! Огонь, Рыжая! Огонь! Как твои огненные волосы! Это все в твою честь, рыжая ты саламандра!
— Саламандра! Наконец-то имя для меня найдено! — отвечала она ему и тоже любовалась пожаром. — Стихия огня — моя стихия. Я живу в ней и не сгораю, а живу.
— Ну, все, нам здесь больше делать нечего, — произнес Назар, видя, как подъезжает в большом количестве полиция. Доселе их стояло всего две машины.
— Давай еще насладимся зрелищем! — взмолилась Шагалова.
— Зрелища через три минуты не будет, начнется нудятина, — возразил Белецкий и силком затолкал ее на переднее, рядом с собой, сиденье. Завел мотор, и «летучая шпора» рванулась прочь.
Назар врубил музыку, подобранную заранее для текущего момента, и грянул хор суровых мужских голосов:
Фурор
Назар Белецкий, известный и уже весьма популярный телережиссер и телеведущий, мог бы и рассказать своей подруге, сценаристке Регине Шагаловой, о том, как разыскал бывшего одноклассника Равиля, одного из лучших в современной России специалистов по взрывчатым веществам и пиротехнике, как получил от него все необходимые компоненты для получения чудо-пластилина, способного самовоспламеняться спустя определенное время после его изготовления, как лично изготовил четыре пластилиновых яйца, похожих на перепелиные, и, подобно кукушке, подбросил их в четыре весьма благоустроенных гнездышка. Каждое такое яичко неожиданно возжигалось с огромной температурой через столько часов, сколько ты вложишь в него воспламеняющего компонента. И Белецкий дозировал так, чтобы через сутки с небольшим загорелись дома Фастфуда, Тугрика и великого визарда. А для себя изготовил яйцо с воспламенением через час и кинул его под большой кожаный диван около камина, когда Регина уже отправилась садиться в «летучую шпору», чтобы им вместе ехать в Москву, в «Колоссео».
Конечно, он мог бы и рассказать ей все это, и она бы только еще больше разгорелась любовью к нему за такой дерзкий подвиг, но на все ее вопросы он отвечал туманно:
— Мне из МЧС позвонили накануне и сказали, что в Габаеве ожидается резкое обострение пожароопасной ситуации. Вот я и решил на всякий случай собрать в багажник все ценное и самое необходимое.
— Почему мне не сказал?
— Ты бы меня на смех подняла.
— Да ладно тебе свистеть, Назарище! Рассказывай, как все на самом деле происходило!
— «Назарище» звучит как «пожарище», — уводил он разговор в сторону. — Может быть, мне взять псевдоним Пожарский? Назар Пожарский! Как круто звучит, а? Не то что Белецкий какой-то. А ты будешь Регина Саламандра.
— Я серьезно тебя спрашиваю! Колись, Назар-Пожар!
— А если серьезно, то истинных причин происшедшего никто и никогда не узнает. Даже я.
— Рано или поздно я все равно тебя расколю. А почему Джульетту мою не отогнал в таком случае?
— Мне великий визард сказал, что она скоро может принести нам непоправимое горе. Ты бы на ней разбилась.
— Мы могли бы ее продать.
— Вырученные деньги принесли бы еще большее несчастье, ты не только бы сама разбилась, но и врезалась бы в машину, в которой ехали двадцать воспитанников детского дома.
— Врешь ты все! Врун проклятый! Ненавижу тебя! И до чего же сильно обожаю!
Он не только заранее упаковал все самое необходимое в багажник «летучей шпоры», но и заблаговременно заказал по Интернету роскошную квартиру, с балкона которой открывался вид на Кремль. Приехав туда из горящего Габаева, они первым делом ринулись в темные чащи, потом пили и закусывали, стоя на балконе и глядя на рубиновые звезды. Назар говорил:
— Вон там, в Кремле, он сидел в своем кабинете и работал, работал, работал. А потом шел в свой кремлевский кинотеатр смотреть кино. Хорошо!
— А что хорошо, Назик?
