Александр Седых – Наследник (страница 67)

Цыганский барон завершил кровопускание и, легко вспорхнув на круп лошади–мумии, отъехал чуть в сторонку. На сцене появился Матвей и ещё двое подручных. Они продели длинный шест под железную скобу ручки чана и подняли его на плечи. Спереди груз нёс могучий командир, а парочка рослых партизан сгибалась под ношей позади. Что происходило уже в окопах, куда утащили колдовской котёл, сторонним наблюдателям было не углядеть, как и не услышать тех слов, которые говорил вещий Кадет своим воинам.

Да и потом свидетели не могли толком поведать, что творилось с ними в то время. Уж слишком диким казалось происходящее вокруг. Помнили лишь, что Кадет убеждал в необходимости испить колдовской настойки, дабы обрести силу варяжских берсерков. А ещё индейский шаман окроплял кровью лица воинов и марал часть их формы. Свои увещевания парагваец умасливал доброй чаркой чистого спирта, от которого мутная, дурно пахнущая жижа с травой и плавающими мухоморами уже не казалась такой уж гадостью. Ещё всех удивляла возникшая неимоверная лёгкость в теле, будто после выпитой порции волшебного отвара, сбросил половину собственного веса. А помазанье кровавым елеем шаман объяснял тем, что ночью придётся сражаться плечом к плечу с павшими товарищами, которыми устлано поле битвы. Ожившие воины должны принять штрафников за своих соратников и единым строем идти на ненавистного врага. Кадет убеждал не бояться жутких видений, которые навеет колдовской отвар — это, во многом, только игра воображения.

Неизвестно, из–за слов ли знаменитого командира или значительного превышения спиртовой наркомовской нормы, но настроение в роте поднялось на небывалую высоту: штрафники готовы были голыми руками рвать ненавистных фашистов. Кадету с трудом удалось удержать берсерков от атаки до наступления полной темноты, убедив позволить, как это дико не звучит, первыми начать штурм высоты их товарищам, уже поверженным в бою, и которым вражеские пули уж точно нипочём.

Когда ночная тьма окутала мир, и лишь узкий медный серп луны отражал мертвенно жёлтый отблеск призрачного света, чёрный всадник на костлявой лошади беззвучно пересёк линию окопов и достиг изрытой воронками гиблой полосы. Призрак властно взмахнул руками и широко развёл их в стороны, словно стремясь ладонями охватить расстилающийся мрак.

По всей линии заграждений колокольчиками тревожно зазвенели пустые консервные банки, привязанные к колючей проволоке. Невидимая гравитационная сила принялась срывать проволоку со столбиков и перекручивать в тугой жгут, разрывая на части. Складывалось впечатление, будто в темноте на поле извиваются длинные гремучие змеи.

Со стороны немецкой высотки в небо взмыли десятки осветительных ракет.

В колышущемся алом свете стало заметно повсеместное движение на поле. Десятки тёмных фигур ползли по земле, формируя ровные пехотные цепи, залёгшие перед штыковой атакой.

Разом застрочили все немецкие пулемёты, горящие трассеры чередой игл прошили полотно ночи.

Со стороны русских окопов размеренно забухали выстрелы миномётов. Огненные всполохи укладывались гирляндой похоронных цветов вдоль искрящейся вспышками вершины холма. Через минуту все пулемётные доты превратились в склепы с покойниками. Матвей не только лично наводил орудийные стволы на цели, но ещё и слегка подправлял падающие мины на заключительном участке полёта. Соратники едва успевали подносить к миномётам очередные заряды.

На время пулемётного обстрела, серые фигуры на поле затаились, ибо чародей не мог одновременно управляться и с зомби, и со своей артиллерией, но, после подавления дотов, движение тёмной пехотной силы возобновилось. Кукловод следил не только за образованием ровного строя, залёгшей пехоты, но и за её вооружением. Штрафникам автоматы не полагались, потому все штурмовики оснащались винтовками с примкнутыми штыками. Матвею пришлось изрядно потрудиться, чтобы вложить выпавшее оружие в руки зомби. В основном, они лишь поддерживали цевьё винтовки левой ладонью, а правой прижимали приклад к бедру. Ну вот, наконец–то, удалось сформировать ровные ряды, и пришёл черёд поднимать пехотные цепи в последнюю атаку.

Цыганский барон, не обращая внимания на разрозненную ружейно–автоматную трескотню со стороны окопов противника, на лошади аллюром переместился на правый фланг роты мертвецов и поднял вверх руку.

Ровные шеренги солдат, с прижатыми к бедру прикладами выставленных вперёд винтовок, поднялись в полный рост. Парадный строй ощетинился иглами трёхгранных штыков. Бледные отсветы жёлтого лунного света и красные блики от падающих ракет засверкали на стальных зубьях гирляндой зловещих огоньков.

По сигналу Кадета, зам командира отряда, верный Шах, поставил пластинку с казацким гимном и включил патефон. Над полем боя из рупора громкоговорителя разнёсся бравурный марш:

'Наверх вы, товарищи, все по местам.

Последний парад наступает.

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает!'…

Под шквальным огнём, не пригибаясь от свистящих пуль, ровные шеренги солдат двинулись на противника. Миновав линию столбиков инженерных заграждений, с сорванной с них колючей проволокой, пехотная рота замерла.

Цыганский барон взмахнул рукой и перед ним возник вращающийся пыльный смерч. Всадник вытянул руку горизонтально, и чёрная завывающая воронка вихря зигзагами поползла в указанном направлении, вдоль невидимой полосы минного поля. Гравитационная сила вырывала противопехотные мины из земли, давила их корпуса и мяла проволочные усики взрывателей. Череда взрывов прошлась от одного фланга к другому, поставив серую стену из дыма и пыли.

Когда смолк грохот разрывов, гимн парагвайских казаков уже отзвучал, а из рупора громкоговорителя раздались ритмичные звуки барабанного боя. Раздвигая грудью облако пыли, пехотные шеренги двинулись в психическую атаку. Темнота, оседающая пыль и слабый свет угасающих ракет не позволяли оценить чёткость строевого шага, которого у бездушных кукол на самом деле не было вовсе, но линия шеренги и дистанция между марширующими зомби соблюдалась идеально. Меткие пули заставляли лишь слегка подрагивать фигуры солдат, не нарушая парадного строя.

Штрафники, ощетинившись сверкающими штыками, приближались молча. И когда в мерцающем свете ракет немцы узрели строй бледных, израненных оживших мертвецов, неумолимо приближающийся под разносящийся над полем ритмичный барабанный бой, то русская психическая атака удалась на славу — нервы у арийцев оказались не железные.

Фрицы резво выбирались на карачках из окопов и, уже даже не отстреливаясь, драпали без оглядки, при этом возглавляли процесс офицеры, которые через окуляры биноклей имели возможность получше разглядеть обезображенные лица ходячих трупов.

Может, марширующие мертвяки и не так умело будут действовать в рукопашной схватке, но штыки зомби держали ровно, как по линеечке — кукловоду было так легче управлять марионеточным строем, — и вражеские пули упырям уж точно нестрашны. Для успеха психической атаки оказались очень кстати слухи о Цыганском бароне и его болотных вурдалаках, страшные истории были хорошо известны немецким солдатам в этом районе белорусских лесов.

Как только началось повальное бегство немцев с позиций, из окопов РККА поднялись в полный рост берсерки и, наплевав на запрет командования кричать штрафникам русское ура, с громким кличем бросились в штыковую атаку. Наблюдатель НКВД так и не понял, что на самом деле произошло на поле боя в ночную мглу. В отсветах ракет двигались какие–то тени, мелькали пулемётные очереди трассирующих пуль, вспыхивали взрывы вдоль немецких позиций, странным образом поочерёдно взрывались противопехотные мины, затем явно пьяные штрафники, с диким ором, бросились в самоубийственную атаку. Германские позиции погрузились в пыльное марево и, как только вопли русских берсерков затихли вдали, над полем боя воцарилась мёртвая тишина.

Молоденький особист удивился бы ещё больше, если бы узнал, что делали штрафники, когда заняли вражеские окопы. По приказу Кадета, они подняли свалившиеся в немецкие окопы шеренги товарищей–зомби, и разложили трупы вдоль всего обратного бруствера. Бойцам пришлось чуть подрыть сапёрными лопатками края окопов, обустроив стрелковые ячейки. Каждому зомби была вложена в руки заряженная винтовка, а особым счастливчикам достались трофейные пулемёты и автоматы, разумеется, тоже заботливо снаряжённые полным боекомплектом. После праведных трудов штрафники перекусили сухпайком из своих вещмешков, подкрепив его съестными трофеями, доставшимися от сбежавших хозяев. Но спиртного уже никто не употреблял, боялись появления новых видений оживших мертвецов — всем хватило одного просмотра психической атаки зомби.

Разум отказывался воспринимать реальность творящейся вокруг бесовщины. И чтобы бойцы не двинулись рассудком, задолго до рассвета Кадет вывел их из зоны расположения затаившихся бездушных стрелков. Однако новая позиция тоже изрядно удивила: штрафникам было приказано залечь в глубоких артиллерийских воронках вдоль бывшей полосы заграждения и до особой команды прикинуться мёртвыми.

Особо притворяться никому и не пришлось, накал страстей утих, натруженные мышцы расслабились, спирт из организма выветрился, а употреблённый сухпай и сытная трофейная прикормка располагали к отдыху, да и перед рассветом неудержимо клонило ко сну.