Александр Сапегин – Жизнь на лезвии бритвы. Часть I (страница 50)

— Фу-у, Гарольд! Как можно такое к столу говорить? — передёрнулась от омерзения Бекки.

— А нам с ним жить, красавица, представляешь?

— Сочувствую, мальчики. Не повезло вам.

Долго ли, коротко ли, закончился пир. Сотни диких кошек отпели дебильный гимн Хога и зевающая толпа отправилась по гостиным.

Слава Всевышнему и Матери Магии, мои мрачные прогнозы не оправдались. Спальни первокурсников рассчитывались максимум на пять человек. Первокурсников-грифов мужеского полу было аккурат восемь тушек и я, используя весь свой дар убеждения, жажду кровии аргумент, что в первую же ночь прибью братца, поменялся комнатами с Симусом Финниганом. Почитатель героев с радостью согласился переехать из маленькой спальни в большую. Наивный. Мир праху его. Я же, радостно потирая руки, подкинул дровишек в негасимый камин, принял душ и завалился в кровать. Симус не знал, что в маленьких спальнях своя душевая и отдельный санузел. А я, дурак что ли просвещать наивных соседей?

— Спокойной ночи, мой юный падаван, — заворачиваясь в одеяло, сказал я.

— Байки, — зевая на всю Ивановскую, ответил Генри, оказавшийся со мной в одной спальне.

— Подъём в половину седьмого, — кинув убойную парфянскую стрелу, я вырубился окончательно. И как я сегодня никого не убил? Удивительно. Старею, видимо. Посмотрим, что день грядущий нам готовит.

— Подъём!

— У-у-у, — тело на кровати вяло отмахнулось рукой, потёрло пятками друг о друга, и с головой закуталось в одеяло. — М-м-м…, мтку… пспать…

Значит так? Брайан О`Нил, наш третий сосед, продрав левый глаз, взглянул на ставшую привычной за неделю картину, пробурчал нечто невразумительное про придурков, будящих честных ирландцев ни свет ни заря, и отвернулся к стене. Ну да, двадцать минут седьмого — нормально! Кто рано встаёт, тому Мерлин подаёт!

— Генри-и-и, пу-у-упсик!

— М-м-м…

— Ладно, я пытался быть вежливым, — опытный О`Нил заранее сунул голову под подушку, плотно зажав уши. — Агуаменти!

— А-А-А! — пронзительно взвизгнув, Лайон-младший на полметра подлетел над кроватью. — А-А-А! А-а-а, Эва…, тьфу!

Бурный поток красноречия ожидаемо спасовал против тугой струёй холодной воды, направленной в рот:

— Жду через пять минут в гостиной, — поигрывая палочкой, сказал я. — Не беспокойся, постельное приберут эльфы.

— Что б тебя, Эванс…

— Стимулус (stimulus — жало — латынь), — яркая искорка, сорвавшись с кончика палочки, впилась в левую ягодицу Генри.

— Ай! Эванс!

— Дайте поспать, задолбали! — пробубнил ирландец, который нагло забил на утреннюю зарядку. Ничего, О`Нил, я и до тебя доберусь, дай только срок.

— Спи, О`Нил, кто тебе не даёт, — демонстративно крутанув палочку между пальцев и погрозив ею мокрому падавану, я покинул нашу скорбную обитель с большими лужами у кровати юного ситха. А нечего злить наставника. Темный я, в конце концов, или погулять вышел?

Бекки нашлась внизу, где и ожидалось, прикорнувшая на диванчике у потухшего камина, с боем вырывавшая у Морфея последние мгновения сна.

— Приветствую, ученица! — бодро поздоровался я.

— Трям, — не открывая глаз, ответила Владычица Солар. Хотя расти и расти ей до владычицы, быстрее раком до Луны доползти можно.

— Ты спи-спи, пять минут законных у тебя есть.

— Угу. Он не меняется?

— Нет. И это замечательно!

— Угу. ЕслиГенри изменится, на ком ты будешь удовлетворять свои садистские наклонности?

— Придумаю что-нибудь.

— Вот этого я боюсь. И зачем я с тобой связалась?

— Тебя сразила моя неотразимая харизма.

— Век бы твою «харизму» не видеть, — хиленько пошутила Бекки, культурно прикрыв ладонью открытый в зевке рот. — Водоплавающим трям!

Последнюю фразу она адресовала спустившемуся в гостиную мистеру Лайону. Облив меня презрительно-возмущённым взглядом, Генри поздоровался с землячкой.

— Все собрались? — издевательски уточнил я. — Никого не забыли? За мной!

