Александр Сапегин – Жизнь на лезвии бритвы. Часть II (страница 44)
Казалось, до дороги я топал целую вечность. Из-за складок местности шум автотранспорта разносился аж за линию горизонта, но вожделенная цель ближе не становилась, внезапно вынырнув из-за невысокого холма, омывающего заросшее соснами подножье в продолговатом озере, которое мне пришлось огибать битых три часа. Когда на землю опустились густые сумерки перед взором уставшего путника предстал придорожный кемпинг. Между домиками толпами носились подростки от тринадцати до шестнадцати лет, в самом большом доме играла музыка, призывно перемигивались цветными огоньками гирлянды, деревья и кусты вокруг кемпинга усеивали развешанные бумажные сердечки.
Это я хорошо заглянул на огонёк. Оценив диспозицию, маг без палочки в моём лице, осторожно прошвырнулся по обжитой окраине. Сила и майнд-трик на неокрепших разумах мне в помощь. Нехорошо присваивать чужое, пойманный полицейским за руку экспроприатор мог сменить апартаменты, чего, слава Мерлину, не произошло. Один из парней лишился стареньких кроссовок, из крайнего домика исчезли сохнущие на стуле джинсы — длинноваты, конечно, но в не в моих условиях привередничать, проще подогнуть. Там же таинственным образом уползла в неизвестность пара носков. Из дома хозяина кемпинга канула в неизвестность серая толстовка и клетчатая рубаха, одна из девочек постарше, постоянно думавшая о белобрысом длинноволосом Бобби из параллельного потока, «потеряла» две резинки для волос и посеяла походный маникюрный набор. Между делом в неизвестном направлении растворилось несколько гамбургеров, бутылка с колой, кусок мяса и сто сорок фунтов стерлингов из кошелька богатой парочки туристов, занимавших крайний к лесу домик у озера. Судя по одежде, украшениям и наполненности «лопатников» кредитными карточками, туристы не бедствовали. В довесок сперев мыло и фонарик, я отошёл подальше и устроил себе капитальную помывку под звёздами. К ночи небо очистилось от туч и немого похолодало. Затем, стуча зубами, переоделся в чистое, привел в порядок ногти и стянул резинками порядком отросшие волосы. Чувствуя себя человеком, перекусил тем, что стянули шаловливые ручки. А жизнь-то налаживается!
Используя силу и беспалочковый отвод глаз, я просочился со школьниками на приехавший за ними автобус и затихарился в самом конце салона. Один беспокойный сон спустя лайнер на колёсах подъехал к окрестностям Эдинбурга, а вскоре автобус мягко тормознул у железнодорожного вокзала Эдинбург-Уэверли. Злачное место, скажу я вам. Не буду описывать всех перепетий и чего мне стоило остаться незамеченным полицией и нарядами аврората, патрулирующими столицу Шотландии, но мой бюджет пополнился пятью сотнями «прилипших» к рукам фунтов, сотню из которых я истратил на завтрак и закупку продовольствия в дорогу. Ещё несколько десятков ушли на частичную смену гардероба и косметику. Вечно держать отвод глаз и лупить по мозгам окружающих всё-таки тяжеловато для неокрепшего организма. Что ни говори, последствия истощения одним днём свободы не исправишь, поэтому я замаскировался под гота или эмо, вот уж не разбираюсь в данных направлениях молодёжных течений, главное, с моей бледной физиономией — самый классный вариант. Выпустил чёлку, подвёл глаза, подмазал тут, подмазал там и теперь меня тётя родная не узнает.
Эмоватых фриков даже полиция и авроры обходят стороной, а мне сей факт, как вы понимаете, только на руку. Пока суть да дело, проехался по мозгам взрослой парочки из явных неформалов (гитара, патлы, развязное поведение, сладковатый запах недавно выкуренного косячка) и закосил за их родственника. Джон и Ханна были немного навеселе после травки, подкрашенная розовым восходом соображалка у них плыла в радужных пузырях в совершенно невообразимом направлении, поэтому они абсолютно не возражали против новой компании до Лондона. Купив билеты на себя и на дополнительную персону, они затарились пивом, колбасками и ввалились в купе. Хорошие люди, шумные только и слишком уж темпераментные. По характеру Джон больше походил на итальянца или балаболку-француза, чем на чопорного англичанина, рот у него не закрывался ни на минуту, руки работали на манер вентилятора, сопровождая каждое слово характерным жестом. Ханна ни в чём не уступала кавалеру, кроме фигуры и выдающихся прелестей, да и говорила она как-бы не в два раза больше хахаля. Как я с ними не повесился, не знаю. Главное, майнд-трик засбоил капитально и отказывался компостировать попутчикам мозги. Беспалочковый невербальный конфудус слетал с них через пять минут, от чего эти оптимисты принимали магию за запоздалые последствия прихода и начинали обсуждать поставщика дури, и что следует закупиться у него ещё раз. Уж больно забористая у ВанХейма травка и, вообще, голландцы знают толк в «гербариях». Я сто раз пожалел, что упал к ним на хвоста. Они мне за дорогу весь мозг чайными ложечками выели. Ступив на перрон лондонского «Ватерлоо», рванул от осточертевшей парочки на третьей космической скорости. Мерлин всеблагой — это не люди, это сущее наказание, кара за все мои прегрешения и попытки манипулировать разумом простых смертных. Сила силой, но думать иногда тоже надо.
