Александр Сегень – Эолова Арфа (страница 158)

— «Он с высунутым языком чешет в Москву и на собеседовании во ВГИКе подкупает самого Сергея Аполлинариевича Герасимова и Тамару Федоровну Макарову, самых советских-рассоветских деятелей тогдашней кинокультуры. Серость тянется к серости, и серенький паренек с берегов Волги попадает в главную кузницу совдеповского кино».

— Ни хрена себе! Подкупает! — наконец смогла возмутиться Марта Валерьевна. Слушая первую страницу огоньковской статьи, она настолько ошалела, что с трудом и это восклицание выдавила из себя. — Звучит двусмысленно. Чем подкупает? Талантом? Умом? А можно подумать, что и деньгами. Разве так пишутся статьи?

— Девочка моя! Сейчас все пишется, разве ты до сих пор не поняла, что сейчас все дозволено? Читаю дальше: «И что же он снимает в самую первую очередь? Такое, на что у других совесть не позволяла замахнуться! Всем известна та, по выражению Твардовского, “война незнаменитая”, позорнейшая страница советской истории, когда могучий “союз нерушимый” напал на слабую и беззащитную Финляндию, желая вновь вернуть вольную Суоми в лоно своей недружной семьи. Всем известно, какими зверствами отличились сталинские соколы, вторгшись на финскую землю. И как трусливо они воевали, неся огромные потери в борьбе с противником, в сотни раз более слабым во всех отношениях. И, как всегда, завалив врага трупами, СССР в итоге одержал победу, оттяпал у Финляндии значительную территорию».

— Вот Медуза горгона! Иного слова и не подберешь.

— Горгона! Безусловно, горгона. Читаю дальше. «Одним из тех, кто залил кровью финские снега, был родной дядя нашего НС. Он, кажется, до сих пор жив. Снятся ли ему убиенные мирные жители прекрасной Суоми?..» Вот гадина, даже знает, что дядька мой до сих пор жив! «Наслушавшись лихих россказней родного дядюшки, наш НС первым делом снял дипломный фильм, а потом на его основе и свой первый полнометражный, и оба посвящены “той войне незнаменитой”. Своеобразный памятник Вождю Народов, который аккурат тогда и приказал долго жить. Кстати, вместе со своим маститым и матерым вгиковским наставником наш НС малость принял участие в печально известном документальном лобызании сапог околевшего Виссарионовича — в фильме “Великое прощание”. Чего только нет в дебютных короткометражке и полнометражке нашего НС, какой только разлюли малины! Конечно же советские воины все герои-соколы, сама доброта и ласка, честь и достоинство. А финны? Конечно же изверги. Стреляют только разрывными пулями, снайперят по-черному, выискивая беззащитных жертв, приковывают своих пулеметчиков к камням, чтобы те не смогли убежать и спасти свои жизни. А главное, покидая свои родные места под натиском оккупантов, злобные финны начиняют смертоносными взрывчатыми веществами различные предметы, даже детские куклы, и все это взрывается в руках доверчивых пришельцев, глупо и наивно ожидавших, что их будут встречать хлебом-солью, точнее — пивком и финской колбаской».

— Прости, а почему она это не в «Советском экране»?

— Потому что «Огонек» — рупор новой перестроечной власти, и тираж четыре с половиной миллиона. Это вот сейчас четыре миллиона читателей читают о том, какая я сталинская сволочь. Ты понимаешь, что это значит?

— А что это значит, Ветерок?

— Что меня приговорили к остракизму, и это не просто статья, а приговор их суда. Читаю дальше: «Бедный НС столь же глупо и наивно полагал, что его киношная поделка получит всевозможные награды, Сталинскую премию первой категории, ордена и медали. Но время сыграло с ним злую шутку: сдох Сталин, кончилось страшное время зримого сталинизма, правители расхотели воевать против всего мира, стали налаживать связи с соседями. В том числе и с прекрасной Финляндией, столь пакостно оболганной нашим НС. И его дебютное кино попросту задвинули куда подальше пылиться в скучных чуланах Госфильмофонда».

Эол рассмеялся:

— Ну, не совсем так, «Пулю» еще долго показывали, но она права, не на широком экране, а вскоре и впрямь положили пылиться. Кстати, в ее статье ни слова о Райзмане, а ведь он в «Машеньке» показал и Финскую войну, и неприглядных финнов, а особенно потом в документалке. Забыл, как она называлась. Там он вообще по белым и пушистым суоми катком проехался. И штук пять Сталинских премий отхватил. Ну да ладно... «Грянул исторический ХХ съезд, — продолжил он читать статью, — рухнул и окончательно слетел с постаментов Сталин, еще недавно казавшийся незыблемым. Советское кино стало свежим, как весенний воздух, словно ласточки полетели новые фильмы, радостные рязановские “Карнавальная ночь” и “Девушка без адреса”, калатозовские пронзительные “Летят журавли”, “Весна на Заречной улице” Миронера и Хуциева, “Человек родился” Ордынского, “Дом, в котором я живу” Сегеля и Кулиджанова и многое другое, светлое и чистое. А что же снимает наш НС? Картину, во многом знаковую. В ней показан благополучный сталинский послевоенный мир, семья Героя Советского Союза — муж-летчик, жена, трое детей. Все благоустроено и надежно. Но вдруг в этот мир вторгается тяжелое прошлое — бывший муж, невинно осужденный и отсидевший срок в лагерях. Жена мечется — она все еще любит прежнего мужа, но не может бросить и второго, давшего ей и детям благополучную жизнь. В итоге все же делает выбор в пользу бывшего. И вот тут-то наш НС бьет зрителя под дых: гляньте, каковы ваши якобы невинно осужденные сталинским режимом лагерники! Бывший муж начинает пить, осуждает жену за то, что не дождалась его из лагерей, издевается над ней, зверски избивает, и бедная баба доведена до отчаяния, бежит и хочет броситься с моста. Незримый сталинизм в данном случае вылезает весьма зримо, режиссер доказывает нам, что Сталин всегда был прав, в том числе и когда калечил судьбы людей, невинно загубил миллионы в своем ГУЛАГе. Никакие они не невинные! Поделом с ними так обошлись. Вот они какие. Врагами были, врагами и остались. Странно, что в финале доведенная до самоубийства женщина так и не бросается в реку с высокого моста. А то бы бултых! — и зритель в ужасе и негодовании бежит громить ближайшего соседа, недавно вернувшегося из мест не столь отдаленных».

— Ты смотри, как она ловко все поворачивает, умелая гадина!

— «То был не просто фильм, а разведка боем: поднимет ли усатую морду затоптанный ХХ съездом сталинизм, воспрянет ли против хрущевской “оттепели”, вернет ли себе позиции? Не поднял, не воспрянул и не вернул. Наш НС снова проиграл, интеллигентная критика с брезгливостью отшатнулась от его гнусной ленты. Вышла бондарчуковская “Судьба человека”, где доказывалось, что те, кто был в немецком плену, достойны не осуждения, а сочувствия, равно как и те, кто грыз черствую пайку в ГУЛАГе. Бедненького НС совсем задвинули, заметался дурачок, караул, что делать! Как за спасительную ниточку ухватился за грядущий в те годы юбилей — 150-летие Бородинской битвы, добился разрешения снимать... И снова сел в лужу! Фильм получился откровенно слабый, душераздирающая история вся насквозь пронизана элементами слащавой мелодрамы, вся эта, скорее всего, выдуманная история о генерале Тучкове и его жене в руках у режиссера выглядит еще более недостоверной. А попутно незримый сталинист покусился на самое святое — опорочил образ жен декабристов, пытаясь противопоставить их судьбы судьбам женщин, которые отправлялись в военный поход вместе со своими мужьями. Но, в отличие от декабристок, таковые случаи единичны, и, скорее всего, подобно кавалер-девице Дуровой, данные особы отличались отсутствием прирожденной женственности, они навязывались своим мужьям-солдафонам якобы из благородных помыслов, а на самом деле — из желания видеть войну, кровь, смерть, страдания. А наш НС воспел их! Это воспевание бой-бабы, жаждущей воевать плечом к плечу с мужиками, продолжится и в других картинах незримого сталиниста, но об этом чуть позже».

— Она не Люблянская, она — Любля...ская! — не выдержала благочестивая Марта.

— Это само собой напрашивается. Дальше еще хуже: «Одной из самых позорных страниц его так называемого творчества стала картина, баснословно финансированная арабской нефтью, призванная вроде бы показать поэтичность арабского мира, но на самом деле ангажированная за-ради укрепления единства арабов в их кровавой борьбе против юного и еще нежного израильского государства. Незримый сталинизм это всегда еще и незримый антисемитизм. Попутно заметим, что вообще в кинопродукции товарища НС отсутствуют положительные образы евреев, он как бы старается не замечать присутствия в нашем мире данной нации, чурается ее. Не исключено, что боится и ненавидит. В его фильмах совсем или почти совсем не играют актеры-евреи. В его восточной разлюли малине мелькают представители самых разных народов, а потомки Авраама будто вовсе никогда не существовали на Ближнем Востоке!»

— Да как же так-то! — воскликнула Марта Валерьевна, чувствуя, как у нее от этого «Огонька» воспламеняется голова и два столба пламени устремляются из висков к потолку. — А Раневская, а Бирман! Они разве не еврейки? Да сколько их у тебя было... Да ты никогда никаким антисемитом не был! Ведь это же чистой воды клевета, надо в суд подавать!

— Э, нет, голосочек, от суда она застраховалась. Тут ни разу мое имя не упоминается. А незримый сталинист? Она всегда может сказать: собирательный образ. Там даже названия моих фильмов не обозначены. Чтобы выиграть суд, знаешь, сколько бабла понадобится?