Александр Сафонов – Кадеты (страница 16)

– Сюда, – тянут за рукав.

Зажигаю зажигалку, так лучше. Подсвечивая проходим несколько метров. Чердак высокий, метра три или больше. А вот и их пристанище, куча тряпок вокруг печной трубы. Пробую рукой – труба теплая, люди богатые живут, дров не жалеют.

– Не страшно вам в темноте, – спрашиваю внезапно охрипшим голосом.

– Вместе не боязно, у нас и керосинка есть, – отвечает Нюся. – Керосина вот нет.

У них нашлась и пара кружек, а одну я с собой захватил. Разливаю настойку смородиновых листьев и разворачиваю сверток.

– Кушайте господа, чем бог послал.

После такого зрелища начинаешь ценить то немногое, что у тебя есть. Крышу над головой, кусок хлеба, возможность видеть и слышать. Не прошло и минуты, как исчезли последние крошки. Господи, сколько же они не ели? Придется брать их на довольствие, не смогу я спокойно есть сам, зная, что они тут умирают с голода.

– Что вы там разведали? – спрашиваю, когда они опустошили и чайник.

– Тяпа, гутарь, – распоряжается Нюся. Она тут самая старшая, если ей на вид лет двенадцать, то пацанам не больше десяти.

– Ну это, Гутя слыхал они в Луганск собрались, потом на Харьков, а дальше в Польшу, – шепелявя поведал лохматый Тяпа.

– Это точно?

– Жуб даю!

– Вижу, уже раздал половину, – передних у него нет, оттого и шепелявит. – А почему ты Тяпа?

– Потому что растяпа! – ответила за него Нюся.

– А Шило, потому что на месте не усидит?

– Угадал! – довольные ребята, смеются. Немного для счастья надо, наелись и ладно, а что завтра будет чего гадать.

Поболтал немного с ними, о себе неохотно рассказывают, все сироты, в приютах хуже, чем на воле, а умирают там не меньше. Так хоть на свободе. Печально, а главное ничем не могу помочь. Нам с Артуром самим неизвестно на что надеяться.

– Вот что ребята, сейчас мне пора, а завтра будет вам еще задание.

– И покушать? – тут же реагирует Нюся.

– И покушать будет. Утром увидимся.

Про себя подумал: если не вернусь в свое время.

Глава 7

Впервые за время нахождения в прошлом просыпаюсь сам. И к своему удивлению испытал облегчение, от того, что до сих пор нахожусь здесь. Это как, ожидаемое свидание так повлияло? Маринку Батееву, однокурсницу с которой у меня отношения, так ни разу не вспомнил.

Сквозь закрытую дверь слышно дразнящий запах жарящихся пирожков. Ильинична готовится на рынок. Нужно вставать, обсудить с ней один вопрос. А так не хочется выбираться из-под теплого одеяла! Артур горячий под боком, кровать то одна. Первую ночь валетом спали, чтобы и я не заразился, а эту уже под одним одеялом. Набравшись решимости, выныриваю в холод комнаты, натягиваю в спешке одежду. За окном еще сумрачно, начало седьмого. Часы одни есть в комнате Марфы, огромные настенные с кукушкой. Они меня и разбудили, слышно через две двери.

Зевая захожу на кухню.

– Доброе утро! Меня возьмете с собой на рынок?

– Для чевой-то тебе? Полушубок я сама сменяю, не боись не обману.

– Полушубок? А ну да, он мне без надобности. Нет, я не боюсь, мне присмотреться, чем торгуют, какие цены. Нужно чем-то заняться, зарабатывать на жизнь.

– Чем ты на рынке займешься? По карманам лазать не станешь, там своя шайка имеется. Крючник из тебя хлюпкий, не возьмут.

– Крючник? – не удержал язык, слишком уж необычное слово.

– Грузчиков так называют, они крюком поддерживают мешки, шобы спину не сорвать.

– Не Ильинична, мне работа нужна не такая. Пока не знаю что именно, вот и хочу походить, покумекать. И еще, колечко вот это сменять надобно, но только на советские деньги.

Вчера перебрал наше добро. Большинство украшений слишком приметные, чтобы сбывать в Ростове, разве что на лом переплавить. Нашлась только пара обручальных колец без камешков и гравировок. Такие могут быть в любой семье, Марфа легко выдаст за свое.

– Чай золото? – Марфа пристально осмотрела кольцо. – Во втором подъезде ювелир у нас живет, Яков Аронович, оценит, глядишь, и сам купит.

– Нет! Лучше у кого подальше, – возражаю я. Аронович запросто может быть в курсе, имелось ли у Марфы вообще кольцо. А если нас ищут, то ювелиров, менял и зубных мастеров в первую очередь предупредили – сообщать обо всем подозрительном.

