Александр Санфиров – Немезида (страница 3)

-Не дождетесь!

Когда дверь в ответ на мой звонок распахнулась, в проеме стояла Надя в халатике и тапках на босу ногу, в руке у нее был бокал с вином.

- Ой, Саша! Привет! - расплылась она в улыбке. - Как здорово, что ты пришел, проходи скорее. Я ведь сегодня отдыхаю. Мама забрала детей к себе, сказала, отдохни хоть денек, вот я и расслабилась.

Словам женщины я не на шутку обрадовался, но постарался этого не показать. Сняв обувь, надел тапки стоявшие в прихожей, тапки подошли мне тютелька в тютельку. Ну а, что? Надя женщина свободная, кого хочет, того и приглашает. Недаром тапки сорок третьего размера лежат в прихожей.

На кухне горел свет, на узком столике стояла бутылка Монастырской Избы и нарезанные яблоки.

- Ой, Саша, погоди немного, я сейчас что-нибудь соберу на стол. Мужчину яблоками не накормишь, - засуетилась она.

- Давай помогу, - предложил я и начал доставать из пакета продукты, бутылку шампанского и водки.

- У тебя в торговле блат, есть? - поинтересовалась Надя, увидев палку финского сервелата, и буженину.

- Конечно, - подтвердил я. - Зря, что ли доктором работаю.

Доктором я уже неделю не работал, но знакомства пока еще остались. Нисколько не сомневаюсь, если дела пойдут успешно, этих знакомств значительно прибавится.

Посидели мы с Надей хорошо, вспомнили учебу, обсудили всех знакомых, после чего я озвучил цель визита. Сысойкина согласилась не задумываясь.

- Это будет, как магазин "Лидер" у Милорадова? Или, как "Фламинго" у Чернуги?- спросила она.

-Нет, пока это будет скромный аптечный киоск, - ответил я. - Первое время будешь получать раза в полтора больше чем в своей аптеке, ну а дальше посмотрим. Не понравится, всегда можешь уйти на прежнее место работы. Непрерывный стаж не потеряется, оформим все переводом.

Мы еще немного поболтали, а потом плавно переместились в спальню.

Утром вместе дружно позавтракали чаем и бутербродами с сервелатом, и я удалился. На вопрос о возможном следующем визите, сообщил, что перезвоню.

С Надей надо держать ухо востро, становиться папой для ее троих мальчиков не было никакого желания.

Сегодня мой путь лежал в Горплодовощторг, где главным бухгалтером лет пять работал мой одноклассник Колька Сергеев.

В бухгалтерию я прошел без проблем, мы же пока еще живем в Советском Союзе, милиционер на вахте присутствует только в Совете Министров и Обкоме партии.

Колька, как главбух, занимал отдельный кабинет и активно разбирался с бумагами, накиданными подчиненными.

- Сашка, привет, давно ты ко мне не забегал, наверно, яблок хороших хочешь прикупить? - спросил он.

- Привет, Коля, от яблок и винограда не откажусь, но поговорить хотел о другом.

Коля открыл дверь и крикнул в дверной проем:

- Верунчик! Не в службу, а в дружбу, сделай нам чайковского пару стаканчиков, пожалуйста.

Из проема донесся страдальческий вздох, но через десять минут Верунчик, изящная такая бабенция килограмм на сто, принесла нам на подносе чай и блюдце с нарезанными лимонами, посыпанными сахарным песком.

Колька с таинственной улыбкой закрыл дверь на ключ и вытащил из огромного сейфа початую бутылку коньяка Двин.

В ответ я развел руками.

- Увы, Коля, не могу, приехал на машине.

-Брось дурью маяться, - сообщил Сергеев. - Посидим, поговорим. Наш водитель тебя доставит потом, куда попросишь.

- Действительно, что я из себя трезвенника строю? - подумалось мне. - Опять из головы выскочило. Я же сейчас живу в тюрьме народов, где делают одни галоши, поэтому могу любого трезвого человека с правами посадить на водительское место и не париться.

Бутылку мы с ним уговорили, так, что ближе к концу рабочего дня, я с пакетом фруктов выбрался с территории Горплодовощторга. За рулем Москвича сидел довольный молодой парень лет двадцати пяти. А чего ему не быть довольным, с работы уехал на полтора часа раньше, а до дома ему придется идти от меня минут десять.

Разговор с Сергеевым под коньячок прошел плодотворно, он не только согласился подрабатывать у меня, но и надавал кучу полезных советов, как уйти от лишних налогов. Налоговая служба делала еще первые шаги, поэтому лазеек в законодательстве была масса.

Не успел я зайти домой, как зазвонил телефон. Мама к нему успела первой.

- Возьми трубку, твой дружок звонит, - сообщила она с недовольной физиономией.

- Опять в ресторан пойдете водку пьянствовать алкаши? - тихо спросила она, когда я взял трубку.

- Мама начинает надоедать, отвык я за долгие годы от такого звукового сопровождения, придется с этим что-то решать,- подумал я и поздоровался с Вовкой.

