Александр Сафонов – Сын целителя (страница 30)
- Жить есть где или ездить будешь каждый день?
- Подстроюсь под график, есть варианты.
Права у меня есть и машина тоже, так что могу и ездить. Час сюда, час назад, не так уж и далеко. Хотя Лёшка, однокурсник, предлагал жить у него, совсем рядом с диспансером. Посмотрим.
Через пять минут знакомлюсь с коллективом. Человек пятнадцать и это не все еще. Большинство в возрасте, молодые только три медсестрички и два парня-санитара. Говорят: в психушках мордовороты работают, а парни худее меня.
- Алина, под твою опеку, введи в курс дела, - дает зав. отделением распоряжение одной из медсестёр.
Алина оказывается высокой, симпатичной брюнеткой лет этак под тридцать. Молча кивнула на слова начальства, но в эмоциях чувствую, как она мысленно потирает ладони. Предвкушает, как будет расслабляться, пока молодой за неё вкалывает. Фамилию мою им не назвали, попросил главврача не говорить пока. Позже всё равно узнают, из бухгалтерии или кадров просочится информация, но хоть немного поживу спокойно. Мне то, месяц всего практики.
Получив указания на смену расходимся, я плетусь за Алиной. А фигурка у неё ничего, похоже еще не рожала, хотя кольцо на пальце присутствует. Рука так и тянется к задним полушариям. У меня уже полгода секса не было, да и вообще последние два года с этим напряженка. С Асей так и не стал возобновлять отношения, хотя она до сих пор на что-то надеется.
- Как тебя, Гоша? – повернулась ко мне Алина, успев заметить, куда мысленно тянется мой взор. В глазах блеснули искорки самодовольства. – Сейчас халат тебе подберем и обувь. Размер какой?
- У меня с собой, - приподнимаю пакет с одеждой. Знаю по опыту, во что меня могут тут одеть. – А зовут Егор.
- Опытный мальчик! – похвалила Алина. – А что тебя к нам занесло? Плохо учился?
- Почему плохо? Хорошо. Специализируюсь по психиатрии, вот и послали по профилю.
- Понятно. Капельницы ставить сможешь? А то был тут в прошлом году тоже студентик, так от вида крови в обморок падал, - усмехнулась Алина.
- Я кровь тоже не люблю, вот и не пошел в хирургию. А капельницы ставил. Прошлая практика в роддоме была, экстрим еще тот. Лучше уж психи, чем беременные.
- Согласна, наш контингент, если что, всегда успокоить можно, да и жаловаться они не станут. И зарплата у нас выше.
- Хватит болтать, работать когда думаете? – прервала нас старшая сестра, упитанная с бровями как у Брежнева. – Егор, переодевайся быстренько и ко мне. Почерк у тебя хороший?
- Марина Ивановна, его мне поручили! – попыталась возразить Алина.
- Успеешь над парнем поиздеваться, я вот в отпуск уйду, отдохнёте.
Почерк у меня не очень, но это не помогло. До вечера запрягли с документацией, старшая сестра перед отпуском хвосты зачищала. Так что с работой и контингентом знакомлюсь только на следующий день. Алине теперь никто не мешает меня эксплуатировать. Сидит на посту, то есть за столиком в коридоре, а я мотаюсь по её поручениям. Контролирую больных, готовлю лекарства для выдачи, размещаю поступивших, вывожу на прогулку. Особо беспокойных нет, только одной новенькой мерещатся пауки. Я предположил у неё арахнофобию, на что Алина посоветовала не умничать.
- Уколи галоперидол, сразу все фобии пройдут. Попроси Семеновну помочь, а то можешь сам не справиться.
- Почему галоперидол сразу? Может диазепам? – предлагаю я.
- У нас только он бесплатный. Еще аминазин есть. Вот если родственники принесут другие лекарства, тогда и будем по предписанию лечить.
Помощи не потребовалось, пациентка не сопротивлялась. Наоборот, даже расстроилась, что укол внутривенный, а не в попу. По-моему у неё еще и нимфомания. Ну, галоперидол это тоже вылечит!
Больные постепенно ко мне присмотрелись, начали подбивать клинья. Женщины при виде меня как бы незаметно оголяют коленки или плечи, мужики просят закурить или позвонить. Один парень набрался наглости стал предлагать мне кольцо (бижутерию), за бутылку водки. Предложил ему аминазин бесплатно, сразу отвязался. Молодёжи много, наркоманы, шизофреники, по направлению из военкомата. Большинство выглядят вполне адекватно, пока не присмотришься внимательнее. Вот тех, кто косит видно сразу. Даже я легко могу определить, зачем их держат тут? На этот счет Алина просветила: положено 30 дней проводить экспертизу, даже если диагноз известен сразу. Наркоманы есть как на принудительном лечении, так и на платном. Платное неофициально, то есть деньги получает начальство, но все об этом в курсе.
- Егор, а я тебя знаю! – подошла девушка. Лет семнадцать, могла бы быть симпатичной, но вид портит явно заторможенное выражение лица. Да еще и прическа дурацкая – куча мелких косичек.
- Разумеется, знаешь, я же тут работаю, - говорю ровным голосом, не раздражаясь, не улыбаясь. Улыбаться нельзя, одной улыбнулся сдуру, так она всем стала говорить, что я её парень.
- Нет, я у вас в клинике лежала пять лет назад. Ты у нас в палате лечил девочек.
