Александр Самсыкин – Сталь и шёпот Рози. Книга первая. Падение (страница 2)

– Держись ближе, – пробурчал Корд, его глаза, привыкшие к полумраку, сканировали окружающую обстановку с каменной бесстрастностью, за которой скрывалась вечная бдительность. – И не шуми.

Рози кивнула, ее пальцы сжали грубую ткань его куртки. Она не плакала, но Корд чувствовал ее страх как фантомную боль в собственном теле. Это был первый урок его проклятого дара – быть подключенным к эмоциональному полю другого человека. Он видел, как ее взгляд скользил по выцветшим граффити на стенах, по искореженным рекламным щитам, рекламировавшим давно умершие бренды. Она впитывала все, как губка, и он чувствовал, как в ней борются ужас и жгучее любопытство.

Они шли, минуя развороченные магазины, где когда-то кипела жизнь. Теперь здесь царили тишина и ветер, завывавший в арочных проемах как потерянная душа. Корд замечал следы – не только недавние от ботинок банд, но и старые, оставленные годами: высохшие брызги на стенах, говорящие о давней резне, обгоревшие остовы машин, сложенные в баррикады.

– Корд… смотри.Внезапно Рози замерла, дернув его за руку.

– Кто это нарисовал?Она указывала на стену полуразрушенного детского сада. Кто-то нарисовал там свежей краской три переплетенных круга.

– Архивариусы, – отозвался Корд, нахмурившись. – Группа фанатиков, которые ползают по руинам и собирают всякий хлам прошлого. Книги, диски, безделушки. Они считают, что память – это валюта будущего. Не связывайся с ними.

– Но они же… помнят? – в голосе Рози прозвучала надежда.

– Они коллекционируют кости, а не жизнь, – грубо оборвал он. – Их память – это чучела в музее. Мертвые вещи.

Он потянул ее дальше, но сам задумался. Появление знака Архивариусов так глубоко в кварталах было дурным знаком. Значит, здесь есть что-то, что их интересует. Что-то ценное. А где ценность, там и внимание Альфы, и банды «Осколков».

С каждым шагом вглубь кварталов Корд чувствовал нарастающее давление. Это была не физическая угроза, а что-то иное. Эмоциональный резонанс. Места массовой гибели людей, сильных страданий оставляли после себя шрамы на реальности – призрачные эхо-сигналы, аномалии, которые люди без эмпатии не замечали, но которые для него и, как он теперь понимал, для Рози были как оголенные провода под напряжением.

– Не надо… их так много… все боятся…Рози вдруг вскрикнула и прижалась к нему, закрывая лицо руками.

Корд резко обернулся. Они проходили мимо разрушенного медицинского центра. В его провалившихся дверях стояли полупрозрачные фигуры – не призраки в мистическом смысле, а сгустки записанной боли, отчаяния и страха, которые его эмпатия проецировала в видимые образы. Искаженные лица, протянутые руки. Призраки Тишины.

– Не смотри на них, – сурово приказал он, подхватывая ее на руки. Ее тело билось в мелкой дрожи. – Это просто эхо. Оно не может тебя тронуть.

Но он знал, что врет. Оно могло тронуть. Оно могло сломать разум, затянуть в водоворот чужой агонии. Он почувствовал, как холодная волна отчаяния из того места бьет и по нему, вызывая тошноту и головокружение. Рози была как усилитель, ее незащищенный дар делал эти эманации в десять раз сильнее.

Он бежал, не разбирая дороги, пока не наткнулся на относительно целое здание – старый гаражный комплекс. Втащив Рози внутрь, он забаррикадировал дверь обломком бетонной плиты. Внутри пахло маслом и пылью – безопасные, неодушевленные запахи.

Рози сидела на корточках, обхватив колени, и тихо плакала. Не из-за страха за себя, он это чувствовал. Она плакала от переполнявшей ее чужой боли.

– Я… я чувствовала их всех, – всхлипнула она. – Они звали на помощь… им было так больно…

– Пей. Маленькими глотками.Корд молча достал из рюкзака флягу. Вода в Городе была ценностью, но сейчас это было необходимо.

Он смотрел на эту хрупкую девочку, в чьих глазах бушевали бури всего разрушенного мира, и впервые за долгие годы в его душе, помимо тяжести ответственности, шевельнулось что-то еще. Что-то теплое и острое. Защитность. И понимание, что ее дар – не просто ценность. Это крест. И ей одной его нести не под силу.

– Ты должна научиться управлять этим, – сказал он, и его голос прозвучал неожиданно тихо. – Иначе этот мир разорвет тебя на части.

– Как? – прошептала она, глядя на него полными слез глазами.

– Не знаю, – честно ответил он. – Но мы найдем способ. Мы должны.

Он посмотрел на запертую дверь. Снаружи начинал накрапывать кислотный дождь, предвещая бурную ночь. Скоро в кварталах начнется ночная охота всех тварей, как живых, так и порожденных Тишиной.

– Мы остаемся здесь до утра, – объявил он. – Завтра мы попробуем пробиться к Омеге. Там… возможно, будет безопаснее.

