Александр Сафонов – Целитель (страница 19)

Едем. Настя сияет, а я думаю. Не собирался ведь, спонтанно получилось. Ну и пусть. Ленке доложат, пусть знает, что я не собираюсь по ней век тосковать. Сам себе мосты сжег, отступать некуда.

Только зашли во двор, Настя, усадив меня в беседке, умчалась уговаривать маму. Похоже в семье она главная. Не было долго. Минут сорок точно. Наконец выходят, вдвоем.

— Здравствуйте Марина Сергеевна.

— Здравствуй коварный соблазнитель. Околдовал мою дочь, а теперь хочешь еще и увезти. — Настя улыбается, значит вопрос улажен положительно.

— Нет, это меня она очаровала. Вот как увидел спящей в больнице, все думаю, женюсь.

— Кстати, а почему ты меня там Мальвиной называл? — вспомнила Настя.

— А я как раз Буратино прочел. Там Мальвина описывалась как красивая девочка с синими волосами. А в палате свет синий был и у тебя волосы казались тоже синими.

— Ладно, Буратино, смотри своим носом, или еще что там у тебя есть, чтобы ничего не проткнул Мальвине — несмотря на шутливый тон, смотрела Марина Сергеевна серьезно — развлекайтесь, целуйтесь но не более!

— Ура! Нам целоваться разрешили — немного иронично исполнила Настя.

— Поговори еще, никуда не поедешь.

— Молчу мамуля, все нам пора пока. Ой нет, Саша подождешь полчасика я соберусь?

А куда я денусь? Сижу, жду. Как ни странно управилась минут за двадцать. Боялась, мама передумает. Я еще не подумал о своих родителях и бабушке, они то, как отреагируют? Хотя Настю они знают, приезжала два года назад.

И вот выходим с автобуса, нас провожают взглядами. Точнее взглядами нас проели еще в автобусе, сейчас начнется обсуждение. Типа, вот он такой нехороший, столько лет гулял с одной, а стоило той уехать, другую привез. Ничего, я уже привык к тому, что хорошим для всех не будешь. Возле дома несколько машин, люди ждут.

— Боюсь Настюша, много времени уделить тебе не смогу. Видишь сколько народа.

— А давай я ассистировать тебе буду! Я как бы уже имею отношение к медицине.

— Попробуем, но если я буду на тебя отвлекаться — прогоню!

Через час начинаем прием. Настя в белом халатике, моем из которого вырос. А как вы думали, я давно в таком виде работаю. На голову ей откопали мамину косынку. Очередь я установил как обычно — по возрасту. От меньших — к старшим. Заходят первые — женщина с мальчиком лет пяти. Настя приглашает женщину к столу, записывает данные, я смотрю мальчика. Кожа от шеи до низа живота обожжена, местами гноится. Слышу краем уха, как женщина рассказывает, что месяц назад опрокинул на себя кастрюлю с кипящей водой. Лечат, лечат, а толку нет. Кожа дело привычное, прошу мать ожидать в приемной (в смысле на лавочке во дворе) и приступаю. По сантиметру, медленно кожа возвращает свой естественный цвет, потратил больше часа. Такими темпами до утра не успеем.

— Настя отводи мальчика и зови следующих, медленно работаем.

Заходит следующая пара — опять женщина с мальчиком постарше и с ними прорывается предыдущая, радостная, благодарит, сует деньги. Целых пятьдесят рублей. Ну дают — бери, отказываться больше времени потратишь.

Так работаем с ней до темноты, обращаю внимание на часы — девять вечера!

— Настя, еще много?

— Последние.

— Ура! Зови.

На этот раз заходит мужчина с девушкой. Девушка нашего возраста, симпатичная, но до Насти ей далеко. По привычной схеме, мужчина к Насте, девушка — ко мне. Ничего не спрашивая ищу причину визита. Для меня это как-бы дело престижа.

И не нахожу. Точнее есть по коже непонятки, но так рассмотреть не получается. Вздохнув спрашиваю.

— На что жалуешься? Кроме кожи ничего не вижу.

— Вот на это и жалуюсь — отвечает девушка.

— Тогда показывай.

Она оглядывается на отца. Ну да, прошу его выйти. Меня она, похоже, совсем не стесняется, экипировка врачебная и ассистентка. Снимает кофточку, да… печально. Витилиго по всей груди, животу. В таком виде ни на пляж, ни в бассейн. Как зебра. С таким я справлялся, но в меньших объемах, а тут больше часа трудится. Сил нет уже.

— Вы на машине?

— Нет, автобусом.

Ага, автобус теперь в шесть утра. Придется оставлять, утром займусь.

