Александр Сафонов – Сын целителя (страница 18)

Глава 9

Очередная стычка с Эльвирой. Руслан и Игорь из нашей группы, устроили небольшой взрыв в лаборатории, а я стал их защищать. Дело в том, что реактивы кто-то поменял местами: хлорную и азотную кислоты. Ну реакция и пошла не так, произошел небольшой хлопок. Эльвира вместо того, чтобы проверить действительно ли надписи на колбах не соответствуют содержимому, набросилась на меня. Неудивительно, у нас с ней с первого дня антипатия. А после посещения ФСБ я при всех объявил, что Эльвира стучит туда. Но химичка она хорошая, так что ничего не поделаешь. Получил только втык от мамы.

- Колесова к ректору! – в дверях лаборатории девушка, видимо, стучалась, но за шумом никто не услышал. На некоторое время недоуменная тишина, я первый сообразил, что вызов не связан с происшествием. Хотя камеры стоят почти везде. Подхватив свою сумку, отправляюсь на выход. Проходя мимо Эльвиры, не удержался:

- Думаю, не стоит выносить случай за пределы группы. Так или иначе, выяснится, что вина преподавателя, не следящего за своими реактивами.

Сверкнув черными глазами, химичка сдержалась от резкого ответа. Представляю чего ей это стоило, но видимо понимает, что неправа.

Сергей Михайлович, как Юлий Цезарь – делает сразу несколько дел одновременно. Пишет что-то на клавиатуре ноута, говорит по телефону, пьет кофе, еще и телевизор на стене включен. Правда без звука. И на меня хватило внимания – кивнул головой на стул напротив. Минут через пять, окончив разговор по телефону,  обратился ко мне:

- Слушай Егор, тут такое дело, мне позвонил Андрей. Тот, который директор нашего отделения ФСБ. Просит тебя оказать им помощь. Никаких претензий к тебе с их стороны нет, сможешь – поможешь, нет – никаких вопросов. Что за дело не знаю и знать не хочу.

-Ну да, претензий нет, а дело есть. С подшитыми доносами, - не преминул съязвить я. 

- Вот и поговоришь с ним по этому поводу. Он мужик хороший, да и, я уверен, что дело не по его команде завели. Он вообще полгода только глава у нас. Нет, я тебя не напрягаю, решай сам. Не хочешь – не ходи, - однако, судя по интонации, ректор предпочёл бы, чтобы я согласился.

- Ладно, только отцу позвоню, поставлю в известность, - вздохнул я.

Отец не возражал, через час подхожу к уже знакомому зданию. Особо не торопился, им нужно, не мне. На входе оказалось, что я не знаю к кому мне, пришлось звонить ректору, уточнять. Он перезвонил своему Андрею, и через пару минут за мной спустились. Стройный мужчина в костюме с галстуком.

- Колесов? Документ есть какой-нибудь? – спросил он, подав руку для пожатия.

- Студенческий только.

- Сойдет, дай, пусть отметят. А то обратно не выпустят.

- Я тогда и не стану входить, - проворчал я, отдавая студенческий дежурному.

Мне выписали пропуск, поднимаюсь с сопровождающим на второй этаж. Постучав, входим в кабинет с цифрой два вместо таблички. 

- А, Егор! – навстречу приподнялся из-за стола моложавый мужчина с легкой сединой на одном виске. Протянул руку. – Андрей Николаевич, можешь просто – Андрей. Ты меня не помнишь? Пять лет назад я у вас лечился.

- Нет, не помню, – пять лет назад я еще не занимался больными.

- Присаживайся. Чай, кофе?

- Если разговор долгий, тогда кофе, - я еще не завтракал сегодня.

Распорядившись о кофе и бутербродах,  Андрей чуть помолчал, собираясь с мыслями.

- Понимаешь, тут такое дело. Только не воспринимай как попытку изучения твоих способностей. Нам на самом деле нужна твоя помощь.

- Расскажите. Смогу – помогу, - почему не помочь, если в силах. Я рад любой возможности проявить себя кроме медицины.

- К нам обратились коллеги из Северной Осетии. Думаю, ты слышал про теракт во Владикавказе? Так вот, у них есть подозреваемые, но они признавать вину не спешат, а с доказательствами не густо. Как думаешь, сможешь чем-то помочь?

- Даже не знаю, в таком амплуа пока не приходилось выступать, - чуть растерялся я. Случай с банком совсем другая тема. – Что я могу конкретно сделать?

- Присутствовать при допросах, определять: правду говорят задержанные или нет. Если сможешь их чем-то шокировать, выведать, ну я не знаю, каждая мелочь может иметь значение.

- Так вы мне предлагаете в Осетию ехать? – только сейчас дошло.

- Да. Дорогу, питание, проживание оплатим, с институтом решим. Хотя что это я, ты и сам договоришься. Не получится ничего – не страшно, значит не твоё это.

Соглашаюсь не сразу. Уточняю сначала, нужно ли давать подписку, будут ли оформлять меня внештатным сотрудником и прочие детали. Только когда получил стопроцентную гарантию, что буду в роли независимого советника, согласился. Потом еще больше часа беседовали на другие темы. Андрей оказался довольно приятный человек, я это сразу почувствовал. Нет в нём гнили, присущей некоторым чиновникам. Вспомнили и Селиванова, как оказалось его уже перевели в Семикаракоры, с понижением в должности. Ошибся я, когда говорил, что через полгода. 

