Александр Санфиров – Дважды в одну и ту же реку не войти (страница 20)

К сожалению, приходилось отрабатывать высокое звание комсорга. За полчаса я раздал, наконец, осточертевших Сусловых, Брежневых и Громык, и сам встал в ряды демонстрантов. Наталья Петровна все еще ходила рядом и брала на карандаш тех, кто не явился на демонстрацию.

Из громкоговорителей доносилась маршевая музыка, песни военных лет, Народ был бодр и весел. То тут, то, там, собираясь в круг, люди сами запевали песни, смеялись, радовались происходящему.

К сожалению, Лена на демонстрацию не пришла, у нее была рабочая смена.

— Саша, мне плаката не хватило! — обиженно воскликнула Зинка Бахирева, незаметно появившаяся рядом.

— Да, пожалуйста, бери, — ответил я и протянул девушке своего Брежнева с мохнатыми бровями. Та сразу скорчила жалобную мину.

— Ой, я же пошутила, не хочу такую тяжесть таскать, — сообщила она.

Я не стал настаивать и снова положил плакат ручкой на плечо.

В это время машина с названием нашего треста тронулась в путь, и вслед за ней двинулось начальство во главе с директором.

Зина ловко прихватила меня под свободную руку и плотно прижавшись, пошла рядом.

— Лена говорила, ты квартиру снимаешь? — внезапно спросила она, в ее дыхании явственно чувствовался аромат вина Изабелла.

— Ничего себе? — мысленно удивился я. — Не думал, что Ленка такая болтушка. А эта подруга уже успела винца глотнуть

— Ну, да, снимаю,- нехотя вслух признался я.

— Может, после демонстрации покажешь, как ты устроился? — спросила она, глядя на меня смеющимися глазами.

Я в ответ окинул ее взглядом, еще в первые рабочие дни мне стало понятно, что Зина неровно дышит в мою сторону. Но она была замужем, воспитывала двухлетнюю дочку, поэтому я не обращал внимания на ее намеки, тем более, что увлекся Леной.

— Странно, только сейчас дошло, что фигурой она на Бьянку похожа, один в один, такая же жопастая и грудастая, хотя лицо совсем другое, — подумал я. Даже сейчас смешное зимнее пальто не могло скрыть ее грудь четвертого размера.

Неожиданно возникшее желание заставило сбиться с шага. Встревоженная девушка отпустила мою руку и воскликнула

— Саша, это же шутка, никуда я с тобой не пойду!

— Нет, уж, дорогая, в каждой шутке есть доля правды, -усмехнулся я.

— У девочек вино есть, — внезапно прошептала Зина, — будешь пить?

Я мотнул головой в знак согласия.

Когда колонна в очередной раз остановилась, мы встали в кружок и дружно выпили по полстакана венгерского хереса.

Наталья Петровна, наблюдавшая все это мероприятие, погрозила нам пальцем и сама отправилась пить армянский коньяк с директором треста.

Еще через полчаса мы прошагали мимо трибуны, на которой стояло руководство республики и города, прокричали «Ура партии и правительству». Выйдя с площади, закинули плакаты в кузов подъехавшего грузовика и начали разбегаться в разные стороны.

Зина стояла неподалеку и искоса наблюдала за мной.

— А чего, собственно,парюсь, — внезапно пришло мне в голову. — Если она хочет гульнуть, на стороне, то, кто я такой чтобы ей читать мораль.

Проходя мимо нее, шепнул свой адрес и медленно пошел вдоль улицы.

Зинка осталась на месте, затем присоединилась к девчонкам и, хихикая, шла с ними, ничем не показывая, что собирается навестить мое скромное жилище.

Не успел я повесить пальто на вешалку, как в дверь осторожно постучали.

— Бегом что ли бежала? — пришло мне в голову, когда повернулся, чтобы открыть дверь.

Зина стояла в расстегнутом пальто, тяжело дыша, и смотрела на меня шалыми глазами.

Я отступил в сторону и дал ей пройти. Закрыв дверь, начал помогать снять пальто. Оставшись в платье и кофточке, Зина, сняв войлочные ботики, схватила меня за руку, и сказав:

— Показывай, где у тебя кровать? — потащила в комнату.

Через два часа мы с ней пили чай на кухне. Вымотанный до предела я хотел одного, улечься в койку. Зато моя гостья чувствовала себя прекрасно, Она, похоже, не собиралась идти домой. Зина сидела, накинув мою рубашку на голое тело, и беззастенчиво демонстрировала задорно торчащие груди.

— Вот еще одну чашку выпьем, и скажу ей, что пора и честь знать,- думал я.

— Однако, некий орган, отдохнув, решил, что еще не вечер, поэтому речь о прощании я так и не завел.

Все-таки хорошо, что есть квартирка, — думал я, направляясь в сторону родительского дома. — Сейчас, даже стыдно вспомнить, как в той жизни приходилось зимой с девчонками по подъездам отираться. Только под юбку залезешь, или бюстгальтер расстегнешь, опять какой-нибудь жилец запоздалый домой топает. И начинаешь все по новой.

