Александр Седых – Ронин (страница 18)

— Ты должен научиться швейную иглу метать через замочную скважину! — на полном серьёзе требовал учитель.

— Ну, вы дедушка и загнули, — недоверчиво хмурился юный Асур.

— Кому многое дано, с того и спрос большой. Простой человек, и тот, не знает всех сокрытых в нём возможностей, а ты далеко не простой. Учись управлять внутренней силой, раскрывай новые способности. Нет предела совершенства!

Да разве же Алексей был против, парень напрягался, как мог. Только вот не придумал никто ещё методику развития колдовских способностей. Акечи применял лишь наработанный годами личный опыт медитативной практики. Например, мастер умел чувствовать чужие ауры и контролировал окружающее пространство постоянно, даже не задумываясь над процессом. Алексей же мог в деталях разглядывать мир своим колдовским зрением даже на многие километры. Однако из — за огромного потока информации, картина гравитационных полей переполняла сознание шамана, он старался лишь вычленить искомые отражения, отметая лишний хаос.

— Эдак хорошо ночной горшок искать, когда приспичит! — возмущался мастер. — Если коварный ниндзя подкрадётся со спины и воткнёт в твою задницу ядовитую стрелу — ты даже не заметишь!

— Да я человека за милю почую, — обиженно надул губы колдунишка.

— А в толпе, на восточном базаре? — ехидно усмехнулся злой старик.

— Ну, если буду настороже, то… — смутился Алексей.

— Ронин всегда должен ожидать нападения, — был безжалостен наставник самураев.

— Так как же я угадаю злодея в толпе? Рожи то у всех одинаковые, все улыбаются, как добрые люди.

— Ты злой взгляд должен почувствовать, чужую опасную ауру, — подсказывал мастер.

— Не разобрался я пока в тонких полях, — сокрушённо вздохнул ученик. — Вижу, но только, если уж очень внимательно присмотреться.

— Тренируй подсознание, интуиция сама тревогу забьёт. А пока отслеживай металл в окружающем пространстве, контролируй вооружённых людей.

— Ну, отравленную иглу трудно от швейной отличить, — засопел, сомневаясь в предложенной методе, парень.

— Лучше лишний раз портного заподозрить, — усмехнулся старый Акечи и подсказал ещё: — Убийцы с одной лишь иглой на дело не выходят, всегда припрятано в одежде оружие посерьёзней. Вот на него и настраивайся. И не когда тебе ночью по нужде выйти надо, а поставь пространство под контроль даже, когда спишь.

— Да как же во сне-то?.. — развёл руками парнишка.

— Я умею, и ты научиться должен, — не давал поблажки ученику наставник.

— И какое расстояние контролировать? — смирился Алексей.

— Для начала, минимальное: в пределах стен дома, а на улице — на расстояние прямого броска ножа.

— А как стрельнуть в меня супостаты захотят? — съязвил казак.

— Правильно мыслишь, — усмехнулся старик. — Расширяй зону до расстояния прицельного выстрела.

— Так это… ого сколько! — возмутился таким беспределом ученик.

— А ты не подставляйся, — рассмеялся учитель. — Видишь, я под прикрытием стены дома стою. И солнышко голову не печёт, и стрелку достать меня непросто. А ты посреди двора торчишь — отличная мишень. Мог бы и в тени беседу вести, если бы головой привык думать.

— Привыкну, — виновато пробурчал пристыженный шаман, мгновенно просканировал пространство, на предмет металлических изделий, и ушёл из зоны обстрела. — Не на войне чай нахожусь, дедушка.

— Ты, ронин, всегда под прицелом, — сурово сдвинул седые брови ветеран и с грустью предрёк: — И с возрастом, врагов у тебя только прибавится. Используй передышку. Твоя настоящая война впереди, и не в окопах она будет.

— Рад стараться, Ваше благородие, учиться военному делу настоящим образом, — вытянувшись по стойке «смирно», перевёл всё в шутку молодой казак.

— Теперь ходи и оглядывайся. Мои ученики будут совершать условные атаки.

— А как зашибу невзначай? — забеспокоился казак.

— Они будут только имитировать подход вооружённого врага. Смотри не проспи атаку, самурай, — похлопал ученика по плечу старый затейник.

— Что, и ночью к дому припрутся?

— Ронин, жди атаку в любое время и в любом месте, — не жалел подопечного старик.

— Курортная житуха закончилась, — с наигранной печалью, вздохнул Алексей. На самом деле, ему вспомнились счастливые деньки в родной станице, когда отец Матвей вот также сурово гонял казачонка. Для воина жизнь вновь наполнялась смыслом.

И в первый же вечер, после постановки учебно — боевой задачи, Алексею подвернулся случай поупражняться. Сидел он мирно за столом с Юркой и Андреем, японский язык осваивал, как вдруг краем сознания заприметил опасность. В этот момент на арене два моряка из разных команд увлечённо тузили друг дружку. Шаман увидел у каждого припрятанные в одежде ножи. Эка невидаль? Тут добрая половина мореходов с ножами не расстаётся. Однако Алексея насторожила аура тел драчунов — напряжённая, злая. Эта парочка кулачным боем явно ограничиваться не собиралась, каждый готов схватиться за клинок.

