Александр Щёголев – Как закалялась жесть (страница 60)

Я остался безоружен. С голой, можно сказать, рукой.

Последний из стражей обхватил меня поперек туловища и закричал:

— Я держу его, Ширяй!

Тот, который сидел на диване, пытался собрать свои рассыпавшиеся пальцы. Лицо у «стрелка» было сморщенным, как яблоко, вытащенное из духовки. Руки не подчинялись, однако он молчал, не плакал. Крик товарища вернул парня в нашу компанию. Обнаружив инвалида, прижатого к полу, он вскочил, размахнулся — и вмазал ногой, футболист хренов. Дешевый китайский кроссовок полетел мне в лицо…

Я поймал ступню и слегка изменил траекторию, помогая человеку упасть. Потом, не выпуская, развернул ногу и дернул к себе … Когда у тебя всего одна конечность, да и та занята, чем драться? Зубами!.. Именно зубами я и содрал кроссовок. Под ахилловым сухожилием есть нервный пучок; если перекусить его — боль запредельная.

Перекусил.

Вкус потного носка наполнил мой рот. Футболист завизжал, как недорезанный поросенок.

Визжит, значит, жив. Не хочу никого убивать.

Чтобы вывинтиться из-под неуклюжего борца, мне понадобилась еще секунда. По счету «раз — и». Тем более, он разжал руки и схватил ножку от столика, намереваясь воспользоваться ею — то ли как дубиной, то ли как колом. Не стал я его калечить, просто сломал ему руки. Правую в трех местах, левую — в двух. С него хватило…

Вся драка длилась недолго, куда меньше, чем рассказ о ней.

Дежурка полна была воя, стонов и трепыханий. Остатки носка скрипели на зубах. Отплевываясь, я быстренько осмотрел поверженных соперников: живы! Ампутационный нож вошел одному в бедро под задницей и крепко засел в бедренной кости; я вытащил лезвие не без труда. Двое истекали кровью… ничего, обождут. Чтобы облегчить раненым страдания, и вообще, во избежание каких бы то ни было сюрпризов, я их всех чуть придушил — каждого по очереди. Пусть побудут в отключке, пока приключения не закончились. Сон — лучшее лекарство, как говорят заботливые мамы.

И настала тишина.

Хорошо…

Первым делом я прополоскал рот — водой из электрического чайника. Потом нашел упавший пистолет и разрядил его, разжившись при этом запасной обоймой. На вешалке из одежды были пиджак, две спортивные куртки и синий больничный халат. Не пора ли мне переодеться, подумал я, выбирая, во что облачиться… Резкий звук, пришедший из прихожей, застал меня за примеркой.

Это был звонок. Сигнал о том, что кто-то пришел к нам в гости…

…Как же теперь, успел подумать Ширяев, прежде чем тварь перекрыла ему подачу крови в мозг. Без пальцев — как? Хирургом не стану… вообще, врачом не стану… а кем тогда? Гардеробщиком в больнице? Ха-ха. Да и не возьмут. Холуем при Балакиреве? Так навсегда и останусь мелким дилером, толкающим дрянь для дяди. Пока не повяжут или не прикончат. Или пока сам не загнусь от передозы…

За что?

…А потом стальные тиски отправили его во тьму, полную боли и страха. Звонка, возвестившего о приходе клиента, он не услышал.

Копытьев-младший был состоятельным во всех смыслах и совершенно здоровым молодым мужчиной. Психически здоровым — в том числе. Судебно психиатрическая экспертиза подтвердила бы это со всей определенностью, буде она когда-либо проведена.

Ему уже стукнул тридцатник, но выглядел он максимум на двадцать пять.

Он был на подъеме. Приподнятое состояние духа сопровождало его последние несколько месяцев, когда стало ясно, что мечта близка к воплощению…

И вот с этим чувством подъема, с этой непреходящей радостью позвонил он в дверь неприметного двухэтажного особняка на Чистопрудном бульваре.

Его авто, культовый кабриолет «Порше 911» 82-го года выпуска, в идеальном состоянии, ждал хозяина перед входом.

Открыл ему винтажный мужчина, если, конечно, этот термин применим к человеку. Впрочем, почему бы и нет? «Винтажный» в том смысле, что изрядно сносился. Обе нижние конечности у вахтера были укорочены вполовину, и это обстоятельство живо напомнило Копытьеву-младшему армейский анекдот о стоптавшихся вместе с сапогами ногах. Короче, он ничуть не удивился внешнему виду вахтера; с некоторых пор он вообще ничему не удивлялся. Разве что отметил тот факт, что раньше он этого типа здесь не видел.

Незнакомец разудало подмигнул гостю:

— Охотник за головами?

Копытьев-младший не любил панибратства, оно безошибочно выдавало людей низкого происхождения и воспитания. Он сухо осведомился:

— Могу я видеть Эвглену Теодоровну?

— Отчего ж не увидеть. Увидишь в самое ближайшее время.

— А вы, простите великодушно…

— А я супруг ее. Саврасов. Ты входи, чего прилип к порогу, как сопля к перилам.