Чёрт! Вот так и сохрани инкогнито!
- Таня, посмотри сюда, - достав авторучку с нагрудного карманчика, делаю несколько движений у девушки перед глазами. – Не бойся, всё хорошо, ты расслаблена, у тебя все прекрасно. Смотри на меня, я санитар Егор, а не тот мальчик, которого ты знала.
Потратил на неё минут десять, кажется получилось. Хорошо, что время обеда, и других больных рядом не было. Зато всё видела Алина со своего поста:
- Чем это ты занимался? – подозрительно прищурилась на меня, когда я подошел, повинуясь её жесту пальчиком.
- Успокаивал девушку. Метод внушения, что такого?
- Смотри мне, осторожнее с девушками. Они тут дуры, дуры, а как замуж выскочить по залёту все знают. Не успеешь вынуть как в ЗАГС потянут.
- Не, мне девушки постарше нравятся, - делаю невинное выражение лица, уставившись в вырез халатика.
- Это ты меня старой назвал? – Алина стала медленно подниматься со стула.
- Разве я тебя имел ввиду? – почти искренне удивляюсь, пятясь на всякий случай назад.
- Так я тебе не нравлюсь? А-ну, стой! Ко мне я сказала!
Ага! Щас! С этажа не удерешь (ключи от входа у Алины), спасаюсь в столовой. Там как раз закончился обед, и персонал втихаря делит остатки. Я так резко врываюсь, что Анна Сергеевна (врач-психиатр) роняет мимо сумки банку со сметаной. Влетевшая следом Алина при звуке глухого «бымсь» резко разворачивается обратно.
- Вашу мать! У вас что, детство в жопе до сих пор играет? – это повариха баба Маша. Анна Сергеевна пока потеряла дар речи. – Ладно студент пацан, а эта кобыла здоровая? Маринки нет, так свободу почувствовали?
Пришлось мне драить полы в столовой. Вообще это в обязанности не входит, но провинился – отрабатывай. В самом разгаре творческого процесса слышу крики в холле у телевизора. Осторожно выглядываю. Сцепились две пациентки, точнее одна из них таскает за волосы ту самую Таню с дредами. Миша, санитар, уже рядом, пытается разнять, но пока не получается. Бегу на помощь. Втроем (Алина тоже подоспела) пытаемся разжать пальцы, стиснутые на косичках. Таня визжит, Алина кричит, Миша матерится. Нападающая что-то шипит, кстати, это та самая, что меня в женихи записала. Это они что, меня не поделили? Тут подлетела Тихоновна, самая пожилая санитарка, ткнула двумя пальцами агрессорше в подвздошье, пальцы у той сразу разжались. Вот что значит опыт.
- В палату её! – командует Алина. На пару с Мишей тянем упирающуюся девчонку, укладываем на кровать, Миша профессионально фиксирует её ремнями. Возвращаюсь к Алине.
- Что ей, аминазин?
- Это тебе нужно аминазин колоть, - ехидно отвечает она. – Провоцируешь тут женское население. Построже с ними нужно, а то и изнасиловать могут. Вот послезавтра ночное дежурство у нас с тобой, готовься.
- Всегда готов! – салютую ей пионерским жестом.
- А Чернышевой трифтазин уколи, ей самое то будет, - подумав, дает указание Алина. – Потом отведешь Степанова на электрофорез. И новенькую нужно на флюорографию.
- Я еще полы не домыл!
- Так чего стоишь, шевелись давай!
Пожалуй, я не с больных начну практиковаться, а с Алины. А то она меня заездит. Вот в ночь и займусь!
После смены еду домой, завтра вечером только на работу. Задумался и чуть не задавил пешехода на зебре. И как полагается по закону подлости рядом оказались гайцы. Повинуясь указанию жезла сворачиваю на обочину. Пока жду не слишком торопящегося гаишника, обдумываю: платить или отмазываться? Обычно когда внаглую наезжают звоню крестному, но тут я действительно виноват. Затормозил на самой зебре, в пяти сантиметрах от перепуганной бабки.
- Сержант Ковалев, - представился полисмен. – Нарушаем?
Прямо чувствую, как он подсчитывает: сколько с меня содрать. Номера не блатные, пацан молодой, Мицубиси новая, значит бабки есть. Не, не буду платить, морда его не нравится.
- Разве? – преувеличенно удивляюсь. – Что именно я нарушил?
- Как что? – не менее сильно удивляется моей наглости сержант. – Чуть не задавил пешехода и еще спрашиваешь?
- Так не задавил же! Где пешеход, где видеозапись? Как вы протокол составлять собираетесь?
Бабка уже исчезла, камеры тут нет, так что сержант на какое-то время онемел. Потом пришел в себя, и диалог у нас затянулся. На предложение проследовать в их автомобиль отвечаю отказом, на требование открыть багажник тоже. Только в присутствии адвоката. Спектакль затянулся, напарник мента привел даже двоих свидетелей, но я уперся. Не знаю, чем бы закончилось, но меня узнал прибывший им в подкрепление старлей. Не так давно он тоже пытался меня «подоить», но крестный ему объяснил политику партии. На этот раз он проверять не стал мои связи, сразу отпустили. Даже не извинились, козлы! Еду дальше, размышляя, что нужно быть внимательнее на дороге. Если давить кого, то только в безлюдных местах.