Хозяину «Шторма» трупаки в заведении не нужны — репутацию портят, да и дополнительные расходы на полицию. Поэтому новый вышибала поторопился к ристалищу. Успел вовремя — сталь блеснула в отсветах ламп.

— Ану, брэк! — рявкнул на драчунов казак — вышибала и одновременно вывернул у оторопевших морячков ножи из рук.

Разгорячённые бойцы, кривясь от боли в вывихнутых кистях, подняли шум и вместе кинулись на обидчика.

Алексей «слегка» оттолкнул буянов.

Ребятки впечатались спинами в противоположные деревянные колонны, подпирающие свод арены. Из — за столов повскакивали дружки из обеих корабельных команд и громко загалдели на иностранных языках. Дословно казак их не понял, но смысл речей был очевиден: требовали вернуть бойцам оружие для продолжения «честной» драки.

Другие вышибалы на помощь Алексею явно не торопились, а хозяин таверны в мольбе сложил ладони: то ли просил казака не допустить поножовщины, то ли умолял не вмешиваться в чужие разборки.

Алексей парадоксально сумел удовлетворить обе невысказанные просьбы. Казак с обеих рук метнул ножи в стороны драчунов.

Стальные жала злыми осами промелькнули в воздухе. Морские бескозырки сдуло с голов буянов.

Оба моряка вскрикнули от боли. На пол упали срезанные лезвиями клочки волос. У каждого на голове закровоточили неглубокие царапины. Моряки обернулись посмотреть, куда сумасшедший казак зашвырнул их ножи, и… обомлели.

Клинки, будто огромные гвозди, прибили бескозырки к опорным колоннам, за спиной у матросиков. Только вот ножи вошли в дерево… по самую рукоять.

В таверне воцарилась мёртвая тишина. Матросы попытались вытащить клинки из древесины, но не сдвинули их даже на миллиметр. Белые бескозырки с яркими помпончиками приколотили словно гвоздями, по самую шляпку. О прерванной ссоре все позабыли, кинулись увлечённо вытаскивать, вернее, пытаться по очереди вытаскивать, ножи из опорных колонн. Но лезвия вошли в дерево поперёк волокон, и от приложенных усилий даже не шевелились. Новый аттракцион захватил зрителей: после двух экипажей кораблей, за рукоятки ножей брались все, даже вышибалы и официанты ладони приложили. Однако рукояти остались недвижимы, превратившись в редкие реликвии, на которые скоро сбежится поглазеть вся публика порта Вакканай. Главной же диковинкой теперь надолго станет меткий силач, казак — вышибала. Денежки потекут в кассу «Шторма» рекой.

Хозяин таверны подозвал русского к барной стойке, довольно огладил пальцами тонкие длинные усы.

— Он говорит, если будешь каждый вечер проводить в таверне, то удвоит оплату, — перевёл слова хозяина Юрка. — В свои выходные можешь не исполнять обязанности вышибалы, просто сиди за столиком, пей сакэ, угощай друзей — все расходы за счёт заведения.

— И сколько друзей вытерпит «жаба» достопочтенного? — съязвил казак, которому претило превращаться в кабацкого шута.

Расчётливый хозяин хитро улыбнулся и показал пальцами квадрат.

— За столиком лишь четыре места, — перевёл ответ Юрка.

— Каждый день по четыре, а не только по выходным, — сразу оценив перспективу дармового прокорма, встрял в разговор казначей отряда и пихнул локтем в бок атамана — простофилю. — Соглашайся, так мы ещё и Федю на довольствие поставим, а то мне надоело с ним в кабаке питаться по очереди. Юрку — чужака ты вон каждый раз за стол берёшь.

— Юрка меня бесплатно японскому языку учит, а ты, Андрюха, только нажираться в «Шторм» приходишь, — оттолкнул жадного до дармовщины анархиста Алексей. Однако отказываться от выгодного коммерческого предложения было глупо, всё равно в законный выходной вечером делать нечего. У Юрки тоже личные дела есть, а книжку можно и при свете ламп почитать в таверне, опять же экономия — керосин покупать не потребуется. Если за порядком не следить, то можно не отвлекаться. — Лады, Юрка, переведи, что я согласен безвылазно просиживать, с позднего вечера до глубокой ночи, в «Шторме».

После знаменательного происшествия, в таверне уже никогда не пустовали места. Но работы у казака — вышибалы, наоборот, даже поубавилось. Белые бескозырки, прибитые ножами к колоннам, красовались, как в иных охотничьих домах рогатые головы оленей на стенах. Каждый посетитель считал своим первейшим долгом приложить усилия, чтобы хотя бы слегка расшатать глубоко вбитое лезвие. Рукоятки ножей отполировали потными ладонями до зеркального блеска. Дружки подшучивали над новичками — неудачниками и, бесцеремонно тыкая пальцами в сторону видного казака, в очередной раз перевирали историю. По россказням уже выходило: будто бы острые лезвия ножей, чуть ли не полоски скальпов срезали с голов забияк — волосы клочьями витали в воздухе, а кожа свисала лоскутами, забрызгивая белые робы моряков и половицы таверны кровью. Настоящих очевидцев уже и след простыл, но капельки крови на краешке бескозырок, и вбитые на уровне, чуть выше головы, клинки — гвозди — навевали мрачные картины былого события.