Летом можно было в лес пойти, но там комары, да мошки портили всю малину. Да и подглядывальщиков там хватало.

Время было около пяти, и я никуда не торопился. Зинку все-таки пришлось отправлять домой насильно. Он намеревалась у меня оставаться до ночи, мотивируя это тем, что ребенок у бабушки, а муж в рейсе.

Настроение у меня испортилось, когда она начала жаловаться на мужа, дескать, тот в постели не особо себя проявляет, не то, что я.

Было бы мне семнадцать лет на самом деле, я, наверно задрал нос кверху после таких слов. Но прожившему жизнь человеку, стало противно.

— Лучше бы ты мужа не вспоминала! Не нравится, возьми и разведись. Завтра может, также будешь говорить обо мне, — ядовито вертелась мысль в голове. — Нет уж, провели седьмое ноября в постели, отпраздновали, так сказать, пятьдесят первую годовщину революции и на этом закончим такие встречи.

И я намекнул, что меня ждут дома, поэтому нам нужно закругляться.

Зина сначала обиделась на мой намек, но быстро пришла в себя. От провожаний мы благоразумноотказались.

— Я тебя еще навещу, — улыбаясь, сказала она в дверях на прощание. Я же ничего на это не ответил, только чмокнул пухлую щечку.

Дома меня ждал накрытый стол, ждали только меня. Отец, для порядка надел свой китель с майорскими погонами украшенный орденами и медалями, и мы слегка отметили сегодняшний праздник.

Потом разговор опять перешел на мою работу, мама так и не смирилась с ней и вслух строила планы, куда я буду поступать после армии.

Не хотелось портить ей настроение, поэтому я послушно кивал головой в ответ на все ее предложения.

Незаметно наступила зима. Иногда казалось, что вся моя прошлая жизнь была просто сном, закончившимся этой весной. Но сном очень полезным, дававшим возможность выбрать другую дорогу в будущее. К сожалению, я знал о свободе выбора не понаслышке и прекрасно понимал, что каждое решение одновременно ограничивает меня в выборе следующего.

Решение работать барменом, собственно ничем пока не грозило. Вскоре у меня будут права с тремя категориями, так, что если надоест работа за стойкой, можно сменить ее на таксиста. Тем более, что в лихие девяностые такой опыт пришлось получить. Когда месяцами не выдают зарплату, приходится крутиться, как можешь.

Можно было подумать о заочной учебе в институте торговли. Но из-за маячившей впереди службы, пришлось этот вариант временно откладывать.

А пока я исправно ходил на работу, меня узнавали на улице и здоровались десятки людей. Даже появилась постоянная клиентура, оставлявшая изрядные чаевые. Зина Бахирева несколько раз намекала на продолжение наших отношений, но мне этого не хотелось. Зина, правильно поняв мои недомолвки, быстро от меня отвязалась и успокоилась, загуляв с приятелем Виноградова.

На учебе также все было неплохо, Ефремович меня освободил от занятий и я большую часть времени проводил в гараже, помогая Петровичу в ремонте. Зато мой заместитель в команде Вовка Иванов, не переставал удивлять. В очередной заезд он ухитрился загнать Урал с кунгом в самую глубокую канаву на пустыре. Как Ефремович не ругался, но пришлось ему все-таки заводить пятьдесят четверку и вытаскивать тяжелую машину.

Сам Урал остался практически, невредим, а вот кунгу наступит полный крандец.

Десятого февраля мне исполнилось восемнадцать лет, а первого марта я успешно сдал экзамены на водительские права. В отличие от своих товарищей, я сдавал еще вождение на мотоцикле, Заботливый Ефремович расстарался для меня, не забыв посыпать песком бревно, по которому нужно было проехать, и также песком нарисовать восьмерку.

Экзамены сдали дружно, даже Иванов. Инспектор сидевший в кабине, вздрагивал, матерился, тяжело вздыхал, но ставил зачеты всем подряд. Советской армии нужны адские водители.

Сложнее было с письменным экзаменом, но и тут все решалось без проблем.

Дома я с гордостью показал новенькие права и талон, пока еще девственный без единой дырки.

— Может, бросишь свой бар, пойдешь к нам водителем,- без особой надежды в голосе предложила мама.

— Не мама, не пойду, все равно через месяц в армию, зачем зря дергаться, — сообщил я в ответ.

Что меня напрягало, так это отношения с Леной. По мере приближения предстоящего призыва, она все больше нервничала, на свиданиях плакала, и требовала доказательств любви. Вообще ситуация была дурацкая. Ведь доказательств в основном требуют парни. А тут черт знает что, все шиворот навыворот.

На женские слезы всегда смотреть неприятно, наверно, это генетически запрограммировано в мужском характере, чем женщины беззастенчиво и пользуются.

Короче, в один прекрасный день, я не выдержал очередных упреков и сделал то, чего от меня давно добивались.

Правда, перед этим я скрупулезно подсчитал дни, прошедших у Лены после месячных, чтобы не попасть в положение солдатиков, приезжающих в десятидневный отпуск домой, чтобы зарегистрировать свои отношения в ЗАГСе.