Александр Саян – Второй Великий Учитель. Части 1 и 2 (страница 8)

Мои муравьи, которые сейчас доедали Жердя, рубера и бегунов в отдалении, тоже походили на что‑то среднее между осами и муравьями. Они были крупными – размером с осу, черными и блестящими с еле заметными волосками, и еще у них на брюшке проглядывались темно‑желтые, почти незаметные полосы как у ос. И формой тела они больше походили на ос, только стройнее и без крыльев. Хотя на муравейнике крутились несколько крылатых особей – типичные черные осы. Такой вид муравьев мне не встречался ни в жизни, ни в книжках с иллюстрациями. Может это и есть предки всех перепончатокрылых?

Сильно зачесалось на бедре, куда Жердь накануне воткнул нож. Снял грязные в засохшей крови брюки и удивился. Раны не было. Был белый шрам, усаженный черными горошинами по всей длине, через примерно равные промежутки. Присмотрелся: Так это головы муравьев, которые впились в края раны своими жвалами и как бы стягивали кожу на манер стежков. Будто умелый хирург зашил рану, но не нитками, а жвалами насекомых.

Я уже давно начал догадываться, что у меня есть какая‑то связь с муравьями, и зашитая рана перевела эту догадку в твердую уверенность. Это наверное и есть мое скрытое умение, про которое говорила Меда. Только вот в чем оно проявляется? Я что могу передавать свои желания муравьям и заставлять их выполнять эти желания? И я вспомнил, что перед тем как вырубиться страстно хотел, чтобы на манер муравьев – портных они мне зашили рану.

Понятно, я могу попросить что‑нибудь, а обратная связь есть? Они могут мне передавать свои мысли?

Я решил начать проводить эксперименты:

– Хочу пить. Где мне найти воду? – напрягся я, передавая мысленное послание.

Никакой реакции. Повторил это вслух. Тоже никакого ответа.

Муравьи шныряли вокруг, заходили и уходили с моего тела. Иногда слегка и совсем не больно покусывали мою кожу и было ощущение, что они еще и полизывают меня своими микроскопическими язычками.

Хорошо, попробую так, и я представил себе картинку – как я пью воду, а затем купаюсь в ней.

Сработало! У меня в голове вдруг появился вид всего треугольного стаба, вид сверху. На дальнем конце был жирно выделен овраг и в нем блестела вода. Так вот как с муравейником нужно общаться – картинками. Вспомнил слово – мыслеобраз. Это ведь самый древний способ передачи информации. Наши предки неандертальцы писали сочинения на стенах своих пещер, на тему как мы охотимся на мамонтов, и передавали эти знания своим потомкам. А современные американские писатели создают целые книжки из картинок и называют их комиксами. Теперь понятно. Для того чтобы что‑то передать, нужно составить фразу из картинок и муравейник меня поймет. И точно так же читать ответ.

Написал мыслеобразами, – иду купаться.

Поднял грязные штаны и двинулся в сторону оврага.

Овраг начинался с микроскопического родничка, вода из которого сбегала по дну оврага. Двинулся вниз по течению и наткнулся на приличную лужу. В такой можно было и искупаться. Вода была чистая, вкусная и жутко холодная. Я натер все тело мокрой глиной, как мылом, тоже самое сделал со своей одеждой и все это тщательно смыл. Одежду выжал и бодрый здоровый и почти счастливый двинулся обратно к своему дереву, где меня совсем недавно распяли и хотели съесть. Мокрые вещи развешал по кустам и сел есть тушенку, которой осталась всего одна банка. Доел и продолжил общаться с муравейником.

Передал мыслеобраз: заходящее солнце, себя спящего и то что ночью будет холодно. Над словом «холодно» пришлось потрудиться.

Получил ответ: опять карта стаба, но с другим выделенным местом. Подобрал рюкзаки и двинулся туда. В этом месте были нагромождения больших плоских камней или может это были почти разрушенные плиты древнего строения. В месте отметки на мысленной карте был узкий лаз в темноту. Он начинался под двумя сложенными домиком плитами.

С трудом пролез в отверстие, несколько шагов и очутился в скромной по размеру почти круглой камере. Привык к полутьме, свет слегка просачивался через входное отверстие. По стенам и потолку сновали вездесущие муравьи, а на полу ровным слоем лежал лесной мусор из хвои и мелких веточек.

Достал из одного рюкзака небольшую плащ‑палатку, расстелил на полу и лег, укрываясь краем ткани. Хорошо‑то как! Живой, здоровый и почти ничего не болит.

Вспомнил Меду, как она там? Вернулась со своего семинара?

Меда давно собиралась на сборище знахарей, где они делились знаниями. Там она собиралась проконсультироваться по поводу моего непонятного умения, информацию по которому она записывала в толстый гроссбух только ей понятными закорючками. Я и специально собрался на свою прогулку в тот момент когда Меды не было в стабе. Если бы она узнала, что я намереваюсь идти на стандартные кластеры лечить трясучку, то развила бы бурную деятельность. Она бы весь стаб на уши поставила, организовала бы целую экспедицию из охраны и сама бы во главе колоны пошла, для пущей надежности. Не люблю такое особое внимание к своей персоне, и хочется самому себе доказать, что я тоже что‑то могу в этой жизни. Семинар был в соседнем стабе, и она уже должна была со дня на день вернуться. Дай бог, чтобы у неё не было таких приключений. С этими мыслями я и уснул.

Глава 9. Меда. Воспоминания. Продолжение

Ехала всю ночь. Встретила группу зараженных, оборванных и страшных. Они выбрались на шум двигателя из‑за насыпи вдоль дороги. Мощная машина легко от них оторвалась. Покрытие трассы была разбито так, как‑будто ее никогда не ремонтировали. В свете фар иногда стали мелькать облезлые указатели «Мины». – Только этого не хватало, – тревожилась Майя.

Из методички она помнила, что ночью ездить опасно и надо пережидать в укрытиях. Но стресс был такой сильный, что она не могла сидеть на месте и тело требовало куда‑то бежать или ехать.

На рассвете среди пролесков показалась серая бесконечная стена. Вблизи она оказалась сложена из огромных бетонных блоков. Высота мегалитической стены была с двухэтажный дом. Верх украшали башни с бойницами из которых торчали и поблескивали стволы.

– Средневековье какое‑то. Наверно это и есть стаб Крепостной, – решила Майя. Подъехала к огромным стальным воротам в стене. Из амбразуры справа от них раздалась команда:

– Выйти из машины! Кто такая?

– Майя послушно вышла, подняв на всякий случай руки. Увидев измученную, красивую девушку, охранник подобревшим голосом задал ей несколько вопросов и ворота со скрипом отъехали в сторону. Майя шагнула за стену.

Охранник отвел ее в добротное низкое здание, в скучный, выкрашенный серой краской кабинет к какому‑то Михалычу.

– Михалыч отвечает за безопасность всего стаба, – ранее объяснял по дороге сопровождающий, пожирая ее глазами.

– Похоже здесь мало женщин, – с тревогой думала она.

Михалыч оказался человеком средних лет, с приятной внешностью и улыбкой на лице. Пристальный взгляд серых глаз выдавал профи из спецслужб.

Расспрашивал долго и внимательно, вышагивая по кабинету с руками в карманах и разглядывая Майю со всех сторон. Иногда что‑то записывал. Показалось, что слегка рисуется. Необъяснимая легкая неприязнь к нему возникла сразу.

Расспросил про всю биографию, родных, бригаду скорой, которая осталась где‑то в прошлом. Самые неприятные вопросы были про команду Лося, которого Михалыч хорошо знал. Он интересовался, как боевые рейдеры могли погибнуть, а неопытная женщина выжить, да еще и добраться до Крепостного.

– Начали стрелять друг в друга после пьяной ссоры из‑за меня, – объяснила Майя. Такой ответ его удовлетворил, а дальше нагнетать подозрения на девушку Михалычу явно не хотелось.

– У нас тут свои порядки, – в конце разговора сказал он.

– Вам надо будет ответить на ряд вопросов ментату. Если ответы будут искренними, то будете свободны.

В кабинет зашел невзрачный человек и сел напротив Майи. Михалыч задал немного вопросов, на которые Майя легко ответила. При этом ментат смотрел на нее совершенно не мигая. Ответами, судя по реакции Михалыча, ментат остался доволен и на этом процедура идентификации закончилась.

Майе показали небольшое двухэтажное здание больницы с двумя квартирами на втором этаже.

– В левой живет местный фельдшер и знахарь , – рассказал сопровождающий.

Другую предоставили Майе. Квартира состояла из одной комнаты, маленькой кухни и санузла. Подошел фельдшер, добродушный полноватый человек по имени Рентген. Он постоянно мурлыкал себе под нос какие‑то бодрые песенки и посматривал на всех слегка снисходительно. Майе, врачу с классическим образованием да еще и приятной девушке, он искренне обрадовался.

– Располагайтесь тут, отдыхайте, спрашивайте если что понадобится. Я буду на первом этаже, в больнице. Завтра выходите на работу, введу в курс дела, – сказал он коротко.

На следующий день Рентген показал Майе всю нехитрую больницу. Оборудована нормально была только хирургическая.

– Остальным я и не занимаюсь, терапевты у нас не нужны. Специфика такая. У больных, простите, как у собак, все само быстро заживает, – хмыкнул он, – а вот хирург очень востребован. Будешь мне ассистировать, когда рейдеров начнут привозить. Они часто раны и переломы получают.

Меда, можно я вас так покороче буду называть? – продолжал он. – Я еще и знахарь. Новичкам у нас осмотр положен бесплатно, так что можешь садится в кресло. Я проверю твой потенциал. Здесь у иммунных в стрессовых ситуациях возникает обычно какая‑то способность. Как правило больше одной у человека не бывает. Но есть и обладатели нескольких умений. Некоторым надо подсказывать, каким даром они обладают, помогать теоретически, – он заговорщицки улыбнулся.