Александр Санфиров – Фармацевт 4 (страница 3)
Дама неопределенного возраста сидевшая за стойкой, удивленно воззрилась на меня и попросила документы.
– О, так это вы херр Циммерман! – воскликнула она. – Я только вчера читала о вашем выходе из комы. Даже не думала, что увижу вас на следующий день. Это так волнительно. К сожалению, в настоящий момент у меня нет ответа на ваше обращение. Но, сегодня же сделаю запрос вышестоящему руководству, надеюсь, долго ответа вам ждать не придется. Запишите мой номер телефона, звонить можно в рабочие часы.
– Может, вы дадите мне автограф, – спросила она несмело. – Я буду очень благодарна.
Расписавшись на рекламном буклете и поблагодарив фрау Геллер, я вышел на улицу. Зная немецкую бюрократию на быстрый ответ рассчитывать, не приходилось. Но мой поступок полностью укладывался в немецкий менталитет и никого не удивлял. Если можно платить меньше, то надо платить меньше.
Несколько раз заходил в аптеки и разглядывал лекарства на полках. Увы, о моих чудодейственных средствах все уже позабыли.
Хотя, не все, не сомневаюсь, что вскоре ко мне начнется паломничество заинтересованных лиц. Тех, кто четко заметил связь между исчезновением наших лекарств и автокатастрофой.
Надо тщательно продумать, как с ними вести беседу и стоит ли вообще открывать свои способности посторонним людям.
Остаток дня я бродил по осеннему городу, наслаждаясь последним теплом. Почему – то на душе было спокойно и радостно.
Пытался анализировать свое состояние, но потом плюнул на это дело, и просто неторопливо прогуливался вдоль Рейна, пока на улице не стало смеркаться.
В гостинице ресторана не было, но напротив располагалась закусочная, откуда соблазнительно несло восточными приправами.
Так, что я провел там, около часа, расправляясь с огромным стейком. Тарелку нарезанных овощей я тоже умял под песни Таркана. Одна только Шикидим повторялась раз пять. Похоже, хозяину закусочной эта песня запомнилась со времен юности. Потому, как никаких записей других певцов он не включал.
Придя в гостиницу, с удовольствием встал под душ, смывая все еще держащийся больничный запах.
Выйдя из душа, с вздохом облегчения улегся на кровать. Все же для человека, пролежавшего в коме много лет, я сегодня слишком много болтался по улице.
Позвонив портье, чтобы мне принесли бутылочку швепса, я взялся за телефон.
Пару минут задумчиво смотрел на темный экран, но потом начал набирать номер Лиды.
После набора пошли гудки.
–
Но все откладывал этот момент.
Трубку моя бывшая жена взяла на шестой гудок.
– Лида, добрый вечер, это я, узнаешь?
– Узнаю, – донесся из Копенгагена ее такой родной и знакомый голос. Сейчас в нем ясно чувствовалось волнение.
– Вот, приехал в Дюссельдорф, ночевал у Герды, а сейчас решил тебе позвонить.
– Я знаю, мне Герда уже позвонила, рассказывала, как вы с ней ехали из Цюриха. Саша, ты сможешь простить меня? я ведь тебя не дождалась! – по голосу чувствовалось, что она сейчас заплачет.
– Не надо милая, не плачь. У меня в мыслях не было винить тебя в чем-то, поэтому и прощать не за что. Я прекрасно понимаю, как тебе тяжело пришлось после той аварии. Так, что могу только сказать, что ты умница, справилась со всеми проблемами. Я рад, что ты смогла найти себе достойного мужчину и желаю вам счастья.
– Погоди! – голос Лиды изменился, слезливые нотки в нем исчезли. – Ты хочешь сказать, что совсем меня не ревнуешь, и даже не попробуешь вернуть!
Мысленно я себе зааплодировал. Надо знать, что говорить, если хочешь прекратить слезотечение у женщины. Сейчас из виноватой предательницы, она перешла в категорию обиженной жены, которую бывший муж так легко может отпустить из своей жизни.
– Ну, хорошо, давай попробуем, – согласился я. – Приезжай ко мне, я пока из гостиницы никуда не съезжаю. Приедешь, снимем квартиру и начнем все сначала. Развод со своим мужем оформишь позже. Думаю, особых проблем, учитывая все обстоятельства, не предвидится.
В телефоне некоторое время царило молчание.
А затем раздался крик души.
– Ты, бездушная скотина! Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Никуда я не поеду, можешь не надеяться. Прощай!
На этом наше общение завершилось.
Мда, не так я представлял, наш разговор. Но что поделаешь. Женщина, чувствующая себя виноватой, таковой быть не желает и выстраивает линию психологической защиты, где виноватым во всем является ее супруг.
Наверно, я позвонил слишком рано. Лида еще не успела осознать в полной мере то, что я вышел из комы. Возможно через месяц – другой, наше общение прошло без таких обвинений.
