Александр Самсонов – Системы мира и миры систем (страница 3)

Подобно хвосту скорпиона, экологические проблемы, составляющие шлейф развития цивилизации, способны поразить насмерть саму цивилизацию. И то, что стержень сдерживания человека в отношениях с природой, ограничения степени его свободы должен возникнуть – тоже достаточно очевидно и не вызывает вопросов. Но вопрос в том, как найти меру сдерживания, которая не остановила бы человечество в его развитии, не заставила бы его жить в концлагерях для предотвращения «нежелательных контактов» с природой, не сломала бы нравственный стержень личностного отношения человека к окружающему миру, к обществу в том числе.

Для ответа на поставленный вопрос предлагаются различные подходы. Это и предложение «взять в союзники мудрость матери-природы», пойти по пути растворения в природе, возвратиться в состояние неконфликтное™; это и идеи об изменении вектора развития человечества – отказе от техногенной цивилизации и переходе либо на биологические (биоцивилизация), либо на информационные (киборги) рельсы. Наибольшее распространение сегодня получила концепция устойчивого развития, согласно которой следует регламентировать каждый вид деятельности человека исходя из весьма ограниченного набора рецептов для осуществления идеи сохранения, поддержания природы в состоянии, пригодном для потомков.

Концепция устойчивого развития, рожденная на уровне идей, общих для всего человечества, сегодня активно продвигается в каждый регион, город, поселок и даже дом для ее скорейшего воплощения. Но иные ее преподносят как путь для перехода к ноосфере. И здесь вновь появляется сомнение: может ли быть рационально детерминирован путь развития человечества?

Может ли общество быть разумным?

Говоря о путях развития человечества, следует задуматься о том, в какой мере разумность присуща не только отдельному человеку, но и обществу в целом. Рассуждая об этом, за точку отсчета примем вопрос: что мы понимаем под разумностью человека?

Вновь обращаясь к творчеству Мамардашвили, находим: «человек – это существо, рождаемое вторым рождением», «человек есть искусственное существо, рождаемое не природой, а САМОрождаемое через культурно изобретенные устройства, такие как ритуалы, магия ит.д.». Философ подчеркивает, что рождение человеческого существа происходит за гранью биологии, в тот момент, когда происходит включение в круг искусственной природы, природы человеческого общения, устанавливающей между людьми не биологические связи, а духовные. Такие связи в виде тех или иных традиций, ритуалов, установлений поддерживают существование этого искусственного мира, не дают ему рассыпаться на инстинкты, САМОподдерживают мир человека – единственный мир, в котором человек может быть человеком, поскольку, как уже отмечалось, «предоставленный самому себе и незащищенный от самого себя, человек может только себя уничтожать, что он и делает всю историю».

Таким образом, установление связей между людьми, на которые потом наращиваются всё новые и новые связи, стягивающиеся в тугой клубок отношений, структурированных вокруг стержней, удерживающих общество, – это и есть тот процесс, который выделил человека как существо, поддерживающее свое пребывание в человеческом состоянии (и само свое существование) включенностью в систему общественных связей. Соответственно разумом скорее является некоторый процесс, который нуждается в непрерывном поддержании, чем некое сугубо специфическое свойство. Разум издавна отождествляется с символами горящего огня, света, который, как известно, существует только в движении, никогда не стоит на месте. В весьма отдаленные времена круг света у костра очертил полосу отчуждения между человеком и природой. Поддерживая огонь на протяжении многих тысяч лет, наши предки научились поддерживать самих себя в том состоянии, для которого этот огонь может быть полезен. И такое поддержание продолжается во всех институтах, порожденных человеческим обществом, прежде всего в системе воспитания человека другими людьми – родителями, близкими, учителями.