Куда идти сомнений не было. Дурсли сейчас во Франции, крёстная тоже, а вот дом Блеков не пустует, о чём говорит характерная рунная вязь и замысловатые линии чар охранного комплекса. Кто-то в домике живёт на постоянной основе. Несколько часов покружив с осмотром по площади Гриммо и не обнаружив наблюдения, я проскользнул к главному входу. Медная змейка на вычурной ручке входной двери изогнувшись цапнула меня за палец, вуаль защитных чар, освобождая проход, образовала арку. Оглянувшись через плечо, я вошёл в дом.
Сигнал от защиты родового особняка застал Андромеду аккурат во время заседания Визенгамота. На очередной высокопоставленной говорильне обсуждался набивший оскомину законопроект «О защите магглов» авторства рыжеволосого Уизли. Хотя инициатором выступил Артур лично, высокое собрание в лице его членов не обманывалось рыжими кудрями патриарха знаменитой на весь магический Альбион колоритной семейки, ведь за редкими патлами во весь рост проглядывала белая борода с бубенцами.
По въевшейся в кровь привычке Дамболдор ничего не делал своими руками, предпочитая загребать жар чужими и сейчас он не изменил традиции, пихнув на первую позицию Артура. Рыжий, преисполненный собственной важности от поставленной задачи, кудахтал с трибуны глухим тетеревом и пёр напролом через все бюрократические рогатки подобно лосю в период гона. Да, эту бы энергию, да в мирное русло. Сам закон выведенного яйца не стоит, наглядно иллюстрируя незнание записным магглолюбцем реалий обычного мира. Само по себе пробиваемое решение запоздало лет на сто, но с точки зрения замшелых пердунов из высшей палаты и партии Малфоя, провокационная писулька возведена в ранг сверхлиберального нововведения. Идиоты.
Закатив глаза, Андромеда представила падение на магический квартал Лондона атомной бомбы и вздрогнула от стаи ледяных мурашек слоновьего размера, пробежавшихся по спине. Отсутствием воображения старшая из сестёр Блек никогда не страдала. Наоборот, оно было у неё через чур ярким и образным. Остекленевшая радиоактивная воронка вместо центра мегаполиса и магических кварталов выглядела смертельно-ядовитой чумной язвой. Радиации без разницы, маг ты или маггл. Невидимая смерть одинаково хорошо скашивает чёрной косой и волшебников, и простецов. А снаряды, ракеты, химическое или бактеорологическое оружие, тот же напалм или дефолианты, выливаемые по площадям. Это ещё вопрос, кого надо защищать — магглов или самих волшебников от магглов? Так что Уизли хватанул лишку, пусть лучше штепселя коллекционирует, это у него получается нев пример лучше.
Дабы не оскорблять высокое собрание бессовестным храпом, Андромеда быстро научилась спать с открытыми глазами или занималась окклюменцией, разделяя потоки сознания. Первый поток контролировал окружающую обстановку, второй погружался в мир внутренний, наполненный покоем. Техника погружения позволяла покидать заседания выглядя свежей, а не выжатой грязной половой тряпкой. Малфой каждый раз морщился, когда порхающая Анди попадалась ему навстречу. Политическому оппоненту сессии давались намного труднее. К вечеру блистательный Люциус напоминал огурчика — такой же зелёный и в пупырышках.
Андромеда уже хотела взять слово и танковой армией прорыва пройтись по тезисам Уизли, когда у неё закололо в висках и завибрировал золотой браслет на запястье. На мгновение погрузившись в себя, женщина мысленно обратилась к ментальному образу дома, получив ответ, что гость не представляет вреда и кровно связан с Блеками. Незапланированный визитёр ничем не угрожает Роду, если не считать отклика, характерного для практикующих некромантов. От гостя не просто веет магией смерти, он ею смердит, хотя сам пуст, словно старый барабан. Сканирующие чары засекли активное поглощение гостем манны и предприняли попытку недопустить его в ритуальный зал, к которому гость, хватаясь за стены медленно подбирался, словно древний старик. Эльфы никак себя не проявляли, так допуск в дом осуществлён по крови, значит гость наличествует в списке допущенных в особняк персон. Касаемо же охранных самих чар на входе в ритуальные покои, посетитель их просто-напросто разрушил своей смертельной аурой.