Положив телефон на тумбочку, улегся спать, правда, сразу заснуть не удалось, я все же не железный и слова Лиды даром не прошли. Однако, насчитав пару тысяч овец, я ухитрился заснуть.
Утром, я встал довольно рано и отправился на завтрак в закусочную. Когда допивал остатки кофе, неожиданно пришел к жизни мой телефон. На нем высветился номер вчерашней собеседницы из Люфганзы.
– Херр Циммерман, это фрау Геллер, простите, что беспокою вас в такое время. Я звоню по поводу вашего вчерашнего обращения. Не могли бы сегодня подойти к руководителю нашего офиса. У него имеется к вам деловое предложение.
Делать мне все равно было нечего, поэтому я охотно откликнулся на приглашение, обговорив, что явлюсь на беседу ровно к одиннадцати часам.
В офисе, в отличие от вчерашнего дня, сегодня было многолюдно.
–
Фрау Геллер встретила меня дежурной улыбкой и провела к двери с надписью, «посторонним вход запрещен».
Но, видимо, я уже был не посторонний, поэтому дверь для меня была открыта. За дверью оказался небольшой коридор с выходящими в него тремя дверями.
На одной из них висела табличка. «Роже Симпсон, исполнительный директор».
– Вам сюда, – сообщила фрау Геллер, распахивая очередную дверь.
Первым делом я обратил внимание на сверкающую лысину, сидевшего за столом мужчины.
Увидев нас, он поднял голову, и его лицо озарила приветливая улыбка.
– Добрый день, херр Циммерман, рад вас видеть в полном здравии. Присаживайтесь, пожалуйста, может, желаете кофе? У нас автомат заправлен лучшим арабским мокко.
– От кофе не откажусь, – согласился я. – Но, хотелось все же услышать ваше предложение, ради которого вы меня пригласили.
– Все элементарно, дорогой херр Циммерман, мы можем восстановить вашу карту лояльности, а вы сняться в небольшом ролике, в котором сообщите, что, несмотря на произошедшее с вами несчастье, никогда не думали отказаться от полетов на самолете авиакомпании Люфганза и в будущем планируете летать только у нас.
Я отпил глоток, кофе принесенного какой-то девицей и с сомнением спросил.
– Херр Симпсон, что-то я вас не понимаю, я же не звезда экрана и не Ротшильд, чтобы сниматься в рекламе?
Собеседник снисходительно улыбнулся.
– Ошибаетесь, херр Циммерман, на ближайшие три-четыре месяца вы все еще звезда. О вашем выходе из комы писали все газеты, и даже имела место передача на телевиденье. Так, что, чем быстрее мы сделаем ролик, тем больше от него будет толку. Увы, все новости довольно быстро испаряются из людской памяти, так, что все нужно делать вовремя.
Я улыбнулся и заметил:
– Вам не кажется, что мы говорим о разных вещах. Восстановление карты лояльности, не отменяет оплату моего участия в рекламной съемке. Вы говорите о минутном ролике, но съемки однозначно займут не минуту. Поэтому, херр Симпсон, давайте поговорим, как деловые люди.
Спустя две недели я сидел в самолете, направляющемся в Санкт-Петербург.
Под ровный гул двигателя я размышлял о прошедших днях.
Тогда мне удалось довольно быстро договориться с Симпсоном. За день «мучений» я получил две тысячи евро и восстановленную карту лояльности. Поэтому мой вояж на Боинге в Россию туда и обратно стоил всего сорок евро. Да вообще вся моя туристическая поездка для меня обошлась по нулям.
Жаль, что не предложили снять еще один рекламный ролик, я бы не отказался. Тем более, что все заморочки с налогами взяла на себя администрация авиакомпании.
Да еще, мне позвонила Лида, случилось это событие через несколько дней после нашего разговора. Первым делом она извинилась за грубые слова. Ну, а затем мы немного поговорили о будущем. Увы, в этом будущем мы друг друга вместе не видели.
Зато вчера, когда я собирал вещи для поездки в Россию, неожиданно снова зазвонил телефон.
Приложив его к уху, услышал молодой мужской голос.
– Херр Алекс Циммерман? – первым делом спросил он.
– Да, это я.
– Очень приятно, вас беспокоит Герхард Блюменталь, я племянник известного вам Якова Блюменталя. Насколько я знаю, вы один из немногих, кто общался с ним незадолго до его смерти. Мой отец очень хотел познакомиться с вами, однако из-за постигшего вас несчастья сделать это ему не удалось. К сожалению, он умер в прошлом году. Но раньше в разговорах он неоднократно вспоминал ваши лекарственные средства и жалел, что ему не удалось купить технологию их производства.
Я сейчас с вами разговариваю, как полномочный представитель компании Новартис и предлагаю вам встретиться и обсудить возможности сотрудничества.