Александр Сафонов – Целитель (страница 16)

— Решил меня игнорировать? Со всеми кроме меня танцевал.

— Еще не со всеми. И самое дорогое я берег напоследок.

Недоверчиво улыбается, но прижалась чуть сильнее. Дальше опять молчим. Танец кончился, провожаю её к столику, напоследок спрашиваю.

— Позволите Вас еще раз пригласить?

— А ты разве уже приглашал? Что-то не помню. Но можешь попробовать.

Попробовал через два танца, когда выполнил задачу по остальным (быстрые танцы не считаю).

Отказа не было, опять кружимся молча, только чуть ближе, чем первый раз. И так до самого утра я танцевал дальше только с ней. Остальные не обижены, да и парни тоже не стесняются. Когда пришло время встречать рассвет, подошел и предложил руку. Так и шли километра три, держась за руки. Небо сегодня чистое, ни облачка. Вот и первые лучи. Сколько я их уже видел, рассветов. Летом часто приходилось вставать рано, работы в поле для всех хватает. Но этот рассвет — символ новой жизни. Мне протягивают бокал шампанского, мочу губы облизываю Достаточно. Лена прижимается ко мне, обнимаю её за плечи. Некоторое время все стоят молча, каждый думает что-то свое. Потом все одновременно пришли в движение. Кто кричит «Ура», кто обнимается, кто-то договаривается на вечер продолжить гуляние.

— Домой? — спрашиваю Лену.

— Да, а куда же.

Автобус довозит до села, идем к её дому. Уже на подходе она внезапно спрашивает.

— У тебя кто дома есть?

— Никого — родители с утра на работе.

Смотрим, друг на друга, проходим мимо её дома и сворачиваем на мою улицу.

Еще в дверях сбрасываю надоевший пиджак, Лена поворачивается… почему у нее соленые губы? Нет, сладкие, это от шампанского, сейчас я загорюсь от него или от нее… Увлекаю её в спальню, падаем на кровать, долго целуемся, до боли, до привкуса крови. Тяну за бантик пояска…

— Я сама — шепчет — Отвернись.

Встаю, поворачиваюсь, не расстегивая стаскиваю через голову рубашку, снимаю брюки, носки. Не спрашивая поворачиваюсь — она быстрее меня. На ней только маленькие беленькие трусики. Медленно приближаюсь, опускаясь, касаюсь губ и сразу ниже, по шейке, потом опять вверх к ушку и не задерживаясь снова вниз, теперь к груди. Маленькая, в мою ладонь, упругая с задорно торчащим сосочком. Нежно обвожу языком вокруг соска. Вот откуда я знаю, что нужно делать? У меня кроме как с Юлькой ни с кем больше и не было. Рука скользит вниз к заветному месту, какая у нее прохладная кожа! Или это я горячий?

— Я боюсь — шепчет Лена — давай сделаем это быстро.

Я только за! Поднимаюсь, стаскиваю с неё трусики, теперь нужно с себя… почему то стесняюсь, что она увидит «его» Хотя стесняться нечего, с размером нормально, да и уже нельзя не заметить, еще немного и порвет трусы. Быстро их скидываю, накрываю её собой. Опять поцелуи, до боли. Терпеть уже нет сил, еще немного и извержение, мелькает мысль — презерватива нет. И уходит, нет, так нет. Лена впивается в мои плечи ногтями, но молчит. Короткий вскрик, потом руки расслабляются. Делаю еще несколько толчков и… взрыв… надо было вытащить… поздно…

— Девочка моя — шепчу — очень больно было?

— Ничего, терпимо. Ты… туда…?

— Да, не удержался. У меня же… не было никого — чуть не сказал давно! — не переживай, от ребенка не откажусь если что.

— Какой ребенок? Там. кровь есть?

Я приподнимаюсь, да с простынею надо срочно что-то делать. Вскакиваю, натягиваю трусы. Лена тоже встает.

— Отвернись — теперь то чего стесняться? Но отворачиваюсь. Она быстро одевается.

— Не провожай. Справишься с простыней сам?

— Да. Стой, я вечером приду?

— Не сегодня. Пока — она чмокает меня в щеку и убегает.

Мда… И это все? Так быстро и бестолково. И что значит «не сегодня»? Завтра? Через неделю? Пусть лучше правда ребенок будет. Тогда никуда не денется.

Вечером все-таки иду к ней. Сижу у дома на лавочке, долго, уже думал не выйдет. Даже поднялся уходить, когда услышал легкие шаги.

— Ты как?

— Спала до вечера, потом по хозяйству.

Сидим, молчим. Столько времени потеряно.

— Ты решила куда поступать? — обрываю молчание — я буду в областной мед. Давай тоже в область, выбор большой специальностей.

— Еще не знаю. Успею.

— Ну ты даешь. Времени немного осталось. Решай быстрее, я попрошу, тебе помогут с поступлением.

— Давай потом обсудим. Я еще не отошла после… того… Извини, я пойду.

Сегодня еду в институт сдавать документы. От Лены так и не дождался решения, все думает. Захожу сначала в «контору». Сергей Николаевич доволен — остаюсь в его ведомстве. Хотя по слухам его могут забрать в Москву.

— Я звонок уже сделал, можешь экзаменов не бояться — сообщает он.

— Да я и не боялся их. Но все равно спасибо, а то мало ли… — меня не смущает, что попаду по протекции. В медицине я могу сделать больше любого из поступающих, а по чьей то прихоти могли бы и не принять.

— Настя тоже поступает — смотрит загадочно. Ну а мне то что? Мало ли что она себе там вообразила. Пожимаю плечами.

— И еще одно — добавляет он — в институте никаких пациентов. Если кого будешь лечить, то чтобы никто не знал. Кроме нас разумеется. Нам можешь не сообщать, мы и так узнаем — улыбается зараза!

Документы приняли у меня равнодушно, сказали, когда на экзамены и все. На выходе сталкиваюсь с Максом — с которым в лагере вместе были.

— Санек! Вот так встреча, ты сюда поступаешь?

— Привет! Да, решил далеко не ездить.

— Значит, вместе будем учиться! Не торопишься? Подожди пару минут, сходим, посидим где-нибудь.

Через полчаса сидим в кафе неподалеку, Макс пьет пиво, я сок.

— У тебя я так думаю, проблем с поступлением не будет — интересуюсь.

— Правильно думаешь! Давай и за тебя словечко замолвлю.

— Спасибо, ты же знаешь мои возможности, думаешь, меня с ними могут не принять?

— Если не примут, дураки будут. А ты домой не сильно торопишься?

— Да не особо, а что?

— У меня предки на море укатили, оставайся, будет весело!

Немного подумав, я согласился. Три дня пролетели незаметно, ночами мы отрывались по полной — дискотеки, вечеринки. Днем отсыпались. На третий день мне надоел такой образ жизни, с трудом распростившись с Максом, отправился домой.

Иду с автобуса домой. Навстречу Алина, младшая сестренка Ленки.

— Привет Алинка! Лена что делает?

— Её нет дома. Она уехала.

— Куда? В город?

— В Ленинград. Учиться поступать.

Вот значит как! Удрала все-таки. И что это было тогда? Месть? Попросить Сергея Николаевича найти её? И что дальше, насильно мил не будешь.

В депрессивном состоянии подхожу к дому. Как всегда несколько человек. За три дня скопилось. Последнее время я отказался лечить взрослых, только детей. На всех времени не хватало, дети важнее. Вот и сейчас с десяток детворы. Хотел было сказать, что не буду принимать пока, но когда так смотрят в глаза, язык не повернется. Скоро уеду и все, практика временно закроется.

Начал лечение. Постепенно пришел в себя, собрался, стало легче. Болезни были хоть и тяжелые, но все знакомые, в той или иной степени справлялся. Заходит очередной пациент — мальчик лет двенадцати с мамой. Осматриваю, кровоизлияния, много синяков. Его что, били? Вопросительно смотрю на маму.

— Гемофилия — коротко поясняет она.

Печально, в генетический код я влезть не могу. Объясняю, что вылечить не смогу. Уберу только последствия — кровоизлияния. Прошу её обождать во дворе и начинаю процедуру. Мальчик внимательно наблюдает, как мышца на руке постепенно возвращает свой естественный цвет. Потом говорит.

— Я тоже так могу. Только не себе, я брату так синяк убрал.

— Ты серьезно? И можешь на мне показать?