Александр Сафонов – Кадеты (страница 21)

– А он тут при чем? Тебе ведь от него ничего не нужно.

– Так то оно так, но мало ли, – отвечаю туманно и перевожу на другое. – А вы из Киева, ты говорила, приехали?

– Да, мы с мамой там жили, а папа по разным местам воевал. Когда его сюда после госпиталя назначили, он за нами заехал.

– Он, наверное, офицером был? Ну, при царе? – прощупываю почву. – Если не секрет конечно.

– В семнадцатом году унтер-офицером был. Но он член партии большевиков с двенадцатого года, его сам Лев Борисович Каменев принимал.

Да уж, стремительную карьеру это обеспечило, но боюсь, в 37-м ему все припомнят. Говорить об этом конечно не стал, до 37-го у ее папы будет много возможностей досрочно умереть.

Уговорил Машу вернуться за стол. Встретили нас без комментариев, как раз расспрашивали Шило, то есть Ваню о его жизни. Я их жизненные эпопеи уже знаю, примерно похожи: смерть родителей от тифа или голода, приют, бродяжничество.

– А ты, Ростислав, – обратился ко мне комдив. – В каком заведении успел получить образование?

– Увы, до всего приходилось своим умом доходить, – вздыхаю неподдельно, правда, по другому поводу. – Хотя попадались на дороге жизни неплохие учителя.

– И они научили тебя давать уклончивые ответы? Кстати, ты говорил Маше о нашем однофамильце, как его имя-отчество, не помнишь? – тон ровный, без особой заинтересованности, но сам вопрос вызывает мою настороженность.

– Григорий Вяземский, он мой ровесник, а отца его, кажется, Аркадий зовут. Он есаул вот сына и отдал в корпус. Мы кадетам яблоки продавали, так и познакомились, а две недели назад их в Новороссийск увезли.

– Аркадий Вяземский? – наморщил лоб комдив. – Не слыхал. Не думаю, что он наш родственник. Мои родители учителя, есть в родне купцы, но по военной части один я пошел. А так однофамильцев некоторых встречал среди офицеров.

– Я слышал, что поезд с кадетами остановили красноармейцы и многих расстреляли, – делаю рискованный ход

– Не может такого быть! – нахмурился собеседник. – Это белогвардейская пропаганда! Выставляют нас жестокими зверьми. Мы не воюем с женщинами и детьми! От кого ты это слышал?

– На рынке мужик рассказывал, он как раз на той станции был. Кажется Староминская.

– Ты следующий раз таких рассказчиков патрулю сдавай, чтобы не сеяли смуту среди народа!

– Хорошо, так и буду делать, – покладисто соглашаюсь я.

– Ростислав, а твоя как фамилия? – подключилась к допросу Антонина Ивановна.

– В деревне нашу семью называли Гончарами, не знаю, кличка это или фамилия. А когда мне восемь лет было, все кроме меня, угорели ночью, а я у крестной ночевал. Крестная у себя оставила, но заставляла работать, вот я и удрал. Бродяжничал потом, с цирком-шапито выступал.

– Клоуном? – догадалась Маша.

– Да. А потом цирк распался, мне вот Гектор в наследство остался. Можно он у вас пока побудет, нам хозяйка не разрешает его держать?

– Можно конечно, – озадаченно смотрит на меня комендант. – А все-таки, где ты говорить правильно научился, читать-писать тоже ведь умеешь? Не похож ты на крестьянина. Про гейш вон даже знаешь.

Посмотрел на покрасневшую Машу.

– Читать по вывескам учился и в цирке были грамотные, помогли. Пишу с ошибками. А знаю много, так это у нас фокусник был, Амаяк Акопян, он много чего рассказывал, я и запомнил.

Кажется отмазался, не полностью, но поверили. Для белогвардейского шпиона я слишком молод, а кадетов всех вывезли, чего бы им сюда возвращаться. Хозяин, утратив ко мне интерес, сослался на усталость и ушел в свою комнату.

– Имя у тебя не совсем крестьянское, – делает еще попытку Маша.

– А это отец Фёдор у нас был оригинал, выбирал самые редкие имена. Мне еще повезло, а то моего меньшего брата, царство ему небесное, назвал Акакий. Вот как бы я жил с таким именем? Ласкательное Кака, да?

– Какашечка, – прыснула Маша.

Дальше разговор зашел о нашей торговле, о том, чем могут нам помочь. Я на помощь не напрашивался, но и отказываться не собираюсь. Как оказалось, Антонина Ивановна назначена уполномоченной по образованию, в ее круг обязанностей входят и приюты и школы, то есть всё связанное с детьми и подростками. Анюта разговорившись поведала ей много интересного о порядках в городском приюте, теперь там шороху наведут. Пусть власть и сменилась, но учителя и воспитатели, скорее всего, остались прежние. А может быть и нет, в этом вопросе я пас.

– Пожалуй, нам пора, – дождавшись, пока настенные часы покажут восемь, заявляю я. – Завтра рано вставать, работать.

– Вас отвезет Василий, наш водитель, – говорит Антонина Ивановна. – Опасно в темноте ходить, бандитов много. А чем тебе помочь, я еще подумаю. Нам обещают выделить фонды на открытие школ и для детей-сирот, сейчас я как раз занимаюсь учетом. А твой друг, он кто, что-то мы о нем забыли совсем?

