Александр Щёголев – Доктор Джонс против Третьего рейха (страница 36)
— Неужели вы и в самом деле обзавелись тут женой?
— Вот, собственно, и она, — объявил Питерс.
В помещение вошло нечто закутанное, тоненькое, очень изящное.
— Она понимает по-нашему? — поинтересовался Индиана.
— О Азиза, свет очей моих, — подчеркнуто на восточный лад обратился к женщине хозяин дома, но тут же скомандовал: — Вольно, можете расслабиться. Здесь только свои.
— Добрый вечер, — на идеальном английском произнесло существо. После чего часть ткани, покрывающая голову, была сброшена, и гостям предстала означенная Азиза. Совсем еще молодая женщина — той же вненациональной породы, что и сам Уильям Питерс.
— Знакомьтесь, это Азиза, лейтенант ВВС, — представил господин Бирет свою, так сказать, жену. — Ни за что не подумаешь, правда? Мой секретарь-радист. Настоящее имя вам знать, разумеется, незачем.
— Лейтенант… — восторженно прошептал мальчик. — А я, когда вырасту, буду капитаном.
— Жена мне полагается в единственном экземпляре, — вздохнул господин Бирет, вновь становясь озабоченным, смертельно уставшим майором. — Хотя, будь такая возможность, министерство содержало бы четырех. Нам нужен отдельно секретарь и отдельно радист. Кроме того, не помешал бы аналитик, ну и, конечно, специалистка особого профиля, назовем это «оперативной работой»… Азиза, дорогая, разбуди повара, пусть гостей покормит.
— Есть, сэр, — ответила «жена» и удалилась.
— Гадючник… — скривился доктор Джонс.
— Ужасно хочу спать, — во всю ширь зевнула Лилиан. — Где тут у вас гарем?
На том первое знакомство с частным домом шефа подразделения «Сигма» завершилось. Далее все шло по плану, как и мечтал майор Питерс. Гости были голодны до неприличия, но спать хотели гораздо больше, поэтому ели вяло, только ради успокоения взволнованных желудков, не обращая внимания на ассортимент и вкусовые качества пищи, чем сильно обидели местного повара. Впрочем, самого повара они так и не запомнили.
Затем был короткий переход в другую половину дома. Гарем, к счастью, оказался обставлен нормальной мебелью. Индиана боялся, что их заставят спать на паласах и тюфяках — нет, на интимной территории конспирация не заходила столь далеко. Кровати после самолетных кресел и сидений автомобиля казались облаком Эдема.
Первым заснул Клопик, едва пробормотав: «…Лучше не капитаном, а полковником, как сам полковник Фэйрстоун… а жена тогда может быть капитаном…».
Мисс Кэмден презрительно сказала: «Тоже мне, “свет очей”… а размер бюста нулевой……», попав щекой точно в подушку. После чего хотела еще что-то добавить, вероятно даже — хотела что-то предложить, сфокусировав на Индиане полный счастливых воспоминаний взгляд, но не успела. Жаль, подумал тот, некоторое время слушая ее сопение.
Доктор Джонс заснул позже всех. Перед тем как лечь, он привел в порядок револьвер. Во избежание каких-либо сложностей с таможенниками, оружие было оформлено и провезено как коллекционное — с просверленным стволом и сточенным курком. Археолог движениями опытного оружейника заменил бутафорские детали на работоспособные и лишь затем…
3. РАЗВЕДКА КОРМИТ И ПОИТ
…открыл глаза.
Было утро. Кричали муэдзины и торговцы, гремели повозки и автомобили. Утро было поздним, все-таки на три часовых пояса сместились путешественники. Точнее, разница во времени составляла не три, а два с половиной часа, потому что в Индии местное время отличалось от поясного на полчаса. Лилиан и мальчик еще крепко спали, в тех же самых позах, что и легли, так и не сняв одежды, — приходили в себя после изнурительных тибетских приключений.
В соседнем помещении бубнили голоса. Индиана энергично сбросил себя с кровати, ощущая с удовлетворением, что тело его свежо и полно сил, а душа… впрочем, о душе он не думал. Итак, он встал и вышел на голоса.
— Есть какая-нибудь информация от союзников? — спрашивал господин Бирет. Эфенди восседал в углу на большой подушке, поджав волосатые ножки. Одет был по-домашнему, в халат. Кроме него и секретаря-радистки Азизы в комнате находились еще две подчеркнуто восточные женщины.
— Англичане ничего не заметили, — ответила одна из незнакомых. — Французы видели транспорт, но проследить его не смогли.
— Ловим рыбу в воздухе, — раздраженно прокомментировал майор. — Как говорят наши русские коллеги — толчем воду в ступе.
— Шеф, — твердо сказала Азиза, — транспорт прилетел. Наши ребята его тоже пронаблюдали.
— Да, я понимаю… Лейла, что у вас?
— Русская резидентура спокойна, — вступила вторая из незнакомых женщин.
— Конкретнее, пожалуйста.
— У них серьезные внутренние проблемы, шеф. По непроверенным данным, товарищ Барковский отдал приказ приостановить строительство подземных этажей в новом здании консульства. Товарищ Измайлов вылетел в Европу, забрав с собой почти всех известных нам оперативников. Дело в том, что сбежал Бояров…
— Второй секретарь?
— Да, скрылся в неизвестном направлении. Москва неожиданно вызвала его — якобы для награждения, ну и… Сами понимаете, что может означать такой вызов.
Вели Мелих Бирет понимающе кивнул:
— Англичане завербовали Боярова, с собой он прихватил рабочие чертежи подземных уровней нового здания. Это хорошо… Что японцы?
— Японцы сами пытаются выяснить, чей был самолет. Зато резко активизировались немцы и итальянцы.
— Немцы и итальянцы… — пожевал майор губами. — Значит, кто-то из них?
— Однако по известным нам адресам террористы не появлялись, шеф, — вновь включилась в беседу супруга хозяина дома.
— Мы знаем далеко не все адреса, мэм. Что ж, придется поработать…
— Доброе утро, — улыбнулся доктор Джонс всем присутствующим.
Господин Бирет развернулся к нему:
— Доктор Джонс, познакомьтесь, это прислуга моей жены, — он указал на присутствующих дам. — Отличные сотрудники. А с Азизой вы, кажется, уже знакомы.
— У Америки все отличное, если только речь не идёт о продукции с конвейеров, — еще шире улыбнулся гость. — Что-нибудь случилось?
— Не волнуйтесь, доктор, обычное рабочее совещание. Засекли самолет, на котором в Стамбул прибыл отряд курдских боевиков. По чьему заказу и с какой целью осуществлена переброска, пока неясно. Да вас, собственно, это никак не касается…
— Я спокоен, как Мраморное море в штиль, — сказал Джонс.
Он выглянул в окно. Открывался изумительный вид на Босфор — паромы, лодки, тишь и гладь. Действительно — штиль. На той стороне была Азия: ничем не отличимая от этой стороны.
— Почему вы здесь обосновались, в европейской части? — продолжил Джонс. — Вон какие там виллы, красота. Имиджу вашему, по-моему, больше бы подошло.
— Там слишком много казарм. А Пера — вполне респектабельное место… Вы вовремя проснулись, мистер Джонс, сейчас будем обедать.
Обед состоялся на общей половине дома, в том же помещении, где вчера вечером был ужин. На тех же циновках. Прямо на полу, как и полагается в респектабельных домах. Мисс Кэмден и мистер Лопсанг присутствовали — они поднялись сразу, едва запахло едой. А еда была хороша: студенистая пача, сделанная из коровьих ног и всевозможных приправ, плов с бараниной, лаваш домашней выпечки, ледяной айран, бьющий в самый мозг. Так называемые «прислуга» и «жена» остались на своей половине дома, то есть никто не мешал трапезе разговорами о семейных проблемах турецкого бизнесмена. Ели за большим металлическим подносом круглой формы, стоящим на смехотворно низкой деревянной подставке. Ели с помощью рук и кусков хлебной лепешки…
— Что это? — спросил доктор Джонс, указывая на одно из блюд. — Похоже, птица?
— Индейка, сэр, — с нескрываемой гордостью ответил хозяин. — Обратите внимание, а вот это кукуруза. Вы, господа, забыли, какой сегодня день?
— Какой? — мгновенно поджался доктор Джонс.
Подвох? Очередная неприятность? Оказалось — нет, даже наоборот.
— Сегодня День благодарения, — с улыбкой напомнил майор. — Забыли?
— Точно! — воскликнула Лилиан.
— Да уж, — согласился Джонс. — Работая на вас, эфенди, про любой праздник забудешь. К вашей индейке и кукурузе, пожалуй, не хватает бататов и тыквенного пирога, чтобы почувствовать себя, как на родине.
— Зато вся семья в сборе! — захлопала в ладоши Лилиан. — Тысячу лет не праздновала День благодарения!
— Что за «благодарение» такое? — тревожно спросил Клопик, просыпав изо рта непроглоченный плов.
— Ничего страшного, парень, — Джонс положил руку ему на плечо. — Чисто американская блажь. Всенародная благодарность за щедрость земли, еще от первых европейских поселенцев перешла. Не уверен, конечно, что индейцы полностью разделяют наши чувства, «щедрая земля» когда-то принадлежала им. На обед готовят традиционные блюда, и обязательно собирается вся семья, где бы кто ни находился.
— А почему сегодня? — удивился Клопик.
Присутствующие разом заулыбались, умиленные детским вопросом.
— Потому что сегодня четверг, — терпеливо объяснил профессор. — Последний четверг ноября — День благодарения, так уж заведено, ничего против этого не сделаешь, парень.
Он откинулся на локти и подумал: вот и заканчивается ноябрь. Как быстро бежит время. Последний четверг ноября. Америка, Америка, далекая земля… конкретно штат Иллинойс… Страна у пяти озер… Он вскочил, чуть не опрокинув пачу.
— Что случилось? — майор стремительно сунул руку за пазуху.
Доктор Джонс сел обратно.
— Ерунда, — сказал он. — Просто вспомнил о документе, который вы нашли у Орлоффа.