Точного определения разума дать невозможно, но можно попытаться использовать те или иные его свойства, которые известны современной науке. Так, например, обратимся к любимому детищу XX века – психоанализу. Автор этой статьи рассматривает открытие психоанализа как одно из величайших открытий XX века, полагая, что Зигмунд Фрейд открыл свойство собственного рассудка человека, его разума как лекарства от психических расстройств личности – человеческого «Я»: «Цель психоаналитического лечения – заменить иррациональное «Id» разумом «Ego». <…> Цель лечения – восстановление здоровья, а лекарственные средства – истина и разум».[2] Таким образом, свойство разумности человека одновременно есть и мощнейшее лекарство от патологических отклонений, возможности для которых всегда присутствуют в нелинейном процессе.[3]

Неизбежно возникает вопрос: способно ли общество применять это лекарство к самому себе; обладает ли общество качествами, которые можно интерпретировать как проявление некоторого процесса, аналогичного разуму человека? Формулируя задачу в области математических терминов, вопрос можно задать и так: возможно ли, что свойства разума сохраняют непрерывность при переходе от отдельного человека к обществу, или происходит некое значительно более сложное преобразование типа изменения фрактальной размерности? И, что особенно важно, в какую сторону происходит изменение свойств при таком переходе – к увеличению или уменьшению ответственности за свои поступки? Если использовать терминологию психиатрии, то, прежде чем возлагать на общество некоторую ответственность, следует поставить вопрос о его вменяемости.[4] A priori неочевидно, способно ли человеческое общество сознательно избирать ту самую единственную дорогу, ведущую к храму

Множество теорий построения наилучшего, справедливого устройства общественной жизни обернулись в лучшем случае утопией, если не привели к трагедиям. Большую роль в этом сыграла вера в науку, в научный метод познания, вера в возможность рационалистически детерминированного действия, приводящего к заранее известным последствиям. Открытия квантовой механики значительно поколебали эту уверенность, и сегодня в науке подходы к описанию результатов того или иного действия в микро- и макросистемах различны. Какого рода систему представляет собой человеческое общество, насколько способны достижения современной нам науки адекватно описать поведение этой системы – это только часть постановки вопроса об описании поведения общества. Вторая часть вопроса заключается в том, что поскольку все естественные науки последовательно изгоняли из себя человека и человеческое как синоним неточности и неконкретности, постольку огромная степень незнания присутствует во всей системе знаний человечества, не оставляя в стороне, конечно, и науку. Речь идет о невозможности определения сущности человека, соотношений разумности и неразумности, добра и зла, лежащих в основе его природы, и соответственно понятий о том, что составляет счастье человека. В отношении же человечества неопределенность многократно усиливается. Человечество не сводится к простым идеализациям – ни к модели биологического вида, стремящегося к выживанию любой ценой, ни к образу общины, занятой совершенствованием духа. Не отвечая на категории долженствования, выдаваемые той или иной научной или религиозной теорией, человечество движется путем эволюционного развития.

Самоподдерживающийся процесс, который формирует человека и само общество, имеет объективное происхождение. Если выделить этот процесс и понять его место в мире, в котором мы живем, то можно будет говорить о познаваемости путей развития и мира, и одного из его компонентов – человеческого общества.

Говорить о том, что человеческое общество должно на себя взять ту или иную функцию – функцию ли регламентации отношений с природой, функцию ли управления природой (т. е. вхождение в состояние ноосферы), – можно только в том случае, если обществу вообще присуще брать на себя какие бы то ни было функции, касающиеся управления собой и трансформации самого себя. Существование силы, управляющей обществом, достаточно очевидно – это институт власти. Но не менее очевидно, что в целом несомненно разумные субъекты власти ведут себя по отношению к своему объекту совершенно неоднозначно, зачастую уничтожая и разрушая то, что накоплено, пусть несовершенным, но уже пройденным путем предыдущего развития. Яркий пример такого «функционирования» власти в нашей стране мы наблюдали в после-перестроечный период. И это далеко не единственный пример того, как суммарное поведение коллектива вполне разумных (по отдельности) людей не укладывается в рамки здравого смысла.

Именно поэтому возникает вопрос о доказательстве того, что обществу в целом может быть присуща разумность, т. е. именно то качество, которое поддерживается в человеке путем его общественного существования. И если это только временная разумность, сменяющаяся периодами общественного безумия, то это тоже надо доказать и показать, на что мы реально можем рассчитывать, какие инварианты сохраняются во времена деструктивного безумия и где с учетом этого надо сосредоточить усилия.