Через пять минут, под звуки армейской речёвки, четверка ситхов (Гермиона дожидалась нас на выходе из замка) и добровольно присоединившаяся к ним мисс Гринграсс, отправилась нарезать круги по квиддичному полю, в реале подтверждая и проверяя постулат о здоровом духе в здоровом теле. С противоположной стороны поля за чахлыми кустами разминались Кребб и Гойл, но эти парни из другой песни…

Оглядывая назад и оценивая пролетевшую, будто единый миг, неделю, спешу уведомить читателей — я пока никого не убил. Пара воспитательных «фонарей» и выбитых зубов рыжему с номером Шесть и подпевающему ему Финнигану не в счёт. Братец благоразумно держался в стороне от конфликтов, скидывая сию почётную обязанность каждого грифа на свою веснушчатую шестёрку. Поттеру хватало собачьих перелаев с Малфоем, к войне на два фронта Золотой мальчик явно не был готов. Был ещё один, качавший права, тип с дредами, откликающийся на фамилию Джордан, он же кореш пакостных близнецов, но тому хватило напоминания Ку-кус-клана и зловещей фразы, что я не люблю негров и расистов. Шоколадный гриф на такой логической «вилке» завис, как глюканутая «винда» и забыл, чего хотел. Гхыр с ним, возвращаюсь к бренной тушке Гарольда Лилиана Александра и прочая, и прочая…

Сей почтенный и многоуважаемый муж, на второй день пребывания в обители знаний и гранитной научной каменоломне обратил внимание на ненавязчивую слежку за собой любимым. За ним, то бишь за мной, следили хогвартские эльфы, испытывавшие при этом громадное чувство вины. Ясненько-понятненько, ДДД приказал, а тут целый Наследник, вот они и жгли уши печными заслонками да утюгами. Конкуренцию домовикам составляли многочисленные картины и приведения. В слежке не учувствовали только Кровавый Барон и Серая Леди. Барон сам подлетел ко мне как-то вечером и предупредил, чтобы я «не совался туда, куда кобель не суёт». С юмором привидение. Остальные до дрожи в призрачных коленях боялись развоплощения. Сдохли, ну умрите вы окончательно! Леди Смерть отправит огрызки ваших душ на перевоплощение и всего-то делов. Нет, цепляются руками и ногами за недосуществование, уроды. Должен заметить, согласились они следить за мной, так сказать, по зову души. Чуют, жалкие пелёнки (намёк на Карлсона и приведение с моторчиком), что объект вхож в загробные сферы, и боятся, что я их туда отправлю. Главной вишенкой на торте были дятлы факультета Гриффиндор. Какие дятлы, спросите вы? Дятлы, которые «стучат», а «стучат» они Дамблдору. Главный «дядел» — Персик, Уизлюк номер «три». Не забываем про близнецов. Те тоже «стучат» незабвенно. Дамбик крепко держит братцев-акробатцев за тестикулы, взамен прощаяим небезопасные приколы и жестокие розыгрыши. Рыжие, чувствуя поддержку директора и зная, что им ничего не будет — максимум погрозят пальчиком, да мамаша пришлёт очередной вопиллер, совсем распоясались, запугав не только младшекурсников. Рон, он же «Шестой», без проблем влился в семейный квартет, нажаловавшись на нехорошего меня за выбитые зубы и дополнительное «освещение» под левым глазом. Дедуля вставил МакГи за падение дисциплины, МакГи вставила мне, отправив на помощь Филчу, я вставил Шестому, врезав ему посреди гостиной и организовав симметричную фару с правой стороны. Рыжики в конфликт не вмешивались. Стукачей нигде не любят, а светиться им не с руки. Помимо Уизлюков я насчитал ещё человек восемь со всех курсов, в том числе трёх девчонок. Работали на Дамбика и на других факультетах, но с этим было сложнее. У меня голова раскалывалась после применения эмпатии в нашей гостиной, боюсь, она взорвётся, освободи я дар в Большом зале. За сим приходилось наглухо закупориваться окклюменцией и не отсвечивать. Свободу манёвра старый пердун ограничил мне капитально. Ни к Васе в тайные подвалы сходить, ни комнатку напротив портрета с троллями проведать. Облом-с. Хм-м, обидно, конечно, но геройствовать и совать голову в пасть льву или кем себя мнит бородатое чмо, я не собираюсь, есть другие варианты.

— Хорош с бегом на сегодня! Приступаем к разминке.

Показав Генри, Бекки и Дафне нужные упражнения, я поманил рукой Гермиону. Мимо уха свистнул метательный нож. Шаг в сторону, второй нож вонзился в ограждение трибун напротив того места, где секунду назад была моя голова. Плотоядное улыбнувшись, Гермиона развязала поясок, смотрящийся чужеродной, архаичной деталью гардероба на современном спортивном костюме маггловской фирмы «Адидас». От лёгкого встряхивания пояс раскрутился в длинный хлыст. Падаваны, Гринграсс и увальни за кустами уронили на землю нижние челюсти, когда Герми легко и непринуждённо сбила хлыстом три брошенных в неё яблока. Взмах и в руках девочки вновь безобидный пояс. Кребб и Гойл, на которых, в основном, рассчитывалось представление, свалили подальше, переваривать увиденное. Если я не могу лишний раз дёрнуться из-за того, что меня обложили дамболдоровы стукачи и шестёрки, то помочь невесте завоевать железный авторитет на Слизерине мне никто не мешает. Да и Гринграсс с падаванами лишняя мотивация не помешает. Вон как глаза загорелись. Ню-ню. Судя по всему пока дело идёт как надо. Подмигнув ошарашенным до глубины души девчонкам, Герми, не глядя, запустила в меня ещё один нож. Поймав гостинец Силой (а зрителям показалось, будто метательную железяку схватили пальцами перед самым носом), вернул его хозяйке и приступил к силовой части. Отжимания на левой руке, на правой, приседания на одной ноге, на второй, подтягивания, пресс, растяжка.