Александр Сегень – Эолова Арфа (страница 36)
Спустя некоторое время Александр Тучков накладывает на лоб Маргариты холодный компресс. Маргарита просыпается, медленно открывает глаза, сквозь пелену видит Тучкова, все явственнее и явственнее.
— Это вы? Это правда вы? О, какая приятная прохлада! Как мне хорошо!.. Дайте руку!
Тучков берет своей рукой руку Маргариты, подносит ее к губам, потом к своему лбу. За окнами сыплются осенние листья, постепенно и волшебно осенняя картина сменяется зимней, вместо слякоти — ослепительная чистота белого снега, символизирующая очищение жизни главной героини. Бортнянское «Прощай, прощай» ненавязчиво звучит здесь и на протяжении фильма, снова в гениальной обработке Андрея Петрова.
В большой гостиной дома Нарышкиных Тучков объясняется с отцом и матерью Маргариты:
— Теперь, после того как поведение Ласунского получило огласку и вы добились развода, могу ли я просить руки вашей дочери?
— Простите нас, Александр, — отвечает Варвара Алексеевна в носовой платочек, — но нам кажется, столь стремительный второй брак вызовет пересуды. Скажут, мы нарочно оклеветали Ласунского, чтобы выдать дочь за вас. Пусть пройдет сколько-то времени: год, два. Маргарита еще молода.
Лицо Тучкова печально, он подходит к окну и смотрит, как падает снег.
Маргарита и Варвара Алексеевна перематывают в клубки шерстяную нить. Они обе в веселом, игривом настроении и дружно поют по-русски:
Если б милые девицы
Так могли летать, как птицы,
И садились на сучках,
Я желал бы быть сучочком,
Чтобы тысячам девочкам
На моих сидеть ветвях.
Обе весело хохочут. Входит лакей с письмецом на серебряном подносе:
— Прошу извинить, Маргарите Михайловне письмо-с.
Маргарита тотчас вскакивает, хватает письмо, нетерпеливо разрывает конверт, бежит к окну читать. Лакей уходит. Варвара Алексеевна, все еще в игривом настроении, пытается продолжить шалить и поет по-русски:
— Он ответил, вытря нос: «Вашей милости письмо-с...»
Она видит, что дочери уже не до шалостей, и умолкает. Смотрит, как та жадно поглощает глазами строки письма. Маргарита смеется и целует, целует письмо. Глаза Варвары Алексеевны наполняются нежностью:
— Что там, мой ангел?
— Он пишет, что Париж ему невыносим без меня.
— Ну хорошо, хорошо, мы дадим согласие на этот брак.
— Мама! — Дочь бросается к матери и целует, целует ее. Обе в слезах. Клубок шерсти катится по полу, разматываясь, котенок жадно бросается с ним играть.
Из небольшого храма на Пречистенке после венчания в окружении множества народа выходят Александр Тучков и Маргарита. Их осыпают цветами, камера кружится, словно танцуя вальс, над счастливыми молодоженами.
Они едут в карете, смотрят друг на друга восхищенными глазами.
— Я так счастлива!
— А я-то! Просто не верю своему счастью!
Маргарита достает из-за пазухи перстень с рубином. Протягивает его Тучкову:
— Это тебе, любимый. Я держала его возле своего сердца во время всего венчания. Самая дорогая моя фамильная драгоценность. Рубиновый перстень основателя рода Нарышкиных. А когда-то, по легенде, он принадлежал византийским императорам. Теперь он твой. Как залог нашей любви.
В тульском имении Нарышкиных Маргарита с отцом гуляют по осеннему саду.
— Ты подарила ему заветный рубин?
— Да, еще в день свадьбы. Он был ему великоват, Александр отдал ювелиру, тот что-то сделал, и теперь он может его носить.
— Напрасно! Ах, я забыл тебя предупредить!
— А что такое?
— Он приносит счастье только Нарышкиным и всегда возвращается к представителям нашего рода.
— Это правда?
— Если перстень доставался кому-то другому, этот другой вскоре погибал, а перстень возвращался.
— Что же делать? Ведь не могу же я потребовать его назад!
В тульском имении Нарышкиных Маргарита и Александр с упоением играют в четыре руки на фортепьяно. Но Маргарита обеспокоена разговором с отцом и внезапно прерывает игру.
— Что такое, любовь моя?
— Я буду всегда рядом с тобой и не дам этому исполниться...
— Чему исполниться?
— Обещай, что мы всегда будем вместе!
— Обещаю. Но только до тех пор, пока не позовет военная труба.
Входит лакей:
— К Александру Алексеевичу посыльный с пакетом.
— О нет! — вскрикивает Маргарита.
— Зови! — приказывает Тучков.
Входит посыльный, вручает ему пакет.
— Что сие означает?
— Вам предписывается возглавить Ревельский мушкетерский полк.
Другая комната в тульском имении Нарышкиных, в окнах догорает закат. Маргарита сидит на коленях у мужа, крепко прижавшись к нему.
— Нет, нет, даже и не спорь, я отправлюсь с тобою!
— Но нам предстоит не прогулка на свежем воздухе, а новая война с Наполеоном. И чтобы жены сопровождали мужей в походах, это неслыханно.
— Неправда! Есть множество примеров.
— И над такими примерами всегда смеются. Я запрещаю тебе. Слово мое твердо. Раз и навсегда.
У ворот тульского имения Нарышкиных все готово к отъезду, экипаж Тучкова стоит у ворот, на козлах кучер и прапорщик. Александра провожают Нарышкин и Варвара Алексеевна. Тучков волнуется:
— Да что же это? Куда она подевалась?
— Всюду ищут, — пожимает плечами Нарышкин.
Прибегает лакей:
— Нигде нет-с!
— Я понимаю ее. Ей невыносимо расставание с вами, — оправдывает дочь Варвара Алексеевна.
— Вероятно, и впрямь где-то спряталась, — виноватым голосом говорит отец. — Чтобы не надрывать свое сердечко. Отправляйтесь, голубчик. С Богом!
Все целуются на прощание. Тучков все еще в растерянности смотрит во все концы. Наконец усаживается в экипаж, уезжает, оглядываясь и все высматривая, не появится ли Маргарита.
Вечером Тучков едет в своем экипаже, ему грустно. Неожиданно экипаж останавливается, дверь открывается, кучер обращается к Тучкову: