Александр Санфиров – Дважды в одну и ту же реку не войти (страница 42)

— Хм, надо же приличней, — пробормотал тот. — Говоришь так, как будто каждый день такое пиво пьешь.

Ефремыч бережно снял бутылки со стола и убрав в шкаф, сказал.

— Раз пошла такая пьянка, поехали, съездим в гараж Минздрава, я тебя кое с кем познакомлю. Женя, ты надеюсь, не против?

— Не против, — коротко сообщила та и бросила на меня многообещающий взгляд.

— Ничего, подумал я.– Немного покатаешься с нами, настроение поднимется.

На улице мы уселись в волжанку, на которой когда-то я сдал здесь свой первый экзамен и Ефремович бодро порулил в центр города.

На площади Ленина он свернул во дворы, и мы оказались перед гаражами Министерства здравоохранения. Выйдя из машины Никулин целеустремленно направился к диспетчерской.

— Антипыч у себя? — спросил у сидящей за окошком женщины.

— У себя, чего ему сделается, борову. — проворчала та.

Ефремыч ухмыльнулся и проследовал дальше, ну, а я за ним. Женьку на этот раз мы благоразумно оставили в машине.

В кабинете главного механика было накурено и пахло перегаром. Сам механик, потный рыжий толстяк сидел за столом в расстегнутой до пупа клетчатой рубахе и пил воду из горлышка графина, не обращая внимания на струйки воды текущие мимо рта.

Увидев нас, он поставил графин на стол и гулким басом произнес:

— Ефремыч, бл…Здорово! Не прошло и года, как ты нарисовался. Че, опять проблемы, какие?

Он достал из-за батареи недопитую бутылку водки и, держа ее в руке, спросил:

— Будете?

— Не я за рулем, — пошел в отказ Ефремыч, а я вовсе промолчал, мне же, собственно, и не предлагали.

Слушай Николай Антипыч,тут моему ученику бывшему, надо бы помочь. Батя у него купил Москвич списанный, так, что сам понимаешь.

Антипыч, прищурившись, посмотрел на меня.

— У тебя отец не в Министерстве образования работает? Там весной Москвич списывали.

— Ну, в принципе да, — осторожно сказал я.

Толстяк засмеялся.

— Повезло вам, так повезло. На этом Москвиче Дима Желудев работал. Угрохал его капитально, а напоследок еще и в аварию попал. В этом министерстве вечно одних придурков за руль сажают. –сообщил он.

Коля,- обратился к механику Ефремович, понизив голос. — Парень в валютном баре работает, всегда поможет, если что. Кстати, и руки у него не из жопы растут, два года по Петрозаводску коменданта гарнизона возил.

— Ого! — сказал Антипыч, и в первый раз у него появилось что-то вроде уважения при взгляде на меня.

— Не хочешь к нам водителем пойти? — внезапно спросил он. — Что это за работа, водяру разливать, всякому дерьму? Несерьезно ты парень к жизни относишься. Думаешь, Ефремыч всех своими учениками называет. Ни хера подобного! У него такие ребята, как ты, наперечет. Верно, я говорю? — спросил он внезапно у того.

Борис Ефремович улыбнулся и молча пожал плечами.

— Вообще то я учиться собираюсь, — сообщил я, чтобы хоть что-то сказать. — В пединституте.

— Мда, — скептически сказал Антипыч. — Тоже дело не фонтан. Ну что же, каждый сходит с ума, как умеет. Ладно, пойдем, заглянем к кладовщику.

Он, неожиданно легко для толстяка, поднялся и направился к дверям.

Выйдя из диспетчерской, мы направились к неприметному деревянному домику с забитыми окнами, укрепленными швеллерами на болтах. Открыв железную дверь с надписью, «кладовщик», механик крикнул:

— Сергеич, поди сюда!

К нам из дверей вышел примерно такой же бухой персонаж, как Николай Антипович.

— Послушай, Толя, — обратился к нему механик, — В пятом боксе стоят два восьмых Москвича аварийных, Вот этот парень с ними поработает. Все, что он снимет, уберешь к себе. Когда он закончит, доложишь мне. Приду, гляну, чего он там насобирал. Что могу, отдам, что не могу, тоже отдам, но….

Тут механик перевел взгляд на меня.

— Надеюсь, что ты человек понимающий, раз армию отслужил. И благодарность твоя будет соответствующей.

