Александр Санфиров – Шеф-повар Александр Красовский 2 (страница 8)

– Ты что, дура? Не ходи, – горячо шептала Савинкова подружке.

– Да, что ты меня все время отговариваешь? – возмутилась та. – Вот возьму и назло тебе пойду.

За этим разговором никто особо не следил, все уже разбились на кучки и тарахтели о чем-то, о своем.

Именно в этот момент в дверь аудитории, закрытую на швабру, кто-то постучал.

Когда швабру убрали, в аудиторию зашел завкафедрой госпитальной терапии профессор Гущин.

– Что за вертеп тут творится? – спросил он раздраженно.

Машка Парамонова, прожевав остаток котлеты, вышла вперед и храбро заявила.

– Празднуем наступающий день Восьмого марта, имеем право.

Профессор, окинув масленым взглядом мощные Машкины буфера, уже тоном ниже произнес.

– Товарищи студенты, я все понимаю, но можно было бы вести себя и потише.

Все его дружно заверили, что будут вести себя тише и вообще, уже заканчивают сабантуй.

Ну, что идем ко мне? – уже на улице спросил Пашка, прижимая Ленку к себе.

– Идем, – хихикнула та, боязливо оглядываясь на свою подружку.

– Давай, от нее убежим, – предложил Пашка и, схватив подругу за руку, увлек за собой.

– Стой, Ленка, ты куда? Не ходи с ним! – пыхтела Наташка, пытаясь догнать убегающую парочку. Но куда ей было тягаться с не обремененными жировой прослойкой сокурсниками. Поэтому она безнадёжно отстала.

Все это сейчас вспоминал Паша, лежа в постели. Ленка Яковлева мирно сопела в подушку рядом с ним, одетая только в тонкую простыню.

– Черт, это надо же, как повезло, что маман собралась в гости к дяде Пете съездить, – в который раз подумал он. – Что-то Ленка долго спит, надо бы ее разбудить, кофейку дернуть, и продолжить наш сексуальный марафон.

Он встал с кровати, достал из открытой пачки Опала сигарету и, подойдя к открытой форточке, хотел закурить.

Именно в это время раздался телефонный звонок.

Подняв трубку, он услышал уставший голос телефонистки:

– Квартира Красовских, Павел Владимирович?

– Да, это я.

– С вами будет говорить Финляндия. Вы согласны?

– Ага, – выдавил Павел.

– Паша, привет, это Саша, – раздался в трубке спокойный голос брата. – У меня к тебе серьезный разговор, поэтому слушай внимательно.

Когда Александр Красовский вышел из кабинета, третий секретарь посольства Никодимов на секунду подумал, что где-то прокололся и что-то не то сделал. Но он отбросил эти мысли и занялся своими делами. Работы хватало, нужно было свести в одну пояснительную записку все сообщения внутренних осведомителей и сформулировать соответствующие выводы.

Но все же какой-то внутренний червяк вгрызался в его мысли и не давал покоя.

– М-да, надо же было дать указание охране, не выпускать Красовского из посольства. Мало ли что ему в голову придет, пожалуй, надо звякнуть на пост, – решил он часа через полтора.

Никодимов снял телефонную трубку и по внутреннему телефону позвонил начальнику охраны.

– Василий Александрович, отметь у себя, пожалуйста, с сегодняшнего дня Красовскому запрещен выход из посольства. Спрашиваешь, что натворил?

Пока ничего, но мера превентивная, давай, действуй.

Положив трубку на место, он потянулся и зевнул. Мысли текли плавно и, не торопясь.

– А неплохо с наследством парня получилось. Надо уточнить, сколько в валюте потянет его недвижимость. Конечно, мне ноль копеек от этого достанется, но руководство должно оценить, как я все быстро провернул.

Размышления Никодимова прервал телефонный звонок. Звонил начальник охраны.

– Что же ты, Сергей Геннадиевич, поздно звонишь, – начал он свою речь с наезда, – твой подшефный уже час, как покинул посольство в неизвестном направлении.

Выругавшись, Никодимов бросил трубку выбрался из-за стола и направился на кухню. А там уже во всю шло дознание, осуществляемое начальником охраны. Тот дико орал и матерился на двоих злосчастных парней – охранников, которым не повезло быть свидетелями ухода Красовского.

Семенихин сидел потный, в своем поварском колпаке и периодически повторял.

– Он же сказал, выйдет минут на пятнадцать, проветрится и все. Что вы сразу сбежал, может, он под машину попал, или плохо стало, не исключено, в больницу парня увезли.

– Как же, попал он под машину, хрен там, сучара, наверно, уже в полиции заявление катает на политическое убежище, – зло подумал Никодимов. Мысленно он уже распрощался с очередным званием, и готовился к отбытию в Союз.

Хоть повар далеко не дипломат, но даже побег повара ему никто без последствий не оставит.

Собравшись, он взял себя в руки и принялся распоряжаться.

– Так, Саныч, быстро организуй машину. Дорога каждая минута. Сейчас скатаемся на квартиру, посмотрим, все ли вещи Красовского на месте.

Анатолий Владимирович, – обратился он к повару. – Ключи от квартиры гони.

Семенихин скрылся в подсобке и через минуту вынес ключи.

Никодимов схватил их, сунул в карман и быстрым шагом направился к себе. Начальник охраны, погрозив пальцем охранникам, последовал за ним.

Оставшись втроем, охранники и повар переглянулись, после чего один из охранников развел руками и произнес.

– А мы чо? А мы ни чо, нас никто в известность не ставил. И вообще непонятно, что на пацана нашло, до сегодняшнего дня парень был, как парень, разве, что серьезный не по годам.

Толик в ответ тихо сообщил.

– Парню наследство прилетело немалое от родственницы, вот у него крышу и снесло. Утром его Никодимов к себе вызвал и видно чем-то напугал, он и рванул, куда глаза глядят.

А что толку, финны всех таких беглецов назад возвращают, сами знаете. И в карманах у него пусто, наследство, наследством, так до него еще сколько ждать.

– Машины Красовского на месте нет, – сразу отметил водитель посольского автомобиля, когда вся кампания заехала во двор пятиэтажки.

Никодимов, сидевший рядом с водителем, с холодком в душе почувствовал, как быстро увеличиваются его шансы на возвращение в Союз и службу на Колыме.

Войдя в квартиру, он ринулся в комнату беглеца и сразу понял, что не ошибся. Вещей повара в комнате не было.

– Не волнуйся, Сергей Геннадиевич, никуда он не денется, в американское посольство его охрана не пропустит, и на машине раскатывать денег у него не хватит, – успокаивал начальник охраны третьего секретаря посольства.

– Как же, денег нет у него? – скептически думал Никодимов. – Вчерашние визитеры вполне могли ему энную сумму оставить, хотя хрен их знает, финны прижимистый народ, много не дадут. Ладно, с Красовским все ясно, сбежал, сука, надо возвращаться в посольство и докладывать по инстанции.

Как назло посол уехал в Москву, а первый советник еще тот кадр, палец дай, по локоть руку отгрызет. Но делать нечего, надо идти сдаваться.

Люда Красовская пришла домой около шести часов. Переодевшись, разобрала сетку с продуктами и уселась на кровать. Делать ужин не хотелось. Включила телевизор и снова улеглась в койку.

Но встать все-таки пришлось, потому, что в дверь кто-то решительно постучал.

– Иду, иду! – на всякий случай крикнула Люда и пошла к двери. Открыв её, она с удивлением увидела своего шурина.

– Паша, привет, что-то случилось? Да проходи ты, не стой в дверях, – предложила она.

Раскрасневшийся от мороза и быстрой ходьбы, Павел поздоровался и, заявив, что пришел поговорить по важным вопросам, с удовольствием скинул с себя милицейский тулуп, подаренный отцом, в котором щеголял последние годы.

Сумку, принесенную с собой, он занес в комнату и положил на пол, а сам уселся за стол.

– Люда, понимаешь, тут такое дело, – начал он издалека.

– Пашка, хватит мямлить, – прервала его невестка. – Говори все как, есть, что-то с Сашей случилось, или Клара Максимовна заболела?

– Нет, – поморщился парень. – С мамой все в порядке. В общем, Сашка сбежал из посольства и остался в Финляндии.