Александр Сафонов – Кадеты (страница 43)
Отец не понимает моей настойчивости с датой, его больше интересует возраст этой иконы. Но разрешения провести экспертизу ему точно никто не даст, даже дотронутся до иконы и то нельзя. Но все в один голос уверяют, что икона старая, лет сто пятьдесят это как минимум.
Обратно еду уже чуть веселее, месяц это допустимый для меня период, завтра же отправлюсь в проверочную вылазку в двадцать девятый год. Вяземскому должно быть 22–23 года, заодно узнаю, чем он занимался в это время.
– Эрика, тебя домой? – уточняет отец.
– Нет, я с Ромой! – потом шепчет мне на ухо. – Маме сказала я у Дианки. Ты же не возражаешь?
Я не возражаю, неизвестно будет ли у меня еще возможность переспать с мулаткой. А то, вдруг возвратившись, окажусь девочкой. Интересно, мне дали имя еще до того, как узнали пол, а если бы была девчонка? Романа? Ромуальда?
По приезду отключив телефон, уделил все вечернее и ночное время Эрике. Сто лет ведь никого не было! А если застряну там, то еще столько же не будет. В результате утром измотанный и невыспавшийся.
– Давай тебя перекрасим и прическу поменяем, – предлагает Эрика. – Тогда тебя не узнают и никуда ехать не придется. У меня подруга в салоне работает, могу записать.
– Думаешь? – с сомнением смотрю в зеркало. – Если сделать блондином, пожалуй может прокатить. А долго краситься?
Красили недолго, стрижку дольше делали. Осветлили и брови, предлагали даже интимную стрижку. Эрика сказала, что сама мне сделает «там» прическу. Себя я не узнал в результате. Осталось изменить голос для надежности, но это сложнее. Селина, подруга Эрики, посоветовала говорить чуть медленнее, растягивая слова. Потренировался, как по мне неплохо получается. Можно отправляться в «Хронограф»
– Не жди меня, после возвращения мы с тобой уже не будем знакомы, но я постараюсь добиться твоего расположения, – прощаюсь с Эрикой.
– Я бы тебя не отпустила, но мама это святое, – Эрика обнимает меня за шею. – Я обожаю белые каллы и розы, вообще всё белое. Это чтобы тебе легче было познакомиться со мною. Еще люблю испанские вина и морепродукты, от приглашения в испанский ресторан я не откажусь. А если предложишь слетать на каникулах в Барселону то я твоя!
– Тогда до встречи в будущем!
Менеджер в «Хронографе» та же самая. На лице отрепетированная улыбка, ни капли узнавания. Стараясь говорить как прибалт обсуждаю условия.
– Я вот в Луганске первый раз попробовал, мне понравилось. И персонаж интересный, хотел бы узнать, что с ним в дальнейшем произошло. У вас также есть тариф один к двадцати четырем?
– Да, разумеется, все наши филиалы работают одинаково. Ваш паспорт, пожалуйста и карту клиента!
– Ой, а паспорт я забыл! Разве карты недостаточно, мне далеко возвращаться и сегодня тогда уже не успею.
После недолгого сопротивления вопрос улажен, заказываю два часа в 1929 год. Двое суток будет вполне достаточно, чтобы разведать обстановку. Угадать с первого раза не надеюсь, зато сразу смогу отправиться повторно в нужное время. На этот раз отправляюсь неподготовленным, ничего не знаю про этот год. Но мне историю не менять, я эгоист, мне важна моя семья.
Глава 17
Детский плач. Откуда взялся ребенок? В офисе кроме меня посетителей не было. Или я уже… Открываю глаза. А я надеялся, что меня разбудит Артур, своим – «Вяземский»! Взамен только захлебывающийся плач ребенка, причем где-то близко. Встаю с продавленного кожаного дивана, лежал одетым и даже обутым! Солнце светит в окно, форточка открыта, за окном запыленная листва, судя по всему сейчас лето. Комната ничем особым не выделяется, только отсутствие техники указывает на прошлый век. Успокоит кто-нибудь этого ребенка? Прохожу в соседнюю комнату, откуда доносится плач. В детской кроватке, держась за прутья, стоит маленький мальчик, не более двух лет от роду. Что мальчик, видно, так как он в одной коротенькой маечке. При виде меня заревел еще громче. Нет, я с детьми такого возраста обращаться не умею! Разворачиваюсь, иду искать помощь, за спиной на несколько секунд утихло, возможно от удивления моим нестандартным поступком, потом возобновилось с еще большей силой. Кухня маленькая и тоже пустая, в смысле – людей в квартире не наблюдается. Я что, отец одиночка? Только сейчас вспоминаю: кто я и зачем здесь, ребенок совсем с толку сбил. Бросаюсь к зеркалу, по пути проверяя, что у меня в штанах – уж не мать ли я одиночка! Слава богу, не мать! Лицо в зеркале незнакомое, но сходство с подростком Вяземским несомненное. Парень – брюнет, с короткими, чуть вьющимися волосами, возраст совпадает. Остается дождаться мать этого ребенка и прояснить обстановку. Но если не успокоить малыша я скорее дождусь милицию или соседей.