— Естественно,-ответил я, — никаких проблем, как в аптеке.

— Отлично, — воскликнул он. — Как прикинешь, что тебе нужно, приходи и начинай разборку.

Потом, повернувшись уже к Ефремычу, просящим голосом спросил:

— Может пару стопарей пропустим ради встречи? Чего менжуешься, парень потом тебя до дома докинет. И машину в гараж поставит.

Борис Ефремович кинул на меня вопросительный взгляд, но я развел руками и сказал, что мне через полтора часа на работу. Хотя если бы меня не ждала в машине Женя, можно было и пойти навстречу Никулину.

Антипыч тяжко вздохнул и пошел допивать бутылку в одиночестве.

А мы отправились обратно в досаафовский гараж.

— Знаешь, Саша, ты меня сегодня снова удивил, — призналась Женя, когда мы сидели с ней в кафе-мороженом. — Ты меня вообще, каждый день удивляешь. Даже папа сказал, что ты вундеркинд. И он первый раз встречает такую незаурядную личность.

— А что сказала Наталья Николаевна? — ехидно спросил я.

— Смейся, смейся, — мстительно сообщила Женя. — Она вообще собирается пойти в школу, где ты учился, чтобы собрать материал для статьи.

— Для какой, еще статьи? — удивился я, впрочем, подозревая для какой.

Вынюхали журналисты о моей награде. Теперь покоя не дадут. Хорошо еще Женьке не сказали. Хотя, что теперь скрывать. Через неделю все о ней узнают.

И действительно, все узнали. Вечером, перед первым экзаменом я отпарил парадный мундир и повесил его на вешалку.

А утром облачился в него, посмотрел в зеркало, как сияют значки и орден, после чего направился неторопливым шагом в сторону пединститута.

Абитуриенток было море. Среди них печальными маяками возвышались редкие мальчишки.

Мое появление фурора не произвело. Большинство девчонок. насмешливо улыбались, понятливо качая головой.А вот парни поглядывали с завистью. То, что ребята после армии поступают с льготами, знали все.

Появившаяся Женька, забыв о экзамене, начала разглядывать мою форму.

Ой! А это что за звездочка? — спросила она, указав пальцем на награду.

— Это не звездочка, — наставительно сообщил я. — Это Орден Красной Звезды.

— Стоявшие рядом очевидцы, ахнули, А Женя вообще открыла рот от изумления.

А тем временем в деканате шло очень интересное совещание. Декан факультета Крайнов Георгий Петрович находился в отвратительном настроении.

— Дарья Петровна, вы плохо выполняете свои обязанности, — в который раз упрекнул он свою зав. канцелярией. — Почему я узнаю о том, что на наш факультет поступает коммунист- орденоносец от ректора, а не от вас.

Представляете, как я себя чувствовал, когда меня спросили, как я планирую обеспечить стопроцентное поступление этого абитуриента в ВУЗ?

Что я мог ответить, когда понятия не имел, о таком событии. Прошу немедленно пригласить ко мне всех сегодняшних экзаменаторов. Я проведу с ними краткую беседу.

— Хорошо, Георгий Павлович, — ответила заведующая канцелярией, молодящаяся дама неопределенных лет. А что она могла еще сказать? Не будет же объяснять декану, что уже месяц не разговаривает с этой конченой стервой, Валькой Павловской, секретарем приемной комиссии, сумевшей захомутать доцента Вальцмана, и владеющей всеми сведениями по абитуре. А ведь Вальцман, незадолго до этого, так задумчиво поглядывал в сторону Дарьи Петровны.

— Увела сучка, такого мужика! — в сотый раз злобно подумала фрау канцелярин и с красными пятнами на щеках, отправилась на кафедру иностранных языков.

Взволнованные абитуриенты толпились у аудитории, где должен был проходить экзамен по английскому языку. На часах над дверями стрелки показывали уже двадцать минут десятого, а преподавателей все не было.

Напряжение постепенно спадало. В толпе начались разговоры, смех. Но вот, преподаватели появились, и все снова резко замолчали. Белла Марковна шла вместе с еще одной преподавательницей Натальей Владимировной Покровской. Белла Марковна была явно не в духе, Покровская тоже имела мрачный вид.

Оглядев толпу, Белла Марковна безошибочно уставилась на меня и погрозила пальчиком.

Взоры почти ста человек, стоявших в широком коридоре, скрестились на мне.