– Артур? – мысленно чертыхаюсь, вспомнила таки. – Мы с ним в цирке вместе выступали, он акробатом. С ним мутная история, его цыгане украли где-то маленьким.

– А французский язык где он выучил?

– Какой там выучил! Несколько фраз знает, от того же фокусника набрался!

– А, ну хорошо, – отпускает, наконец, меня хозяйка.

Прощаемся у подъезда. Анюта упорно лезет между мной и Машей, словно мы на самом деле целоваться станем. Маша напросилась все-таки в гости, на послезавтра. Опять придется наводить чистоту и мыть всех. Нет, не так я представлял себе жизнь в революционной России!

Глава 9

– Верчу, кручу, обмануть хочу! Подходи не робей, получи сто рублей!

Пирожками теперь торгуют Нюся и Тяпа, я занялся более прибыльным бизнесом. Древним, как профессия проститутки. Три наперстка и шарик из гутаперчи, вот и весь инвентарь. Все приемы обмана в этой схеме мне известны, потратил несколько часов на тренировку и можно работать. Жора Кривой обеспечивает силовую поддержку, Шило предупреждает о патрулях, Артур работает на подхвате – подыскивает подставных, провоцирует пришлых зевак. Прибыль не сравнима с обычной торговлей, за вчера, например, я заработал 225 тысяч деньгами, два серебряных кольца, портсигар, тоже серебряный, карманные часы Elgin, пару калош! пиджак почти новый, пол мешка сушеной рыбы и бронзовый самовар в четверть ведра. Еще немного и впору открывать комиссионную лавку. Пиджак отдал Жоре в счет оплаты, а остальное пока в стадии реализации.

– А чё, не дуришь? Взаправду выиграть можно? – мужик за сорок, по виду железнодорожник или слесарь какой. То есть в справной, но недорогой одежде, бритый и слегка под градусом. Крестьяне те обычно бородатые и прет от них навозом.

– Так сам гляди, вот шарик, вот три наперстка, кручу у тебя на глазах. Ежели не слепой, то не проворонишь, – специально медленно перемещаю наперстки.

– А скоко ставить то?

– Да сколько пожелаешь! Угадал – получаешь в два раза больше!

– А давай! – махнул рукой мужик. Артур за его спиной делает знак – подставной. Без них никак, завлечь лохов непросто.

– Ставлю пять тышь! – мужик бросает купюру, ловлю ее на лету.

– Вот шарик, смотри внимательно, – демонстрирую шарик, пускаю его по прилавку, накрываю наперстком. Несколько неспешных оборотов, выстраиваю в ряд. – Угадывай!

– Вот тута! – указывает пальцем. Поднимаю, шарик на месте.

– Твои десять тысяч! – возвращаю пятерку, присовокупив вторую. – Давай еще?

– Не, хватит! Вовремя не остановишься, так без порток домой придешь! – скрывается в толпе, под завистливые перешептывания в толпе.

Все по уговору, пять он получает за работу. Надеюсь, отобьем кратно потраченное. Вон Артур сигналит глазами на интересного дядю: в кожаном плаще, но на чекиста не похож. Хотя козлиная бородка как у Дзержинского, сам вид чмошный. Дряблое лицо в оспинах, маленькие поросячие глазки. И при этом весьма упитанный, почти колобок. А портфель под мышкой выглядит соблазнительным.

– Не желаете сыграть, господин хороший? – улыбаюсь ему. – Просто развлечься, за символическую сумму. Поставьте сто рублей, на них все равно ничего не купишь.

– Интересные у вас тут развлечения, – кривится он. – Где ты деньги берешь, коли всем так раздаешь?

– Так не все глазастые! Особливо как примут горячительного, так в глазах двоится, поди угадай под каким из шести наперстков шарик! На том и зарабатываю.

– А поставь кто сто тысяч, чем отдавать будешь? – любопытствует толстяк.

– Да кто ж тут стоко поставит? – выражаю безмерное удивление. – А ежели у меня не достанет, вона соседи ссудят. – Киваю на стоящих метрах в двухстах менял, не так давно обосновавшихся и на нашем рынке.

– Да? Ну это я так спросил, столько ставить конечно не стану. Вот разве что за для интересу на пять тысяч також сыграем. – демонстрирует пухлый кожаный бумажник, извлекая оттуда купюру. Постараемся облегчить его от содержимого.

– Ваши пять, при выигрыше получите десять! – Пятерка исчезает в набрюшной сумке, наперстки чуть быстрее, чем первый раз, мельтешат перед господином. – Под каким?

Короткое раздумье, тычок в правильный наперсток. Шарик там.

– Ой, да вы меня сегодня совсем разорите! – горестно вздыхаю я. Достаю десять тысяч, держа их в руке предлагаю. – Еще разок?

– Нет, хватит! – решительно говорит будущий нищий.

– Делаю вам уникальное предложение! Я оставляю только два наперстка, угадать будет в два раза легче! А сумма все та же – выигрываете вдвойне! Не упускайте шанс сделать из десяти тысяч двадцать!