Он не верил в безопасность. Он верил в временное затишье. Но теперь у него была причина искать даже его. Причина сидела рядом с ним, и ее звали Рози.

Он привалился спиной к стене, пистолет на коленях. Ему предстояла долгая, тревожная ночь. Но впервые за многие годы его одиночество было не абсолютным. В бетонной гробнице мертвого мира, рядом с ним теплился крошечный, хрупкий, но неуклонный свет. И этот свет нужно было защитить любой ценой. Даже если цена окажется равной вечности.

Глава 2: Первые погонщи

Рассвет в Заброшенных кварталах не приносил утешения. Он лишь менял оттенки серого, вытягивая из руин длинные, искаженные тени, словно души умерших тянулись к ушедшему солнцу. Кислотный дождь прекратился, оставив после себя едкий запах и блестящие, обожженные поверхности.

– Пора, – коротко бросил он, вручая ей плитку безвкусного энергетического концентрата из своего пайка. – Ешь. Долго идти.Корд разбудил Рози легким толчком в плечо. Девочка спала беспокойно, всхлипывая во сне. Ее лицо было бледным.

Они снова вышли на улицы. Теперь Корд вел их с новой целью – найти одного из «неофициальных» перевозчиков на границе с Сектором-Омега. Старые, полузаброшенные тоннели метро были их лучшим шансом.

Именно там их и настигли.

«Осколки» появились не из теней, а словно материализовались из самой ржавчины и бетона. Их было человек десять. Банда состояла из тех, кто не просто смирился с Тишиной, а обнял ее, превратив в идеологию. Они охотились на «аномалий» – будь то технологические артефакты или люди вроде Рози, чтобы продать их в Альфу или использовать в своих непонятных, жестоких ритуалах.

– Она – ребенок, – сквозь зубы прорычал Корд. И в этот момент он не просто произносил слова. Он сфокусировался на Гриме, на его холодной, расчетливой пустоте, и попытался найти в ней трещину. Не страх – его там не было. Но была жадность. Иррациональная, почти религиозная вера в силу артефактов.Лидер, высокий детина с кибернетическим имплантом вместо левого глаза, издававшим тихое жужжание, вышел вперед. Его звали Грим. Голос его был плоским, как пресс. – Корд. Передай девочку. Она не твоя забота. – Все, что мешает мне идти, – моя забота, Грим, – парировал Корд, медленно отступая, прикрывая собой Рози. – Она – ключ. Чистая эмоция. Альфа заплатит за нее квантовыми батареями. Хватит на год.

– Он… он не просто хочет награду. Он боится. Боится, что она вернет ему… чувства. Ему снится… один и тот же сон. Плачущая женщина.Рози, прижавшись к его спине, прошептала так, что слышал только он:

– Она тебе не нужна, Грим, – сказал Корд, меняя тактику. Его голос потерял агрессию, стал почти сочувствующим. – Ты же знаешь, что они сделают с ней в Альфе. Разберут на запчатии. И твои сны от этого громче не станут. Тишина останется.Это была всего лишь обрывочная информация, но для Корда – ключ. Он смотрел на Грима, на его мертвый киберглаз, и видел не просто бандита, а человека, бегущего от собственного призрака.

– Молчи! – просипел он, и его рука дрогнула.На лице Грима на мгновение промелькнула тень чего-то человеческого – растерянности, ярости. Его алгоритмы не просчитывали такой атаки.

Этого мгновения было достаточно. Корд рванулся вперед, не к Гриму, а к опоре ржавой галереи над ними. Он выстрелил. Не в людей, а в точку соединения бетона и металла. С грохотом обрушилась часть перекрытия, обвалив проход и подняв облако пыли.

– Беги! – крикнул он Рози, толкая ее в боковой тоннель.

Погоня превратилась в кошмарный квест по знакомым Корду руинам. Он использовал не силу, а знание. Знание слабых мест конструкций, знание звуковой карты тоннелей – где эхо сбивает с толку, где проходы слишком узки для группы. Рози, следуя за ним, интуитивно чувствовала энергетику преследователей, указывая Корду, откуда исходит наибольшая опасность.

– Он… читает нас, – выдохнула Рози, прикрывая глаза. – Тот, с металлической рукой. Он чувствует вибрации.В один из моментов, скрывшись в вентиляционной шахте, они услышали, как их преследователи пробегают буквально в паре метров.

Корд кивнул. Эмпатия Рози становилась их радаром. Их общее оружие против бездушной силы.

Им удалось оторваться, выбравшись на поверхность через аварийный выход в самом сердце Заброшенных кварталов. Они были измотаны, покрыты грязью и потом, но живы.

Грим и его «Осколки» остались в ловушке лабиринта. Корд смотрел на заваленный выход, чувствуя не триумф, а тяжесть. Он не убил их. Он использовал их слабость – их собственный, подавленный страх перед тем, что несла в себе Рози.

– Я просто… почувствовала картинку. И страх, который за ней стоит.– Ты понял, что я сказал ему? – спросил Корд, обращаясь к Рози. – Про его сны? Она покачала головой.