Александр Санфиров – Шеф-повар Александр Красовский (страница 15)
Возвращаясь, завгар не дошел до машины пары метров и присев на корточки начал материться.
— Бл… как достали эти долбанные алкаши, ну ты погляди, ведь говорил, как нормальным людям, замените сальник, вашу мать! Опять суки старье поставили.
Я открыл дверцу вышел и присел рядом с ним. Под машиной за это время собралась небольшая лужица масла.
Глянув на щуп, обнаружил, что масла в движке еще достаточно, чтобы добраться до таксопарка.
— Петр Степанович, обратился я к завгару, — поехали, пока есть на чем ехать.
Тот кряхтя поднялся.
— Ну, я б… п… покажу Семенову, где бл… раки зимуют.
Пока мы ехали до гаража, он все обещал показать слесарям Кузькину мать.
И действительно, приехав, пообещал им два дня потраченных на переборку двигателя, вычеркнуть из табеля.
Однако, по ухмылкам слесарей, никто в такие санкции не верил. Да все было и так понятно. Машина на сегодняшний день была бесхозная, никто слесарям за нее не башлял, а посему они ее спустя рукава и ремонтировали.
Петр Степанович во всеуслышание завил, что с завтрашнего дня на этой машине работает вот этот молодой парень, весной вернувшийся из армии.
После чего добавил:
— Вы с ним осторожней, парень резкий, шуток не понимает, если, что может и табло начистить. — И, повернувшись ко мне, незаметно подмигнул.
Я даже растерялся от такой характеристики. Неужели это он так мне авторитет поднимал?
Но реноме надо было поддержать, поэтому я взял с тумбочки, завалявшийся там гвоздь двухсотку и согнул его дугой.
— Ого! — кто-то из слесарей удивленно воскликнул, но больше всех был удивлен завгар, стоявший с открытым ртом.
Мне же стало смешно. Я только вчера, случайно обнаружил, что могу свернуть такой гвоздь в кольцо, когда разбирался с дровами в сарае Клавдии Ивановны.
Понемногу, незаметно, но мышечная сила у меня увеличивалась. Меня это даже начало слегка беспокоить, не настанет ли такой момент, что сила будет мешать в жизни.
— Это наверно медный гвоздь, — снисходительно объяснил окружающим
Гена Семенов.
Бесцеремонно выдернув железку у меня из рук, он попытался ее выпрямить.
Однако, громкое пыхтение и сопение делу не помогло, гвоздь оставался согнутым.
— Ну, все Геша, — хихикнул замызганный тощий паренек. — Ты будешь первый кандидат на пиз. ли, если движок снова не переберешь.
Семенов со злостью швырнул гвоздь на бетонный пол и вышел из бокса.
— Ничо, на сердитых воду возят, — сказал Степаныч. — В общем, Санек иди оформляйся, двойку мы за тобой закрепим, а пока ее делают найдем тебе транспорт. После кадров снова зайдешь ко мне помаракуем, как в общий график тебя включить.
По пути домой я все прикидывал, как лучше соблюсти баланс между учебой и работой, а потом решил это отложить до октября. Впереди еще два месяца без учебы, сейчас главное, как отбояриться от поездки на картошку. Придется, все-таки, обратится к маман, чтобы получить справку о какой-нибудь болячке.
Признаться честно, мне становилось не по себе, когда я представлял, что отправлюсь в совхоз в кампании тридцати или сорока девчонок и как на это отреагирует моя жена. Нет, таких приключений мне точно не надо.
А что мы сегодня будем кушать? — пришло мне в голову, когда я проходли мимо гастронома. Зайдя в него, я прошел в мясной отдел. За стеклом в пустой витрине грустно лежала горстка свиных ножек и несколько говяжьих языков. От мяса на витрине оставались только ценники.
— Ну, мы люди не гордые, нам и языки пойдут, — подумал я и купил несколько штук. Сегодня на ужин у нас будет язык в кисло-сладком соусе с изюмом и черносливом. А на гарнир сотэ из баклажана и кабачка. Только придется зайти на рынок. Увы, в магазинах нынче таких овощей не продают.
Когда Люда пришла домой, язык уже был готов и по комнате распространялся соблазнительный запах приправ и тушеного мяса. Сотэ еще доходило, а я мелко нарезал чеснок, чтобы засыпать его в конце готовки.
— Ох, я так устала, ноги совсем не держат, — сообщила жена и рухнула на кровать, задрав ноги кверху.
— Санчик, скорее сними с меня туфли, пожалуйста, ничего не могу.
Я подошел к кровати, расстегнул ремешки и снял туфельки.
— Ну, расскажи, как первый рабочий день прошел, — спросил, присаживаясь рядом с ней и массируя ступни.
— Ой, как хорошо! — Люда закрыла глаза, вытянувшись на кровати. А я продолжал массаж, стараясь промять акупунктурные точки.
