Александр Щёголев – Доктор Джонс против Третьего рейха (страница 66)
Ниша повернулась на сто восемьдесят градусов и замерла, прочно встав в пазы. По ту сторону стены был устроен точно такой же камин, с такими же гермами по бокам. Но интерьер оказался другим: здесь была гостиная.
— Как интересно! — восхищенно прошептал отец. — Для чего понадобился такой странный потайной ход?
— Все в порядке, сэр, мы попали на спальную половину Гостевой башни, — невпопад ответил сын. — Первый из Груммов был большой чудак, придумал целую систему, чтобы втайне от жены посещать ее подруг, гостящих в замке. Якобы в библиотеке засиживался…
— А ты как про это узнал?
Индиана помедлил, осторожно оглядывая помещение.
— Гостевая башня подробно описана в воспоминаниях архитектора, который строил замок. Я нашел в архиве венской ратуши неопубликованную рукопись этого несчастного человека. Я очень хорошо подготовился к визиту, отец.
— Моя школа, — старого профессора переполняла гордость.
— Иди и помалкивай, — сказала Индиана.
— Куда идти?
— За мной. Там дальше должна быть анфилада из трех комнат. В самом конце — еще ход, на винтовую лестницу, а лестница выводит прямо к реке…
Они двинулись. Им действительно пришлось одолеть несколько комнат, расположенных анфиладой: роскошный кабинет, роскошная ванная, наконец, непосредственно будуар. Именно в последней комнате и возникло досадное препятствие, едва не сорвавшее решающий бросок на свободу.
Бескрайнюю постель с шелковым балдахином занимал один человек. Он сидел в позе «лотоса». Голый до пояса, в укороченных белых подштанниках, а на голове почему-то — круглая шапочка сочного черного цвета, украшенная золотыми рунами. С шапочки свисала красная вуаль, закрывавшая человеку лицо до губ.
На ковре лежали рогатый шлем и мантия нацистского священника, а также китель без погон, галифе и мундир с серебристыми околышками на лацкане в виде двух зловещих рун «Зиг», похожих на молнии. Фуражка с черепом на кокарде валялась на подоконнике — по-простому. Две руны «Зиг» — это СС. Знак Небесного Огня, мостик между Богами и Истинными Потомками. «Ар-Эр-Ис-Ор-Ур», — отчетливо выговаривал нацист, разделяя звуки быстрыми движениями рук: он водил ладонями перед своим лицом, прикладывая их поочередно к шее, к груди, к животу. «Ар-Эр-Ис-Ор-Ур…» — монотонно шептал он, пробуждая сакральную формулу Вечности, Бессмертия, Вечного Солнца… «Зиг хайль! — усмехнулся Индиана, бросаясь вперед. — Ну, держитесь, язычники!»
Человек глубоко медитировал, но появление гостей мгновенно вывело его из столь беспомощного состояния. Он вздрогнул, очнувшись, как бы почувствовав присутствие посторонних душ. Он вытолкнул вперед сжатый кулак и спокойно сказал:
— Стоп!
На среднем пальце сжатой в кулак руки поблескивал серебряный перстень с кинжалом.
Индиана остановился. Почему, и сам не понял. Он собирался ударить рукоятью кнута — наотмашь, не жалея чувств. Но что-то ему помешало. Соперники молча смотрели друг на друга, один сквозь вуаль, другой открыто. И вдруг — словно туман вполз в спальню, словно вязкая пелена сковала мысли и движения. Человек на кровати начал медленно приподнимать вуаль…
— Ай! — истерично вскрикнул сзади Джонс-старший. — Уберите, мне страшно!
Индиана пытался рассмотреть лицо соперника, однако не получалось, никак не получалось. Творилось какое-то безумие. Здравомыслящему археологу неожиданно показалось, что его накрывают грязным, засиженным мухами стаканом, и от понимания столь чудовищного факта к горлу подступила тошнота, и тогда, чтобы сбросить наваждение, он заставил себя разлепить непослушные губы:
— А я тебя знаю, маска…
Очевидно, это было не совсем то, чего ожидал нацист. Неуступчивость гостя заставила его занервничать. Он не выдержал первым — сунулся под подушку, выдернул пистолет, сбросил оружие с предохранителя, — но именно такое простое и разумное поведение разорвало паутину. Стена, возведенная чужой психикой, рухнула, грязное стекло разбилось. Индиана освободился. Точнее, сначала Индиана чисто рефлекторно взмахнул кнутом, среагировав на пистолет, и только затем обрел себя. До стрельбы дело не дошло — кнут удачно перехлестнул руку врага, и плоский вальтер (модель 38, укороченный, какие особенно любят гестаповцы) совершил красивый пируэт, утонув в складках перины.
Археолог вновь бросился вперед, распираемый яростью и стыдом. Но сила нациста, оказалось, не ограничивалась практической парапсихологией: он сделал кувырок прямо из сидячего положения, и нападавший промахнулся. Схватка длилась еще несколько секунд. Гость снова пытался достать хозяина спальни, тот непринужденно ушел от удара, затем уже хозяин пытался вразумить невежливого гостя босой ногой, выполнив балетное фуэте, и определенно попал бы пяткой в висок, если бы опытный ученый не отскочил назад. Воспользовавшись заминкой, нацист рванулся прочь, и уже через мгновение он шлепал босиком по кафелю ванной комнаты.
Преследовать или не преследовать?
Жаждой мести горели ладони, но рядом был отец, который сползал на пол, привалившись к драпированной бархатом стене, который хныкал, судорожно закрыв шляпой лицо: «Не надо, уберите факел, горячо!», и упущенной секунды хватило, чтобы погоня потеряла смысл.
— Бежим! — сын нетерпеливо поднял отца на ноги, разжал ему скрюченные пальцы, отодрал руки от лица, водрузил стариковскую шляпу на привычное место. Тот слабо вырывался. В помещении было тихо, совсем не страшно, и здравый смысл вернулся к знаменитому профессору.
— Что это было, Инди?
— Успокойся ты наконец! Просто гипноз, никаких тебе факелов.
— Значит, это гипнотизер был? — безумно обрадовался отец. — Не Томас Торквемада?[36]
— Торквемада? — в свою очередь выпучился Индиана.
— Хотел хворост вокруг меня поджечь… — неуверенно объяснил старик и вдруг трусливо оглянулся. — За то, что апокриф у меня в кармане нашел… — он потряс головой и робко улыбнулся.
Сын неприятно хохотнул.
— Занятные страхи у тебя в мозгах, отец, не сравнить с моими… Нет, аутодафе для тебя пока не предусмотрено. Актера в подштанниках звали не Торквемада, он имеет другой сценический псевдоним.
Джонс-младший торопливо собрал разбросанные по комнате части эсэсовской формы, решив, что все это может пригодиться в пути. Нацистские регалии, обильно украшавшие мундир, были незнакомы профессору археологии. Впрочем, некто Мертвая Голова принадлежал явно к не простым офицерам, если судить по покоям, которые он занимал…
— А куда бежать? — спросил Генри Джонс.
6. ЧТО ЕСТЬ СВОБОДА
На лестницу беглецы попали через платяной шкаф. А что? Способ не менее традиционный, чем, например, через камин или нору спящего волка. И уж, конечно, гораздо более простой: вышиб ногой хлипкую деревянную дверцу, толкнул стальную стену, и ты на свободе.
Впрочем, до свободы было еще три этажа утомительного спуска по крутому серпантину, спрятавшемуся в толще камня. Ступеньки пугающе крошились под ногами. Почти абсолютная темнота и морозный воздух. Свет проникал сквозь редкие круглые оконца, в которых не было стекол. С улицы доносились странные звуки: вопли, хохот, нестройное пение, — и Джонсы не выдержали, выглянули. Оконца глядели во двор замка. Там, во дворе, происходило нечто забавное: десяток мужчин, одетых только в кальсоны и фуражки, водили хоровод вокруг бочонка с пивом. Какой это был по счету бочонок — затруднился бы сказать и сам Бахус.
— Что происходит? — удивился отец.
— У них сегодня праздник, их посвятили в археологи, — Индиана презрительно фыркнул. — Это бывшие студенты. Ты до сих пор не понял, что в замке находится кафедра археологии при историческом факультете университета, именуемого «Шутц-Штаффельн»?[37]
— Красный Орел!.. — пьяно орали «посвященные». — Феникс восстал!.. Пепел — это новая жизнь!.. Вечность — это молодость!..
— Буянить-то зачем? — продолжал удивляться отец.
— А как же иначе? Так положено. Дружеская попойка есть непременная составная часть красивого рыцарского ритуала.
Любопытство было удовлетворено, и беглецы вспомнили, что они собирались делать. Больше препятствий не оказалось. Соблюдая технику безопасности, то есть стараясь не прыгать, а ступать, они спустились по каменному серпантину до самого подножия. Лестница вывела археологов к пристаням, и наконец-то они оказались вне замка! Здесь располагались ангары с лодками, мастерские и гаражи, что было как нельзя более кстати. Индиана ворвался в беспечно распахнутые ворота, застав двух механиков врасплох.
Механики не спали по простой и понятной причине: завтра ожидался массовый выезд, поэтому возникла необходимость подготовить машины господам Хорхеру и Вольфгангу. Впрочем, беглые археологи слишком торопились, чтобы вдаваться в технические детали. Индиана решил не угонять автомобиль, это выглядело бы совсем уж невежливо, а во-вторых, было бы большой глупостью, поскольку громоздкий «хорьх» обнаружить на дорогах Австрии так же легко, как и Луну в ночном безоблачном небе. Он выбрал мотоцикл сопровождения. Тяжелый двухцилиндровый трицикл — иначе говоря, трехколесный, с коляской. Объем двигателя пятьсот с лишним, ручное переключение скоростей, карданная передача вместо цепи. Настоящее чудовище, изготовленное в цехах «Баварских моторов». Механики, суетясь и всячески выказывая свою лояльность, до отказа заполнили бак мотоцикла горючим. Другие варианты поведения, кроме как выполнить все капризы похитителя, им в голову не пришли, потому что выражение лица Индианы было ничуть не менее страшным, чем гестаповский вальтер в его недрожащей руке. Затем в коляску был засунут узел с нацистской формой, следом усажен Генри Джонс, и беглецы стартовали, доверившись надежной немецкой технике.