Александр Сапегин – Столкновение (страница 61)
Миллионы звезд крутились вокруг гигантского черного ока, поглощающего сам свет, дорога в иную вселенную кружила голову. Миледи, вы ошиблись — путь к духам оказался не тропой, а бесконечным водоворотом без возможности возврата…
Тайгора смотрела на розовеющие вершины гор. Солнце встает на востоке, но его первые лучи ласкают пики западных гор. Давно прогорели травы в чашах, превратившись в жирный пепел, перестал издавать звуки бубен. Забились в щели ночные цикады и сверчки. Новый день прогнал госпожу Ночь и громогласно заявлял права на эту часть мира.
Жрица устало присела возле неподвижного тела ученика. Подрагивающая ладонь орчанки легла на холодные веки Вадима, сердце которого почти перестало биться. Удар в минуту… в две, в пять… Скоро оно остановится совсем, аура уже погасла. Она не успела… мир духов проглотил и душу и дух человека — ее ученика. Она сама отправила его на смерть, бросила в черную воронку. Тайли-матерь, прости дочь свою…
— Вайса! Бетра! — негромко крикнула она. Бесшумно отворилась дверь, в темном проеме показались склонившиеся в поясном поклоне фигуры послушниц, простоявшие на страже всю долгую ночь и не менее долгое утро.
— Уберите здесь, — приказала жрица. — Его не трогайте! Я сама. — Тайгора жестом остановила орчанок, шагнувших к телу на ковре.
Чтобы не мешать девушкам, она отошла к окну. Послушницы, не произнося ни слова, принесли окованный медными полосами сундук и собрали в него ритуальные принадлежности. Нетронутым остался только бубен, касаться которого никому не дозволялось. Открыв нараспашку створки окна, Вайса и Бетра, коротко кивнув, подхватили сундук и скрылись за дверью. Утренняя свежесть, вытесняя тяжелые запахи благовоний и пахучих трав, проникла в помещение. Прохладный воздух принес с собой ароматы скошенного луга (видимо, соседи решили подровнять газон) и тонкие медовые струйки цветущего сада.
Тайгора, закрыв глаза, глубоко вдохнула. Вот и все… Или нет? Отвернувшись от окна и созерцания цветущего сада, она, неверяще замерев, глядела на светящуюся ауру Вадима.
— Спасибо, Тайли! — прошептали губы женщины.
— Нам нужны пирамиды, — заржавевшим колодезным воротом проскрипел Белов, лицо которого покрылось лихорадочным румянцем.
— К-какие пирамиды?
— Египетские. — Кряхтя, словно старик, ученик поднялся с пола. — Прикажи заложить экипаж, мы едем в школу.
— Какая школа? Ты себя в зеркале видел?
— Мы едем в школу! — голосом, не терпящим возражений, отрезал Вадим.
Тайгоре не осталось ничего другого, как принять волю и решение воспитанника. Сбывались ее гадания. Его время уходить пришло раньше, чем она ожидала…
— Ну-с, братцы-кролики, признавайтесь, че натворили? Из-за чего, ядрить за ногу, меня средь ночи подняли с нагретой люльки, — сказал Керимов, подхватывая с подноса чашечку свежесваренного кофе (кто-то из девчат, зная характер грозного шефа, постарался смягчить неминуемую грозу) и оглядывая грозным взглядом конференц-зал с собравшимися в нем сотрудниками центра. — Кто смелый?
— Илья Евгеньевич, — слово взял Иону, — разрешите мне?
— Да, Василий Николаевич, будьте добры, — разрешил Керимов, делая первый глоточек обжигающего напитка.
— Скажу сразу — обнадеживающих новостей нет.
— Я догадался, — ответил Керимов. — Василий Николаевич, я прекрасно осведомлен о ваших талантах толочь воду в ступе. Вы мне поведайте суть нашего экстренного сборища.
— У нас проблемы.
— Да ну? С этого места прошу подробней.
— Гелиофизики сообщают о вспышках на Солнце, мощность которых далеко выходит за определенные нашей моделью параметры. Мы рассчитали, чем это нам грозит… — Иону протянул руку к ноутбуку, пробежавшись пальцами по клавиатуре. — Вот, смотрите, пожалуйста!
Над центральным столом конференц-зала повисло голографическое изображение трехмерных гистограмм. Голограмма была наглядным воплощением новых технологий, освоенных российской промышленностью…
Изучив представленный материал, Керимов задал вопрос:
— Где?
— Точно не могу сказать, мы сделали экстренный запрос в полевые центры, с минуты на минуту ждем результаты замеров. Илья Евгеньевич, когда заработает программа «Сателлит»?
— Через месяц.
— Илья Евгеньевич, вы же понимаете, что через месяц может быть поздно. Гелиофизики дают неутешительный прогноз. Солнце входит в пик активности, что спровоцирует активное изменение геомагнитной обстановки.
— Василий Николаевич, вы не ответили на прошлый вопрос. Какие предположения? Где вероятность открытия портала или порталов, по вашим расчетам, наиболее велика?
— Пермь, Камчатка, Каспий, Бермудский треугольник… продолжать?