С трудом убедил Марфу взять меня с собой. Пообещал, что буду продавать сам пирожки, пока она займется обменом. Я нарядился в пальто Артура, оно немного коротко, будем считать полупальто. Тоже продадим, чуть позже. Рынков в городе несколько, тот, что нам нужен недалеко, в районе вокзала. Тащу корзину с пирожками, и обратно придется с грузом. Марфа принялась перечислять, что закончилось: мука, керосин, масло, горох, соль. Сообразила, что можно бесплатно использовать тяговую силу, и чего сопротивлялась? Не иначе надуть хочет, боится, узнаю за сколько сплавит одежку и кольцо. Спасибо хоть расщедрилась на пару пирожков с горохом, все не пустой желудок. Артуру тоже оставили, я еще и записку написал ему. Намучился пером писать, да еще тулить куда попало ять и твердый знак. Вот он посмеется с моей грамотности, когда проснется.

Рынок не оправдал моих ожиданий. Маленький и народа мало. Может позже покупателей прибавится, а пока больше бродят с одеждой для обмена да всяким домашним добром. Самовары, посуда, стулья, книги, горшки с цветами. Некоторым предметам я не смог ни дать названия, ни догадаться о применении. Какие-то скребки, огромные щипцы и прочая хрень на которую никто и не смотрит. Единственное что меня заинтересовало, так это икона в руках у древней бабки. Оклад обычный, деревянный, но довольно качественный рисунок богородицы. Не удержался, спросил цену: просит пуд муки и бутыль масла. Тысяч на двести новыми получается. Никто столько не даст, булку хлеба максимум.

Торгующие продуктами располагаются на столах, под деревянными навесами. Выбор не особо велик, мяса практически нет, фруктов тоже. Молочное, сало, мука, соль, крупы. Царские деньги уже никто не берет, только советские или обмен. Ильинична установила цену на пирожки в пятьсот рублей. Полчаса простояли впустую, денег ни у кого нет, а на обмен предлагают только абсолютный хлам.

– Пойду, прогуляюсь, – сообщаю Марфе. – А то замерзать стал.

Гулять особо негде, обошел рынок по кругу, потом по диагонали. Менял нет совсем или шифруются. Заметил несколько подозрительных личностей скрывающих товар под одеждой или в телегах. Думаю оружие и самогон. Одна тетка рекламирует лекарства, подошел посмотреть. Кроме трав, куча флакончиков с подозрительным содержимым, участкового на нее нет! Понаблюдал: один и тот же флакон она предлагала и от дизентерии и от выпадения волос. Не купили, цена высокая. Хотя, в сущности, принцип действия схож – закрепление. Завершаю прогулку, поняв, что зря я так рано поднялся. Возвращаюсь к Марфе, она как раз совершила первую продажу, точнее обмен: три пирожка за бутылку керосина. Бутылка, правда, большая, около литра.

– Севодня плохо берут, будем сами доедать, – сетует Марфа.

– Ильинична, мне тут делать вижу нечего, давайте попробуйте кольцо продать, да пойду я домой, – предлагаю ей. – Только за деньги! Сколько думаете просить?

– Так хто ж знает, скоко предложат, умножу на три и будем торговаться, – удивила меня Марфа знанием таблицы умножения. Интересный способ определения цены.

– Лады, вам виднее, – соглашаюсь я. – Я тогда постою с пирожками пока.

Прихватив полушубок, Марфа отправляется искать покупателя. Я же начинаю тренировать голосовые связки.

– Кому пирожочки, горячие, аппетитные! Только сегодня! Купи два пирожка и получи третий в подарок!

– Не брешешь? – сверкнул фиксой крендель блатного вида. Видел, как он крутился возле одной из подозрительных телег. – Забожись, что третий бесплатно?

– Зуб даю! – делаю жест рукой у рта. – Один пирожок восемьсот рублей, возьмешь два за тысячу шестьсот – получаешь третий в подарок!

– А если четыре возьму?

– Шесть получишь! Торопись, пока не остыли!

– Давай я даю за шесть четыре с половиной, а ты мне девять!

– Давай пять и получишь десятый бонусом!

– Чем? – озадачился чувак.

– Э…, это такой суперприз. Только для тебя, как оптовому покупателю.

Поперло, минут за двадцать продал большую часть пирожков, осталось шесть штук всего. Без малого сорок тысяч наторговал, на три сотни больше нормы. Голос чуть не сорвал. А Марфы все нет. Простояв еще час, проявил самовольство – совершил обмен оставшихся пирожков на фунт сахара. Это пол килограмма примерно. Сахар подозрительный, темно-желтый, но сладкий – проверил. Оставив пустую корзину под присмотром соседки, торгующей сушеной рыбой, отправляюсь искать Марфу. Нахожу ее сторговавшую мой полушубок за полпуда муки. Обмен, как на мой взгляд, неплохой, учитывая состояние одежонки, но не радует что мне тащить придется столько груза.

– Я все продал, вот деньги – сообщаю Марфе.

– Все? Вот проныра! И взаправду, тебе на рынке вернее работать, станешь вот торговать, а я печь!

– Спасибо за предложение, но нет. Слишком мало получается. Сколько выходит прибыль с учетом расхода муки, масла, керосина?

– Дык считать надо, – призадумалась Марфа.

– Вот если посчитать окажется что и прибыли вовсе нет. А реализатору, то есть мне, еще платить придется. Мы что-то другое придумаем. Да, что с колечком?

– Взял Демьян, сапожник, за сто тышь совецкими. Больше у него не было, вот две щуки еще дал, уху сварим.