Александр Сегень – Эолова Арфа (страница 113)

— Если честно, я то же самое всегда думала, но боялась вслух произнести, — покраснев, засмеялась Арфа.

— Как много есть того, о чем мы думаем и боимся в этом признаться. Я тоже никогда не любил Джоконду, а Толик сразу ее срезал. Как он тогда выразился?

— Нехорошая, говорит, тетка, хитрая.

— Во-во. Классный он мужик. Надо все через него проверять.

Точно так же Толик разбомбил Рубенса:

— Чего это они там так обжираются? Противно смотреть!

Многие хваленые фильмы он совершенно справедливо бомбил, а когда смотрел «Похитителей велосипедов», заплакал:

— Мальчика жалко.

Свои картины Незримов долго боялся ему показывать, а когда решился, то многие сцены пропускал. В «Голоде» Толика восхитила роль мамы Марты:

— Это ты молодец, что так хорошо сыграла.

Потом папа Федорыч решился показать «Не ждали», ведь там проблема настоящего отца и приемного. И пожалел, что вытащил это кино, в сознании мальчика проблема забуксовала:

— Я не понял: кто из них хороший? Этот Дубов не родной отец, а этот, который сердитый, родной. Хороший-то кто?

— Они оба хорошие, только один был невинно осужден, а второй взял на воспитание его сыновей.

— А почему тогда они не договорились?

— О чем?

— Не знаю. Этих взрослых не понять.

— Давай так: года через три еще раз это кино посмотрим и тогда поговорим, ладно?

— Ладно.

Словом, как кинорежиссера он его пока не воспринимал, зато как приемного отца воспринимал даже очень, особенно когда они превратили дачный пруд в каток и стали осваивать коньки. Толик быстро научился и мог кататься до обмороков. Вскоре и мама Марта к ним подключилась. Приход весны впервые оказался не столь желанным, Толик очень огорчался, что лед на пруду может провалиться и на целый год конькам конец.

Кульминацией «Весны» становится неожиданное появление Арланова. Как играли Любшин и Басов! Да и Чурсина тоже. И Толик.

— Я только что из мест лишения свободы, не скрою. Сидел за хищения. Вторая жена, знаете ли, молоденькая, все требовала и требовала, шкура. Но теперь я освобожден за идеальное поведение. Не собираюсь ходить вокруг да около, скажу сразу: намерен сам воспитывать сына, — говорит Арланов, сидя в кафе с Оладьиным.

— Сам... — Оладьин сглотнул, Любшин точно изобразил, как у того пересохло в горле. — А разве не вы сами, своей рукой поставили подпись?

— Да, поставил. Но посудите, у меня ложился фундамент новой семьи, и там не предвиделось места для чужого ребенка. К тому же я не был уверен, что это мой ребенок.

— А сейчас уверен?

— Сейчас вижу отчетливо свои черты. Один в один я в детстве. Могу фото предъявить.

— Фото у него, ядрён корень!..

— А что за скепсис? Понимаю, вы прикипели к моему сыну...

— Он теперь мой сын. Наш сын. И фамилия у него наша. Оладьин.

— Она звучит неубедительно. То ли дело Ар-р-р-р-ланов. А? Звучит? Звучит!

— Но вы же не Орланов, а Арланов.

— Это одно и то же, приятель.

— В любом случае мы должны выяснить все юридические подоплёки.

— Я уже выяснил. Все в порядке. Достаточно открыто выявленного желания мальчика вернуться к законному родителю.

— А мы, стало быть, незаконные.

— Но согласитесь, что вы не участвовали непосредственно в создании данного индивидуума.

— Эк вы изъясняетесь.

— Не надо! Не надо делать из меня монстра. Вдолбили в голову, что раз однажды отказался от ребенка, то подлец. А не учитывают фактора обстоятельств.

— А как вы намерены объяснить Костику, что вы отреклись от него?

— А зачем этот факт афишировать?

— А если и мамаша заявится? Тоже воспылает?

— Не воспылает. Я с ней встречался. У нее там целый выводок, дочь и два сына. Короче, мы начинаем игру, кому достанется мой сын Константин Арланов.

— Он Оладьин.

— Временно, старик, временно.

Дома Виталий в разговоре с женой:

— Готов убить его! Ты бы видела этого гада.

— Еще увижу. Будем надеяться, что и Костик различит в нем, как ты говоришь, гада.

— Типичный крокодил!

Оладьиных вынуждают познакомить Костю с его отцом, но им разрешено присутствовать при их общении.

— Вот, Костя, узнаёшь этого человека?

Толик внимательно смотрит на Басова, улыбающегося ему всем своим многозубьем, и он ему явно не нравится.

— Да ладно тебе! «Эйтого человейка»! — произнес Арланов голосом Есенина, читающего монолог Хлопуши: «Проведите, проведите меня к нему. Я хочу видеть эйтого человейка!» — Сынок! Костик! Это я, твой папа Петя. Узнаёшь?

— Нет, — в ужасе шепчет Костик. — У меня вот папа. Папа Виталя.

— Виталя! — ржет Арланов. — Оладьин. Мы с тобой Арлановы! Это звучит гордо! Так, сынок?

— Не знаю. — Толик с непередаваемой тоской смотрит на Любшина и Чурсину.

— А я знаю. — Арланов достает из кармана пистолет и протягивает Костику. — Держи, сынок. Это точная копия настоящего пистолета ТТ.

У Костика загораются глаза:

— Ух ты! Это мне? Спасибо.

Отыграв эту сцену, Толик задумался:

— Папа Федорыч, а к этому Костику вернулся настоящий отец?

— Ну да, в том-то и смысл, драматическое напряжение, — ответил режиссер актеру, которому только что исполнилось шесть лет. — С кем он захочет остаться — с настоящим отцом или с приемным. Ты бы с кем остался из них? С Басовым или с Любшиным?

— Уж конечно не с этим Басовым-Карабасовым, — остроумно ответил Толик.

— Только ты ему так не скажи. Дядя Володя — актер от Бога. Да и режиссер не самый последний. «Щит и меч» чего только стоит. Он всю войну прошел. Из миномета крушил фрицев. Подвиги совершал. Однажды лично захватил опорный пункт немецкой обороны. Его за это орденом Красной Звезды наградили. Это он только в роли такой не особо приятный. Но на то и актерское мастерство, знаешь ли. И тебе, может, представится случай неприятного человека сыграть.

Оладьины, Арланов и Костя все вместе отправляются в московский зоопарк, поначалу все идет благопристойно, но постепенно Арланов начинает откровенно хамить:

— В природе, сынок, все расставлено по своим местам. Есть хищники, а есть те, которые для них пища. Хищник и смотрится боевито. — Он выпрямляет спину, показывая, кто тут хищник. — Не то что все эти парнокопытные трусы. — Он, подмигивая, кивает в сторону Оладьиных.

Подойдя к вольеру с североамериканскими белоголовыми орланами, Арланов и вовсе переходит границы: