Александр Щёголев – Старый пёс (страница 8)
Так же нет ясности с допросом: получили убийцы желаемое или нет?
Это – что касается убийства Франковского. Рудаков особо отметил, что многие подробности оставил на закуску, дал только общую картину; как, впрочем, я и просил.
Я, в свою очередь, описал ему сегодняшнее утро в Озерце и в Новом Озерце. Рассказал про нападение на Марину, помощницу почтальона, про ковбоя-мотоциклиста с помповым ружьём, про «лендровер» с бандюками. А также про телеграмму на имя Ушакова, то есть на моё настоящее имя. Фамилия у девушки есть, спросил меня Рудаков. Чтоб я ещё знал фамилии всех девчонок в округе, огрызнулся я в ответ. Ей где-то 16-17, приехала вроде бы в июле – подработать. Возможно, студентка-первокурсница из какого-нибудь тверского вуза. А может, только школу закончила. У кого жила, не знаю, – вот про всё это сейчас и спросим, сказал я Игорю. Дело-то в том, что официально работать почтальоном она не могла, то есть не имела права носить, например, пенсии, ценные письма и тому подобное. Что такого у неё могло быть в сумке, ради чего стоило бы грабить? Ну, значит, мотив – не грабёж, пожал плечами Игорь, а банальный свербёж у отморозков – отыметь молоденькую, сладенькую, можно сказать, молочную кисочку. А телеграмма, напомнил я. «Отыметь» – это гонорар, законный трофей, а истинной целью могло быть сокрытие от меня информации о смерти Франковского, чтоб не дать мне повод сорваться в Москву…
Увы, до прочих новостей, связанных с государственными интересами, на которые намекал майор Миша из убойного отдела (а также из несуществующего тридцатого), добраться мы не успели.
Припарковались, как большие люди, прямо у пандуса.
Разговаривать буду я, распорядился Рудаков. И в приёмном покое, и на отделении, и в палате. Ксиву он приготовил заранее, крутил её меж пальцев.
Но кто ж знал, что всё пойдёт наперекосяк, – или, наоборот, что ждёт нас нежданная удача…
Открывая своей ксивой двери и рты, Игорь быстро вытряс из провинциальных медичек палату, куда положили нашу юную пациентку, а также её фамилию… и тут решительного следака переклинило.
– Каганер? – исторгнул он, напугав безобидных женщин. – Марина Каганер?!!
И вдруг сорвался с места, побежал по лестнице на четвёртый этаж, забыв про лифт, надо думать, к палате этой самой Марины. Приговаривал:
– Да не может быть… Цирк… Нашли клоуна…
Мы с Мишей нагнали его уже в общей хирургии, где он летел мимо дверей, закрытых и открытых, перебирая пронзительным взглядом номера палат.
Ворвался в одну из дверей:
– Каганер!
Девушки там не было. Три соседки и пустая четвёртая койка.
– Уехала, – сказала равнодушная толстушка.
– Как – уехала?! – ужаснулся Рудаков. – Ну я сейчас… Я ж их расстреляю, эскулапы чёртовы…
Рванул сначала на сестринский пост, потом в ординаторскую. Глядя на его метания, я спросил у Миши:
– Чего это с ним?
– Внучку Радия Франковского зовут Мариной Каганер. Фамилия не то чтоб редкая, но и не частая.
От этой новости меня тоже слегка повело – впрочем, самую малость, не сравнить с Игорем. Давеча он жаловался на нервы… да, я могу его понять.
– Даже если это не совпадение, – сказал я, – с чего вдруг он крошит тут батон?
– Так пропала внучка. А в квартире вашего друга нашли её фотографию с надписью «Я тебе этого никогда не прощу». В конце – десяток восклицательных знаков. Почерк её, есть заключение эксперта.
– Она что, на подозрении?
– Ну а как иначе? В любом случае – объявлена в розыск. Вы её в лицо не знали?
– Не знал. Когда Марина родилась?
– В две тысячи первом.
– Тогда понятно.
– Посмотрите, это она?
Миша нашёл на своём телефоне яркое цветное фото.
– Наша юная почтальонша, – подтвердил я.
– Она же внучка жертвы. Значит, не совпадение.
Он показал следующее фото – обратную сторону фотки с надписью. Ручка буквально пробороздила картон – наискось, размашисто, кричаще: никогда, мол, не прощу, – плюс частокол из восклицательных знаков. Как драматично.
А тут и Рудаков вернулся злой, но уже спокойный.
– Её забрал мужчина на мотоцикле, – сообщил он нам. – Ждал её внизу. Потом видели, как они уехали. Силой её задерживать не стали, кому какое дело. Расписку у родителей не возьмёшь, а она всем фак показала и адью.
– Кто-нибудь после её бегства приходил, спрашивал о ней? Ты поинтересовался?
Игорь бросил на меня быстрый взгляд.
– Не глупее некоторых. Приходили.
– И что?
– Обломались, как и мы.
– Ну и слава богу, – подытожил мудрый Миша. – Девочка живее будет.
– Пардон, господа, однако мне по малой надобности, – проинформировал я и, не ожидая реакции, направился к туалету, примеченному во время пробежки по коридору. Малая надобность заключалась в том, что с Мариком я так и не связался. То есть на самом деле это была большая надобность – такая, что и размеры сразу не оценишь… Спрятался в кабинке, вытащил трубку и послал вызов.
«Вне сети».
Чёрт, чёрт, чёрт…
Вернулся, что ж делать. И сказал, как будто только об этом и беспокоился:
– Прислать бы сюда человечка, чтобы составил фотороботы гостей. Это возможно? Желательно сегодня, пока память свежа.
– Я уже отзвонился, поставил задачу. Но с мотоциклистом вряд ли получится, он нигде в больнице не засветился, да и шлем снимал ненадолго, – с горечью сказал Рудаков. – Так, други мои… Теперь в Москву без задержек, насколько я понимаю?
– Наоборот, теперь мы расходимся, – объявил я бывшим коллегам. – Вы – в Москву. Ну или куда захотите. А у меня в Твери есть неотложные дела.
– Не понял… – растерялся Игорь.
– Мне надо встретиться кое с кем – здесь, в Твери. Это важно для дела, для
Слово офицера подействовало, как магическое заклинание.
В нём и правда есть магия. Но только в том случае, если офицер сберёг честь и память. Не уверен, имею ли я право ли я сказать про себя такое.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.