– Ну, чего тебе нужно? – подхожу к кроватке. Ребенок на меня не реагирует, ручки не тянет, продолжает орать. Из моих ограниченных знаний в выращивании детей, могу предположить: он хочет есть или обделался. Характерного запаха не слышно, а кормить его я не рискну.
– Иди ко мне, – попытка взять на руки оказалась успешной, возможно сработали врожденные навыки этого тела. Видимо этому засранцу нужно было только внимание, потому что сразу притих. С ребенком на руках провожу дальнейшую разведку. Газета «Правда» на подоконнике датирована июнем 1929 года, но выглядит довольно старой. Выглядываю в окно: местность незнакомая, вид на внутренний двор в котором довольно оживленная жизнь. В луже у дома резвятся ребятишки, у подъезда на лавочке бабки сплетничают, а ведь всего семь утра, если верить солнцу и часам на руке. Часы, кстати говоря, не из дешевых, «PAUL BUHRE», если мне не изменяет память, делались в Швейцарии. Да и одет я солидно – пиджак, галстук, не иначе при должности. Или как вариант – блатной вор или бандит.
Услышав звук открывающейся двери, иду в коридор. Уже догадываюсь, кого я увижу, как догадался о происхождении мальчика. Не ошибся, Маша совсем не изменилась, разве что чуть грудь подросла и попа.
– Доброе утро, – на всякий случай здороваюсь, нужно же как-то начать беседу. Кто знает, когда мы виделись.
– Вообще-то уже вечер. Ты что, спал?
– Ага, немного придремали с Мишей.
– Ясно. Спасибо что согласился посидеть с ним, больше я тебя не задерживаю. Ты же так торопился! – с заметной иронией говорит Маша.
Знать бы еще, куда я торопился! В любом случае мне некуда идти пока не проясню обстановку.
– Ничего, успею. Кофе выпью, поболтаем. – Прохожу вслед за Машей на кухню, все так же с ребенком на руках.
– Кофе? – удивленно подняла брови Мария. – Ты же знаешь, что я его не пью. Нужно было с собой приносить. Могу предложить чай, но только скоро мама придет. Ты горишь желанием с ней пообщаться?
– Ну не особо, – пытаюсь понять крупинки полученной информации. Судя по всему, я тут не живу, а присмотрел за сыном по просьбе Маши. И с тещей у меня неважные отношения. Но куда мне идти, вот вопрос! – Слушай, а ты крестного Миши давно видела?
– Откуда ты знаешь? – удивление Маши несоизмеримо с вопросом.
– Что именно?
– Что я крестила Мишу и что крестный… А ты кого собственно имел в виду?
– Артура разумеется, или кто другой крестный?
– Он. И ты так спокойно спрашиваешь? – продолжает удивляться Маша. Палюсь я по полной, но что делать, правду я могу только Артуру говорить.
– Так ты знаешь где он? – ставлю вопрос конкретно.
– Зачем тебе знать? Или надумал помириться?
– Да! Я был неправ и хочу извиниться! – радуюсь, что хоть что-то проясняется.
Маша задумчиво покачала головой, продолжая выкладывать из корзинки продукты. Молоко, хлеб, маргарин.
– Так ты мне поможешь его найти? – не дождался я ответа.
– Я не уверена, что он захочет с тобой общаться. Но если ты на самом деле осознал…
– Да, осознал! У меня один друг и я не хочу его терять!
– И тебе понадобилось пять лет, чтобы это понять?
Пять лет в ссоре? Что за кошка между нами пробежала? Но в любом случае без его помощи мне не обойтись. С трудом дожимаю Машу, она называет адрес.
– Гольмана? А это где? – такой улицы не помню.
– Она Старопочтовой называлась раньше, ты должен знать. Спросишь у своей Нюсечки!
Ага, Нюся оказывается уже «моя», вот почему я тещи боюсь. Только где ее искать…
– Ну пока сынишка! – целую Мишу и передаю Маше. У той очередной шок.
– Ты точно заболел! Мамы тут нет, зачем спектакль играть?
– Я зайду завтра, ладно? – нужно уходить, пока меня не раскрыли. – Ты во сколько будешь?
– Зачем?
– Разговор есть!
Что же за отношения у нас такие непонятные? Если и Артур не захочет со мной общаться, то не знаю что и делать. Где я буду Нюсю искать? Интересный тип этот Вяземский: с другом поссорился, ребенка заделал и ушел к другой. Или он и был такой гнилой, просто я этого не знал. Но его жизнь я не собираюсь проживать вместо него, мне бы со своей разобраться.
С помощью расспросов прохожих нахожу нужную улицу. Дом тоже легко нашелся, а вот квартиру искал долго, пока дворник не направил в подвал. Артур что, бомж? Подвал выглядит жилым, такие же двери, как и в квартирах наверху. Вот и нужная 13а, стучу. Двери открывает незнакомый парень лет семнадцати, глаза при виде меня округляются.
– Ростислав Аркадиевич?
– Можно не так официально. Артур тут живет?
– Артур? А, вы Сёму хотите видеть?
За спиной парня появляется легко узнаваемая фигура. Я чуть не бросился его обнимать, вовремя вспомнил об их конфликте. Мне что теперь, извиняться за то, чего не делал? Выражение лица Артура скорее удивленное, чем враждебное, возможно Маша преувеличила масштаб трагедии.