Минут через пять Люда пришла к жизни, открыла глаза и спросила:
— А чем это так вкусно пахнет?
— А это пахнет ужином, но он приготовлен только для меня. А одна симпатичная девушка, дразнившая меня утром ходьбой в одних чулках и поясе, останется голодной.
Естественно, мне тут же пообещали все виды Камасутры за тарелку с едой.
Но только после ужина.
За столом Люда сообщила, что работать с хирургом ей понравилось. Самое главное, не нужно ничего решать самой, ее забота-выполнение назначений врача.
Для меня в ее словах не было ничего нового. Ведь всегда легче, когда кто-то берет на себя роль лидера. Единственно, что ей не понравилось, это большая нагрузка. После работы на скорой помощи в небольшом городке, хирургический прием в поликлинике казался огромным.
— Это, так кажется в первый день, пройдет неделя, две и все станет на свои места, привыкнешь, — отреагировал я на ее жалобы.
Я в свою очередь рассказал о своих делах и сообщил, что уже завтра выхожу работать во вторую смену на такси.
Еще один день новой жизни подходил к концу.
Глава 8
Что-то понравилось мне таксовать, может, ну, ее, кулинарию?
После ужина, мы с женой отдались «разнузданному» сексу. Ну, это так считала Люда. За прошедшие два месяца мне удалось перевоспитать жуткую скромняшку во вполне нормальную женщину, нисколько не уступающую в этом деле моим двум женам из прежней жизни. Хотя до разнузданности нам было еще очень и очень далеко. Но я не терял надежды на лучшее, еще было куда двигаться. Главное не спешить.
Успокоились мы ближе к трем часам ночи. Поэтому даже пришлось поставить будильник, чтобы не опоздать на работу.
Утром, собираясь уходить, я неожиданно подумал:
— Блин, что-то быстро будни наступили, как-то сумбурно все у меня делается. Надо бы сесть и план на ближайший год составить, не хочется зимой в этой мансарде ютиться, да задницу морозить в уличном туалете. Короче, хоть как, но к декабрю надо что-то придумать, и перебраться в более комфортабельное жилье, да хотя бы в общагу, для начала.
С этими мыслями я и отправился в таксопарк.
Сегодня Петр Степанович был сама приветливость и доброжелательность, когда подвел меня к ржавой рухляди, называющейся Волга. Вчерашняя двойка, на которой мы катались, была по сравнению с той, красавицей.
— Вот Санек, от сердца отрываю, — сообщил Степаныч. — Пользуйся моей добротой. Ты, я вижу, парень понятливый, думаю, мы с тобой сработаемся.
У нас тут как в кассе взаимопомощи, ты мне, я тебе, ну, как говорится, не имей сто рублей, а имей сто друзей.
Намек я понял, что тут было не понять. Принцип был один — надо делиться и будет тебе счастье. Как с этим сочетались лозунги «Слава КПСС» и «Заветы Ильича в жизнь» висевшие на гараже, сказать было трудно.
После того, как я расписался в нескольких журналах по технике безопасности и прочих инструктажей, фельдшер, дыша жутким выхлопом, поставил мне штамп в путевку, мне, наконец, удалось выехать из таксопарка и направиться к железнодорожному вокзалу. Но до того доехать не удалось, уже за ближайшим поворотом мне судорожно махала рукой, какая то женщина. Потом следующая, ну, и так далее.
Сделав несколько рейсов, я все же добрался до стоянки такси у вокзала. До ближайшего поезда оставалось еще около часа, поэтому очередь уже рассосалась, и водители, собравшись в кучу, о чем-то болтали.
Мое появление они встретили смешками.
— Ого, нашего брата прибавилось! Тебя как звать, братан? Мужики, так ему Степаныч Ромкину тачку подсунул! Ну, ты с ней намудохаешься парень. А ты вообще, проставляться думаешь? Или как?
— Как только так сразу, — отшучивался я.
В основном все водители оказались старше меня. Молодых особо не было. Пока мы дожидались поезда, мужики усиленно просвещали, как надо общаться с пассажирами, когда можно выключить счетчик и прочим премудростям, типа в поселок Кирпичный никого не возить, потому, что там могут угостить кирпичом по голове, а денег не заплатить.
Беседа наша прервалась неожиданно.
— Мурманский поезд прибывает, по коням ребята, — скомандовал один из водителей и все быстро разбежались по машинам. Через минуту к стоянке подбежали первые клиенты. Еще через несколько минут к нам стояла очередь человек сорок. Периодически в ней начинались выяснения, кто за кем стоял, но все без особых напрягов. Ведь всего в тридцати метрах, у входа в вокзал стояли два милиционера и, разглядывая очередь, многозначительно поигрывали белыми чешскими дубинками.
Я успел обернуться три раза, прежде чем народ с поезда рассосался. И водители понемногу начали разъезжаться.