- Шурец, слушай тут такое дело на миллион! - донесся взволнованный голос Милорадова. - Короче, нужно смотаться в Эстонию в колхоз, отвезти туда доски, по бартеру обменять на тушенку и сдать ее в Пскове на склады Горпищеторга. Деньги они по безналу перечислят на кооператив. Всех делов на три дня, получишь штуку рублей.

- А почему не баксов? - пошутил я.

Милорадов немного помолчал, затем продолжил:

- Тебе все хиханьки, да хаханьки, а я не могу разорваться. Самому не уехать, а моих орлов в самостоятельный рейс отпускать нельзя. В общем, говори, согласен, или нет? Ты же сейчас свободный человек, давай, соглашайся.

- Тысяча рублей на дороге не валяется, а жить надо на что-то, - подумал я и согласился.

Первые числа октября оказались достаточно теплыми, поэтому в дорогу я отправился одетый практически по-летнему.

Витька Цымбал здоровый мужик ростом метра два, покуривал сидя на скамейке около своего Маза шестерки. Вообще-то Маз был Вовки Милорадова, но сам то он кроме велосипеда водить ничего не умел.

Последние напутствия Вовка давал уже стоя рядом с урчащей машиной. Показав на прощание кулак Витьке, вручил мне пакет с документами деньгами, доверенностью и печатью кооператива. Еще раз шепнул мне на ухо, чтобы Цымбалу не наливал, иначе домой вернемся через месяц, когда тот выйдет из запоя, после чего уселся в такси и поехал по своим делам, ну а мы отправились на пилораму в поселок Матросы, где у меня были неплохие завязки.

Загрузят нам полную машину, а по документам я оплачу лишь половину. Вторую часть денег мы поделим поровну со старшим смены. Естественно, Милорадов в курсе этой акции, слово откат, озвученное мной, ему очень понравилось, похоже, он взял его на вооружение.

Цымбал присматривался ко мне осторожно. Раньше у нас было короткое шапочное знакомство. Сейчас же он периодически кидал на меня взгляд и , наконец, спросил:

- Десантура?

- Она самая, - подтвердил я, вспомнив, что сегодня для тепла одел вместо майки тельняшку, от привычки носить которую так и не избавился за шестнадцать лет с момента дембеля.

- На обратном пути в Псков поедем, молодость там сразу вспомнится, - улыбнулся водитель.

Пока мы вспоминали армейскую службу, на Вовкины деньги нам быстро загрузили полный рефрижераторный прицеп досок сороковки, после чего начался наш путь в Эстонию.

Опыт таких путешествий у меня уже имелся, поэтому перед рейсом я не поленился осмотреть резину, после чего устроил скандал и потребовал заменить два колеса, напирая на то, что не собираюсь в Эстонии искать колеса, если придется их менять.

Если Витька вел машину, то мне делать было совершенно нечего, поэтому я забрался в койку и хорошо так прикемарил.

Проснулся оттого, что мы остановились.

Выбравшись из кабины, увидел, как Цымбал с ожесточением пинает колесо с почти полностью сожранной покрышкой, а из его рта вылетают, известные моему уху с детства, выражения.

- Просмотрел еще одну покрышку, - подумал я недовольно. - Ладно, пока еще две есть в запасе.

Денек был солнечный, солнце, несмотря на октябрь, ощутимо пригревало, так что я вновь ушел в кабину досыпать, пока Витька будет менять колесо.

Дальше наше путешествие ничем не омрачалось, ближе к вечеру мы заехали в Эстонию. И сразу исчезли гаишники, стоявшие до этого в каждой деревне на въезде и выезде. В Эстонии мы их так и не увидели, что радовало не по-детски. По дороге остановились у какого-то сельского магазина купить чего-нибудь, пожевать. Я приготовился к тому, что продавцы начнут выделываться, однако такого не случилось. Нас вполне поняли, хотя мы говорили по-русски и продали нам все, что просили. Полюбовавшись на двух эстонцев пьющих за магазином водку из горла без закуски, поехали дальше.

Приехали мы в колхоз около десяти вечера. Поужинали супчиком из пакетика, запили чаем и легли спать.

Утром я разогнался, было идти в контору, но сонный вид поселка меня остановил. Тут только вспомнил, что Эстония живет на час позже, чем мы.

Витя Цымбал в отличие от меня дрых, как сурок, проблемы шерифа его не волновали.

Дождавшись наступления рабочего дня, я, наконец, попал к председателю колхоза.

Толстый, грузный эстонец встретил меня без особых эмоций.

О нашем приезде он уже знал, но не преминул меня уколоть тем, что Милорадов обещал ему подогнать новенькую шестерку и свое обещание не выполняет. Я понятия не имел об этом обещании, так председателю и ответил. После беседы с ним, прошел в бухгалтерию, где провел почти два часа, пока мы согласовывали бартер. В один момент я даже сделал вид, что собрался уходить, но потом дал себя уговорить на согласованные с Милорадовым цифры.

Разгрузили нас быстро, грузили тушенку гораздо дольше. Я нетерпеливо поглядывал на время, похоже, нам снова придется ночевать или в Эстонии, или в Псковской области.