Хозяин дома повернулся спиной и двинулся внутрь. Одет он был, откровенно говоря, весьма безвкусно. Нестерпимо пошлый синий пиджак в тонкую полоску больше подошел бы какому-нибудь офисному мальчику, а не супругу такой женщины, — женщины с филигранным вкусом. Вдобавок, оттянутые невесть чем карманы… фи, фи, фи! Что он туда напихал?

Гость вошел.

Хозяин двигался не к кабинету, как можно было ожидать, а почему-то к центральной двери. Странное было впечатление — человек словно плыл, отталкиваясь рукою от паркета, как шестом от дна реки. Копытьев-младший остановился и громко спросил:

— Мне подождать?

Саврасов тоже остановился.

— Эвглена Теодоровна примет тебя в гостиной, — сказал он доброжелательно. — Ты раздевайся, не тушуйся.

— Что-то случилось?

— С чего вдруг?

— Ну, не знаю… Раньше она принимала меня в кабинете.

— Во-первых, в кабинете сейчас посетитель, во-вторых, когда она с ним закончит, то очень хотела задать тебе какие-то вопросы. Сказала, важные.

— Как удачно! — обрадовался гость. — Я тоже хотел с ней поговорить, сделать кое-какое предложение…

— Нет, если тебя ломает от моей компании — я просто выдам товар, и гуляй, мальчик.

— Я не мальчик…

— Я только учусь! — дурашливо подхватил хозяин. — Решай. Вешалка — вот. Обувь можно не снимать.

Этот убогий определенно действовал на нервы. Его тыканье, его грубое амикошонство омрачали картину светлых ожиданий. Вечно в общение высокоуровневых, высокотрендных людей встревают низкосортные особи, мнящие, что у них есть статус! А ведь у Копытьева-младшего и вправду был к Эвглене Теодоровне важный разговор, так что быстрой сделкой не ограничишься, — не развернешься и не уйдешь, выражая хаму молчаливое презрение… С другой стороны, разве способен явный аутсайдер нарушить пространство внутренней свободы истинного тенятника?

Улыбнувшись сам себе, он снял ветровку.

Ветровка была от «Дольче и Габана». Человек тонкого вкуса, Копытьев-младший предпочитал одеваться пусть и богато, но не броско. Кожаная безрукавка да замшевые штаны, вот и весь шик. Единственный изыск — псевдо-камуфляжная кашемировая повязка на голове, к которой подвешены маленькие золотые шарики. Число шариков (несколько десятков) соответствовало количеству «доз», принятых и усвоенных за текущий год, — вроде звездочек, которые воздушные асы ставят на фюзеляжах в память об одержанных победах.

— Хотел спросить, — начал урод, как только вошли в холл. — Не приходишься ли ты, уважаемый, сыном тому Копытьеву, который делает реалити-шоу «В бане»?

Копытьев-младший не снизошел до ответа. Обсуждать с аутсайдерами, чем славен его отец? Фи. Да и не любил он подобных вопросов. Пусть он пока известен лишь как сын продюсера, создавшего «Баню» и запустившего в рамках этого шоу всероссийскую акцию: «Найди свою мочалку». Но пройдет время, совсем немного времени, и мир узнает нового героя… они все узнают!.. то-то отец удивится, когда его конкуренты один за другим начнут разоряться и отдавать ему свои дела за бесценок…

— Молчишь? Записал меня в игнор? — Саврасов усмехнулся. — Ну-ну. Я почему интересуюсь? Если к дегустации человечьих мозгов тебя приобщил твой почтеннейший папаша, то это несколько меняет ситуацию, и ты, возможно, выйдешь отсюда живым.

Он вынул из кармана пиджака пистолет и передернул зубами затвор.

— Подождите, — сказал Копытьев-младший и попятился. — Это какое-то недоразумение.

Заманили, понял он. Отсюда, из холла, сбежать было куда сложнее, чем из прихожей, к тому же выстрелы с улицы не слышны…

Саврасов целился ему в живот.

— Ни шагу назад, за нами город Ленинград. Сейчас проверим, недоразумение или нет. Проходи в гостиную, только не спеши, а то я нервничаю.

Вошли в гостиную.

— Посмотри контейнеры на столе.

Гость подчинился, лихорадочно думая, что делать, и что вообще все это значит. Подстава? «Всем лежать, работает ОМОН», — как кричат в правильных ментовских фильмах?.. Контейнеров было три штуки — ровно о таком количестве и договаривались с Еленой, дочерью хозяйки. Внутри, как и полагается, ждали своей очереди три будущие «дозы»…

— Испортится же! — произнес Копытьев-младший с обидой. — Почему открыто?

— Это твое? — спросил Саврасов.

Странный вопрос. В каком смысле «твое»?

— Пока нет, но, с вашего позволения… — Внезапно гостя осенило. Да они тут, похоже, заподозрили, что это он их подставляет! Дьявол, как примитивно… Надо вести себя с максимальной открытостью — чтоб ни малейших сомнений… Он торопливо добавил: — С оплатой о’кей. Пожалуйста, банковская квитанция… — показав открытую ладонь, пальчиками вытащил бумагу из нагрудного кармана кожаной безрукавки.

— Ну вот, а ты говорил — недоразумение! Нет, уважаемый, все правильно. Ты не ответил, кто помог тебе распробовать человечину? Папаша?