Александр Сафонов – Сын целителя (страница 38)
- Ой, как ты меня расстроил! – в голосе неподдельная обида. – Сообщить папе новость…? Эх, жаль мне тебя, ладно, даю два дня. Во вторник не будет денег – суши сухари. А гарантии…, да никаких гарантий! С чего ты решил, что заплатишь один раз? Я ведь с тебя алименты не требовала три года, а их много набежало бы.
- Какие алименты? Ты ребенка бросила, как ненужную игрушку и еще про алименты говоришь? – возмутился я.
- Как бросила так могу и забрать, - невозмутима Антонина. – Тогда больше платить придется. Хочешь? Вот то-то же! Так что во вторник в это же время крайний срок! Покеда!
Вот же тварь! Нет, с такой не договоришься. Только мочить! А что я могу сделать по закону? Заявить, что меня шантажируют? Получу встречное обвинение в изнасиловании, суды, адвокаты, куча денег. Это при том, что до суда могу и не дожить. Так что не вариант. Тогда пока только гипноз, на убийство, даже заказное, я еще не созрел. Пусть и неверующий, но брать на свою душу чужую смерть не хочу. И уезжать, как советуют, не буду.
Только собрался снова звонить Андрею – входящий от Марка. Нужно ему рассказать тоже, сейчас и схожу.
- Да Марик, я как раз собирался…
- Отец ранен! – перебил меня Марк. – Дядь Юра дозвонился, осколком в грудь ранило полчаса назад! Собирайся, я уже еду! Документы, деньги, сколько есть наличных и к воротам быстро!
Вот оно и сбылось предчувствие Машки! А мне мешали свои проблемы понять, что надвигается! Лихорадочно забрасываю в барсетку собираемые по карманам деньги, карточки. Документы есть, бегом к выходу. На ходу сказал бабушке о происшедшем, она что-то кричала вслед, уже не слышу. Марк уже у ворот, стартует не успел я закрыть дверцу.
- Что еще сказал дядя Юра?
- На операции сейчас, точно неизвестно что там. Но у них толком ни медикаментов, ни врачей нормальных. И Костя как назло в Израиль вчера улетел! Боюсь, мы мало что сможем, - Марк чуть не плачет.
Действительно, наши с Марком способности не очень большие. Слишком медленное и слабое воздействие. Терапевтический эффект есть, а в критических случаях практически ничем помочь не сможем. Только поддержать и усилить воздействие лекарств и скорость заживления.
- Звони крестному, - командует Марк. – Пусть с кем-то с таможни договорится, чтобы без очереди пропустили.
- Обойдемся без звонка. Заедем сразу наперед, сотка долларов надежнее будет чем звонок сверху. Пока там согласуют, пока найдешь с кем разговаривать. – Опыт проезда у меня есть, к бабушке в деревню недавно так ездил. – А почему мы маму не взяли? Она все - таки врач!
- Терапевт и то в основном теоретик. Плюс эмоции, пользы никакой. Да и она сама следом примчится, ты же сказал?
- Бабушке, мама спала еще.
А если… Нет, искать кого-то из специалистов только время потеряем. Если бы точно знать что именно задело. Если что серьезное – сердце, аорту, печень то мы в любом случае не успеем. А если успеем, то сумеем поддержать до приезда нужных специалистов. Поэтому лучше позвонить маме, чтобы она ждала от нас информации и организовала потом нужную помощь.
Дозвонился с третьего раза, как и предвидел Марк - мама уже собиралась выезжать следом. С трудом уговорил остаться, в конце концов, она услышала мои аргументы. Но сказала, что сразу будет готовить хирургов и реанимационную машину, чтобы выехать моментально, как станет что известно. Возможно из Славянска и раньше поступит информация, чем мы доедем. Лишь бы это было не печальное известие…
До таможни домчались за час. Хорошо нигде не тормознули за превышение скорости. Нагло вклинились в голову очереди, я сразу вычислив старшего смены отвожу в сторонку. Объяснил ситуацию, сунул в руку сложенную купюру.
- Колесов? Забери, - капитан отдает назад деньги. – Сейчас всё сделаем, мой племянник у твоего отца лечился. Если бы не он, то малого не было бы уже.
Оформление заняло ровно две минуты. На второй таможне задержались чуть дольше, там от денег не отказались, но пришлось ждать, пока появится проезд в заторе из машин. Мчимся дальше. Хотя мчимся громко сказано, скорость пришлось снизить, иначе просто лишимся колёс. Ямы порой в полколеса глубиной, Марк проявляет чудеса слалома. Связь временами появляется, но дозвониться никому не успеваю, как снова пропадает. Еще часа три как минимум по такой дороге ехать, лишь бы успеть!
Четыре блокпоста проскочили легко, нас только попросили показать документы и открыть багажник. На пятом, перед Дебальцево, ополченец в казачьей форме с нашими паспортами направился к стоящему у обочины потрепанному джипу с камуфляжным окрасом. Мы с Марком было напряглись, но возвратившийся вместо казака военный быстро успокоил:
- Нас попросили вас сопроводить, чтобы без помех доехали. Меня Темраз зовут.
Протянул руку, поочередно назвались тоже. Похоже абхазец, типичная внешность и имя. Камуфляжные брюки, рубашка защитного цвета без погон, высокие ботинки.
- Темраз, а как там отец, не знаешь? – в первую очередь спросил Марк
- Нет, я вообще не в теме, мне позвонили, попросили подождать вас и проводить, я из Луганска ехал, - пояснил Темраз. – Давайте за нами, только сильно не гоните.
Следом за джипом ехать оказалось легче, они дорогу знали: где можно прибавить скорость, а где осторожно. Тем не менее ушло два часа пока добрались. Нас сопроводили до самой больницы, возле которой мы сразу узнали Тойоту отца. Поблагодарив Темраза, бегом мчимся в приемное отделение, откуда нас направляют в хирургию. А там, видимо предупрежденный звонком из приемного, у входа встречает дядя Юра. Сразу успокоительно выставляет вперед ладони:
- Жив! Состояние плохое, без сознания, подключен к аппарату искусственного дыхания, но жив!
- Давай к нему! – требую я. – Пусть только попробуют не пустить!
- Пустят! – успокаивает дядя Юра. – Тут заведующий знакомый оказался, учился вместе с Сашей в институте.
По пути к палате рассказал остальное. Что ранение в правый бок, повреждена печень и легкие, другим осколком перебита нога, но это не критично. Заведующего тоже ранило, но легко – в руку, а ему самому повезло – мимо просвистело.
- Настя в курсе, машина со спецоборудованием и специалистами уже выехала, - дополнил он уже в самой палате.
Отец лежал опутанный проводами и датчиками. Какой-то древний аппарат качал воздух, как бы не самоделка местных умельцев. Лицо заострившееся, бледное.
- Что в капельнице? – интересуется в первую очередь Марк у сидящей рядом медсестры.
- Физраствор с глюкозой, - неуверенно отвечает она, не совсем понимая, кто мы.
- А кровь?
- Уже. У меня брали и еще трое сдавали, - подсказал дядя Юра.
Медсестра оказалась ответственной, пока не пришел врач и не дал разрешение - не позволила нам ничего делать. А дальше мы четыре часа, пока не приехала мама с командой, поддерживали в папе жизнь. Я стимулировал работу сердца, а Марк заживлял поврежденные участки. Много конечно не удалось, но прыгающие до этого пульс и давление немного стабилизировались. Самостоятельное дыхание, к сожалению, пока невозможно. Дышать то он мог, но повреждена большая часть легких и они не справлялись самостоятельно с задачей. При отключении аппарата (пока подключали к привезенному, современному) давление резко поднялось, хотя до этого было пониженное. Нехватка кислорода в крови вынудило сердце ускоренно подавать нужный ингредиент в клетки. К счастью все восстановилось после подключения аппарата. Но на этом хорошие новости закончились. Обследование выявило кровотечение из печени и отца сразу увезли на повторную операцию. Нас с Марком не допустили, так как врачей и так было не протолпиться, поэтому мы сидели и нервничали рядом с операционной. Всего около шести часов! Наконец выходят, по эмоциям сразу чувствую удовлетворение сделанной работой.
- Будет жить! – подтверждает Кирилл Борисович, наш хирург из клиники. – Но теперь вам придется потрудиться.
Это мы с радостью! Сначала вдвоем, а потом поочередно дежурили круглосуточно у постели, постепенно восстанавливая ткани. Только на третьи сутки, рано утром, отец открыл глаза, как раз в моё дежурство.
- Горка, - если слышно прошептал он, – ты мне снишься?
- Спокойно па, молчи, я сам всё расскажу! – обрадовался я.
Много рассказать не успел, он опять уснул. Но уже веселее пошел на поправку, когда вечером я пришел менять Марка он был в полном сознании. Даже ИВЛ отключили по его требованию, хотя дышать еще было трудно.
- Ура! Теперь можем везти тебя домой? – спрашиваю в первую очередь. Тут реально страшно, слышать артиллерийские залпы и гадать – не прилетит ли сейчас сюда снаряд.
- Думаю да, - согласился отец. – Только я обещал медикаменты в больницу, нужно заняться.
- Да мама уже две фуры сюда доставила с лекарствами и перевязочными средствами, - опередил меня Марк с ответом.
- Тогда я спокоен. Правда есть у нас еще одна проблема, я вот Марику уже говорил…
- Главное ты жив, остальное всё ерунда! – Для меня в эти дни все мои проблемы стали такими незначительными, даже то, что Антонина может подумать, что я сбежал и рассказать своему папе для меня безразлично.
- Я ничего не вижу! – и уточнил на моё недоумение. – В смысле внутреннего виденья нет. Похоже, мой дар исчез. Не знаю смогу ли лечить, но увидеть причину болезни не получится.
- Может способность еще вернется, - Марк расстроенным не выглядит по этому поводу. – А если и не сможешь, ничего страшного. Хватит тебе работать, пора на пенсию – внуков воспитывать.