Домой меня доставили на служебной машине. Поставил родных в известность о договоренности. Ожидаемо никто не стал возражать, даже обидно. С детства меня считают неуязвимым суперменом, никогда не волнуются, если долго нет дома. А я чаще других попадаю в приключения, точнее приключения меня сами находят. И очень редко интуиция меня предупреждает об опасности. С возрастом теряются способности, вот даже деда не смог уберечь. Было чувство, но смутное.

Вечером позвонила Вика. Андрейка лежит у нас в клинике, сильное подозрение на туберкулез. Анализы не показывают, но клиническая картина похожа. Редчайший случай, когда у нас никто, в том числе и отец, не смогли сразу поставить диагноз. Нужно мне еще его посмотреть, было какое-то непонятное чувство. Ну это после Осетии.

Следующим вечером Марк привозит меня на вокзал. Впервые еду сам далеко. Казалось бы, уже не маленький, скоро восемнадцать лет, а никуда не ездил один. Еще и предчувствие плохое. Когда это закончится, чувствую неприятности, а понять, чего ожидать - не могу.

- Давай, братан, покажи им там, как нужно преступников ловить! – у Марка хорошее настроение.

- Ты тут тоже от работы не отлынивай, - обнимаемся на прощание. Почему я в детстве его не любил? Ревновал? Нет. Не понимаю.

На перроне у поезда меня ожидает помощник Андрея, Игорь, вчера познакомились. Вручил мне билет и деньги на питание в дороге. Предлагали вчера выписать мне документ на всякий случай, но я отказался. Сначала удостоверение внештатного сотрудника, потом секретного агента… Ну их. Записал только телефоны, по которым могу позвонить, вполне достаточно для решения любой проблемы. Вагон купейный, проводник – молодой парень, еще трезвый, но, чувствую, ненадолго. У меня 13 место, то есть четвертое купе. Внутри одна женщина, поздоровался, бросил сумку на свою полку. Может сразу верхнюю занять, придёт сейчас какая-нибудь бабушка? Нет, подожду. Украдкой осмотрел попутчицу: типичная тёмная, не старая, лет 35. Волосы черные, но не цыганка, просто брюнетка. Сказал бы красивая, но есть в ней что-то отталкивающее. Опасность от неё исходит, как от большинства тёмных. Достал учебник, уткнулся. Отпустить меня отпустили, но зачёты все равно сдавать придётся. И мама не поможет.

Поезд дёрнулся, путешествие началось. Никто больше не сел, возможно на следующей станции, купили заранее билеты.

- Нет, больше никого не будет, - неожиданно подала голос попутчица.

- Простите?

- Я говорю, что никто больше с нами не поедет. Ты ведь об этом подумал, Егор?

- Где не поедет? В купе, в вагоне, в поезде? – прекрасно её понял, тяну время, чтобы прийти в себя. Вижу я её впервые, это сто процентов, к органам она отношения тоже не имеет. Но осведомлена о моей личности и неспроста тут оказалась. Журналистка? Холодно. Клиентка для клиники? Если и так, то не она, а кто-то из родственников. Она-то здорова как лошадь.

- Не ломай голову, меня ты не знаешь. Зови меня…, допустим, Клер. Всегда хотелось экзотическое имя, - явно наслаждается моей растерянностью собеседница. Пытаюсь сконцентрироваться. Только сейчас понимаю, что причина внутренней сумятицы не просто в неожиданности, а и в воздействии на мои органы чувств.

- И что вам от меня нужно, Клер?

- Просто поговорить. А вот в зависимости от результатов разговора…, но это потом. 

Вошел проводник, забрал билеты, спросил о желании чая-кофе. В один голос ответили – кофе. Передышка дала мне возможности успокоиться и поставить мысленную защиту от воздействия. Когда-то Алим учил, но до сих пор не пригодилось.

- Кто вы, Клер? – продолжаем, как только вышел проводник.

- Позже. Пока это тебе ничего не объяснит. А поговорить я хочу сначала о твоём отце.

- Вот как? – Всё - таки, ей нужно кого-то лечить. Мужа, брата. Маловероятно, что ребенка, у неё детей, как я чувствую, нет, да и ребенка к нам не так уж трудно устроить.

- Да. Мне не нужно никого устраивать к нему в клинику, - снова словно прочитала мои мысли Клер. – Речь пойдёт о том вреде, который он совершает своей неконтролируемой деятельностью. Да и ты с братом, но в меньшей степени.

- Вред? Вы имеете ввиду лечение больных?

- Именно. Не всех, а только безнадёжно больных. Ты никогда не задумывался над тем, что всё в мире имеет свой смысл, гармоничность и упорядоченность? Если человек загрязняет природу, она в целях защиты отвечает ему болезнями и стихийными бедствиями. Численность животных регулируется количеством выросшего корма или хищниками. Во время войн увеличивается количество рождённых мальчиков. Не кажется ли тебе, если кто-то умирает, значит так нужно. Или он выполнил свою миссию на Земле, или его дальнейшее существование может угрожать благополучию остального общества. Излечивая тех, кто должен был умереть, твой отец нарушает не только гармонию во вселенной, но и изменяет ход истории. А это чревато большими бедами.