— Да все хорошо, Рыжая. Хорошо, что я такую кузькину мать сегодня выдал. И теперь никто не скажет, что мы изготовили банальную мерзость.
— Думаешь, не скажут?
— Ну, посмотрим. Во всяком случае, задумаются и будут совсем иначе относиться после моей бомбы.
— На Сапегина жалко было смотреть. Он как будто колючую жабу проглотил. Особенно когда увидел новое название. Вместо «Кинокладбища имени Сталина» — просто и убийственно: «Людоед». И когда ты успел поменять? И со мной не посоветовался, скотина. Ладно, прощаю. Можно представить, как сейчас бы трезвонили наши айфоны, если бы мы их не отключили. Но, с другой стороны, я потом подумала: а ведь твоя выходка будет только способствовать повышению рейтинга «Людоеда». Так что все Сапегину на пользу.
— Да и нам тоже. Процентики-то с показа увеличатся.
Макбуки они тоже не включали, зато свободно и сколько угодно могли в течение всего следующего дня смотреть телевизор. Прилетевший из своей благополучной Марбельи миллионер и жулик Харитонов то и дело мелькал на экране с заплаканным видом, будто в домах сгорела вся его семья и родственники, а также все, кто остался ему должен. Глядя на него, Назар вспоминал фразу Шпака из бессмертного «Ивана Васильевича»:
— Все, все, что нажито непосильным трудом!
О погорельцах? Ну конечно же в первую очередь сообщали, что в одном из домов жили Назар Белецкий и Регина Шагалова, которые побывали на месте пожара, но тотчас уехали в неизвестном направлении и их нигде не могут найти. А между тем во время презентации нового сериала «Людоед» Белецкий обронил фразу, что, скорее всего, поджог — дело рук неосталинистов. Правда, ни одна экстремистская организация не взяла на себя ответственность, но в Интернете миллионы людей поддерживали поджигателей, особенно когда посмотрели первые три серии и еще вдобавок узнали, кем были другие погорельцы. Никто не испытывал жалости к владельцу сети «Кушать подано» и шарлатану великому визарду, очень похожему на Никиту Джигурду. Этот хлыщ и разгласил тайну четвертого дома:
— Перед самым началом презентации я получил из космоса послание, в котором говорилось, что всем обитателям четырех домов Харитонова в поселке Габаево грозит смертельная опасность, если они находятся внутри помещений. Я первым делом встревожился в отношении девушки, живущей в доме, который снимал для нее владелец банка «Тугрики». Поскольку господин банкир находился на презентации в «Колоссео» вкупе со своей супругой, я тотчас обратился к нему, чтобы он позвонил своей возлюбленной и предупредил ее об опасности. О себе в те минуты я думал в самую последнюю очередь. Ибо что такое мое имущество, гори оно ясно, и что такое в сравнении с ним жизнь юного и прекрасного существа! И лишь когда поступили первые сообщения о пожаре, я понял смысл космического послания и устремился в Габаево спасать своих друзей — змеек, попугайчиков, обезьянку и совушек. Увы, все они в итоге сгорели заживо!
Супруга Тугрика мгновенно возбудила бракоразводное дело, сулившее ей половину состояния блудливого мужа, а юное и прекрасное существо обнаружилось живое и здоровое и вскоре уже вовсю щеголяло в соблазнительных одеждах на экране телевизора, рискуя в ближайшем времени стать звездой. Варвара Неустроева под сценическим псевдонимом Барбик выдвинула свою версию пожара.
— Я давно понимала, что этот старый негодяй намеревается убить меня. Чтобы я не могла открыть его жене тайну наших сексуальных отношений. Ведь он в прошлом был бандюган. Для него человека прикокнуть что два пальца сами знаете что. Находясь в «Колоссео», старый негодяй подослал своих людей, и они подожгли дом. А заодно другие три дома. Это чтобы на него не пало подозрение. Но у меня появилось нехорошее предчувствие, и я заранее сбежала из дома. А когда уходила из него, он как раз и загорелся.