— Достаточно, я вас понял. Немедленно информируйте меня обо всех изменениях, не тяните с расчетами, как получите результаты замеров полевиков, сажайте весь отдел за компьютеры. Мне нужны точные данные, а не гадание на кофейной гуще. Где, когда, координаты, вероятная продолжительность, возможно или невозможно закрыть или заткнуть «дырку» силами наших спецкоманд и спецоборудования, можно ли, и если можно, то на каком расстоянии от межмирового портала телепортировать людей и оборудование? Какое влияние будет оказано на стационарные порталы? Мне нужно ВСЕ! Понятно? Санина информировали?
— Информировали. Силовиков, безопасность, штабы бригад быстрого реагирования, согласно регламенту, уведомили раньше вас.
— Хорошо, хорошо. Молодцы, а теперь — работаем, Василий Николаевич, работаем!
Так, с чашкой в руке, Керимов ушел с блиц-совещания. Началось. На полтора года раньше намеченного срока. Никто не брал в расчет, что светило так подкузьмит. Конечно, открытие порталов будет кратковременным, вспышки на Солнце не могут быть вечными, потом обстановка нормализуется, и у них будет в запасе около года. Боже! Как неохота устраивать учения в боевой обстановке… Толкнув дверь кабинета, Илья Керимович покрутил в своих лапищах фарфоровую тару — подарок премьера научному центру. На белоснежных стенках чашки остались бурые, пахнущие зерном и корицей разводы. Вспомнив, чей презент он держит в руках, руководитель научного подразделения обернулся к рабочему столу и посмотрел на боковую приставку, где среди прочих аппаратов притулился скромный телефон с двуглавым орлом вместо наборного диска.
А Иону прав, через месячишко может быть поздно. Работы по программам «Сателлит» и «Щит» необходимо форсировать. Максимум две недели; через этот срок орбитальная группировка должна накрыть своим недремлющим оком поверхность планеты. Двадцать четыре спутника, собранных по технологии Игрума, заменят полевые центры и лаборатории. Порталы и геомагнитную обстановку проще и легче мониторить из космоса. Керимов крутанул пальцем небольшой глобус-левитрон, висящий над электромагнитной подставкой. От неосторожного движения пластиковый шар с магнитом внутри скатился на столешницу. Илья Евгеньевич остановил разбушевавшуюся планету, схватив глобус за северную снежную шапку, помеченную маленьким российским флагом.
С программой «Щит» было сложнее. Заводы не успевали. Положа руку на сердце — ни через две недели, ни через месяц, ни через два, «Щит» не защитит Землю. Пяти орбитальных платформ едва-едва хватит прикрыть Россию, а то и не хватит. Недостаток оборудования и космических платформ грозил обернуться классической ситуацией со старым лоскутным одеялом, которое натягиваешь на голову — оголяются ноги, прикроешь ноги — мерзнет голова. Модернизированный ВПК, дай бог, напрягшись, выдаст семь или восемь «изделий». Да и те не решат проблемы. Мощности телепортационной установки достаточно для заброски сорокатонных платформ на орбиту, да хоть на Луну или Марс, но возникает затык с управлением орбитальной группировкой. Теперь вопрос упирался в РВСН, к которым сводились нити управления ударными платформами, заточенными на создание мощнейшего сфокусированного электромагнитного излучения. Самопроизвольные порталы планировалось подавлять «иглоукалыванием» с трехсоткилометровой высоты. Запасным вариантом были ядерные бомбардировки… Лучше, конечно, обойтись без крайних мер, бомбить-то придется не вражескую территорию. Посему свет в окнах «номерных» заводов не гас ни днем, ни ночью. Рабочие уже и забыли, когда у них был круглосуточный график, теперь пришлось вспоминать. «Изделия», следуя традиции, были двойного, а то и тройного назначения. Из пяти наземных подвижных специализированных ЦУПов в ближайший месяц будут готовы только три, это не учитывая устранения многочисленных недоделок, настройку, юстировку и иже с ними. Дай бог хоть один ЦУП запустить… Морские же — ох как не скоро покинут стапеля кораблестроительных заводов. Так что, Илья Евгеньевич, остается надежда только на «Сателлит». Производство и запуск спутников можно и нужно ускорить, даже в ущерб «Щиту». Допустимы любые методы, на чашу весов брошено выживание человеческой цивилизации…
После нескольких секунд сомнений Керимов сел в кресло, протянул руку по направлению к гербоносному устройству и поднял трубку.
Жан-Пьер Бланшар, высокий темноволосый молодой человек двадцати пяти лет от роду, чистокровный француз (тут он несколько заблуждался, прабабка-марокканка и русский дед со стороны матери — выходец из волны белых эмигрантов, наводнивших Францию после Первой мировой войны, разбавили галльскую кровь, одарив потомка горбинкой на носу и высоким ростом), в презрительной гримасе, чуть оттопырив нижнюю губу и поддернув вверх подбородок, слушал корявую речь из уст низкорослого широколицего то ли казаха, то ли узбека. Жан-Пьер давно пожалел, что этот чертов «лимонник»[19] отказался от услуг русского переводчика. Мак-Кинли с первого взгляда невзлюбил серьезного, как грозовая туча, Borisa Karnopolzeva: дал же бог русскому фамилию — язык сломаешь, хотя у местных варваров фамилии еще хуже. Все они, что русские, что казахи, что узбеки — варвары, грязные животные. Бланшар искренне считал Францию и французов лучшими в мире. Ни одна страна не дала человечеству и цивилизации столько, сколько дала Франция! Жан-Пьер готов был терпеть лимонников и бошей[20], остальных тихо презирал, впрочем, первых и вторых он презирал не меньше.