— Пойдем, я покажу, где вам расположиться. А завтра утром отремонтируем тебя, не переживай.

Оставлять приходилось часто, у нас было выделено место в пристройке на такие случаи. Показав место, пригласил с нами поужинать, бабушка уже несколько раз грозила разогнать всех, если не поедим. Настя тоже заметно устала, за ужином зевать начала. Так что быстро перекусили и предложил ей тоже показать место.

— А душ у вас есть?

— Есть, летний. Только там света нет, а уже темно.

— А как же? Я не могу грязной спать! И темноты боюсь!

Я задумался, фонарик есть, но закрепить его там негде. И мыться с фонариком в руках не получится.

— Я посвечу, через шторку. Подглядывать не буду, обещаю.

— Кто бы говорил! Но деваться некуда, давай веди — вздохнула Настя.

Подглядывать я честно не стал, но освещенный силуэт через шторку видно было отлично. Хорошо, что она об этом не догадывалась. Так что реакция не заставила себя ждать. Я зажмурил глаза и стал умножать двухзначные цифры.

— Ты нормально светить можешь?

— Хочешь, чтобы я посмотрел куда светить?

— Нет!! Выше чуть поверни!

Наконец мучения закончились, показав где спать, я отправился под свое дерево на раскладушку. Уже засыпая, подумал — А вдруг Настя придет? — но во сне пришла Ленка. Укоризненно так на меня посмотрела, ничего не сказала и ушла.

Утром после завтрака сразу за вчерашнюю пациентку. Потом можно отдыхать, в выходные дни я прием не веду. Одели с Настей халатики, помыли руки.

— Раздевайся и ложись — приглашаю Аню (познакомились вчера).

Раздевается, снимает и юбку зачем-то. Остается в трусиках и бюстгальтере. Поворачивается, понятно зачем, на бедрах тоже. Работы больше оказывается. Вздохнув начинаю наводить красоту. Настя внимательно наблюдает, глаза горят. В час укладываюсь, но остается под оставшейся одеждой.

— На груди и… внизу. нету? Или там не видно, можно не убирать? — спрашиваю надеясь, что не понадобится.

— Есть на груди, если можно и там.

— Снимай, показывай — краем глаза смотрю за реакцией Насти. К моему удивлению воспринимает спокойно. Представляю Ленку на её месте. Обоих бы убила. Или я навоображал себе, а Настя действительно кроме дружбы со мной ни о чем не думает?

Девушка тем временем сняла бюстгальтер, слегка лишь порозовев. Спокойно сажусь и начинаю наводить красоту. Грудь маленькая аккуратная, будет еще и красивая теперь. Иногда специально касаюсь её, хотя могу обойтись. Никакого возбуждения не испытываю, воспринимаю как пациентку, к тому же присутствие Насти охлаждает. Приходит мысль фотографировать клиентов до и после. Кто согласится, конечно. Вот и все, полюбовался напоследок.

— Все Анюта, теперь можешь и замуж. Жених есть?

— Спасибо! Есть!

Распрощавшись с довольно девушкой, уделяю внимание гостье.

— За вчера мы с тобой заработали четыреста пятьдесят рублей.

— Ого! У папы зарплата четыреста. За месяц.

— Хорошая зарплата. На заводах за двести вкалывают. На время учебы я собрал финансов, хватит. Через неделю все, практика моя заканчивается до конца учебы. Я тебе должен за помощь.

— Не волнуйся, рассчитаешься. Потом. Я тебе все вспомню, и как груди чужие лапал. Мог ведь не касаться? Я же наблюдала, у тебя на расстоянии все получается.

Ага! А я то думал! Умело эмоции скрывает.

— Это профессиональные касания, проверить качество на ощупь.

— Я вот твою шкуру на качество проверю! — и вцепилась в меня острыми ногтями.

— ААААА, спасите! — бросился убегать по комнате, она за мной. Пришлось схватить за руки и прижать их. Потом всю, прижать… и поцеловать. А что, её мама разрешила. Вот так и успокоил её, себя, правда, наоборот…

Вот так и провели два дня, бездельничая. Гуляли по окрестностям, болтали, дурачились. Руки я не распускал и кроме поцелуев никуда не лез. Настю, похоже, это устраивало. Когда темнело, лежали прижавшись на моей узкой раскладушке, смотрели на звезды и мечтали о будущем, потом она шла спать в дом. В понедельник поехали узнавать результаты. Оба оказались в списках поступивших. Фамилию Макса я тоже увидел, хотя на экзаменах его не заметил.

— Ура! — повисла Настя у меня на шее — Мы студенты!