Александр Сафонов – Близнецы 2 (страница 43)

— Я то, сделаю, но и ты не увиливай. И не говори что не с кем!

— О чём ты говоришь, твои дети фактически и мои тоже! Так что работай за двоих!

Позвонив в аэропорт, узнаю, что самолет из Москвы прибывает через час и сорок минут. Времени в обрез. Заказывать такси долго, выбегаем с Алисой на проспект и удачно ловим частника.

— Внуково, срочно!

— Сто! — за рулем лицо кавказской национальности.

— Если за час доедем — заплачу двести!

Доехали за пятьдесят две минуты. Это при том, что два раза останавливали для проверки документов. Быстрой ездой нас с Алисой не напугать. Отдавая двести рублей, предлагаю хачику.

— Если подождешь, поедем назад.

— Сто наперед и жду час. — Пришлось заплатить, такси нарасхват, а автобусов ночью мало.

В ожидании прибытия рейса зашли в кафе. Кофе с мороженым.

— А как мы их узнаем? Может нужно купить лист ватмана и написать «Ленинградское ТВ»? — предлагает Алиса.

— Сам думал. Я надеюсь, они с камерами будут, раз телевидение. А камеры сейчас не маленькие. Лишь бы рейс не задержался, через два часа наших спортсменов встречать нужно.

— Когда мы в Москве нашу связь подключим? Созвонились бы и никаких проблем.

— А считай, мы и занимаемся организационными вопросами. Наладим отношения с будущим президентом — все вопросы будем легко решать.

Объявляют прибытие рейса Ленинград — Москва. Идём встречать. Парня с большим чехлом соответствующей формы я заметил издали. Рядом с ним молодая девушка с дипломатом.

— Они, — киваю Алисе. Проталкиваемся поближе. Пара приближается, я выхожу вперед. Девушка, заметив меня, расплывается в улыбке. Хм, я настолько популярен? Или должен её знать?

— Здравствуйте. Я Вадим Кольцов, помощник Собчака. Он позвонил мне, попросил встретить. — Улыбка постепенно сходит с лица девушки, переходя в легкую растерянность.

— Аня. Анна Скворцова. А это Костя, то есть Константин Ивлев, оператор, — оператор вяло кивнул.

— Анна, мы едем в Белый дом, там организовывается штаб сопротивления. Предлагаю отправиться с нами.

— Штаб? А кому сопротивляться? Конечно с вами!

Алиса идёт вперед, указывая дорогу к машине. Я с Аней немного отстаем.

— Ты с кем это? — шепотом спрашивает она. — Что за цирк?

Так, так. Срочно связаться с Вадиком, выяснить степень их отношений. Боюсь что весьма близкая. Ну, бабник хренов! Моральный облик свой подрывает, я тут стараюсь за него!

— Я потом объясню. А это… племянница. Мне нужно еще людей встретить, сейчас меня забросите на вокзал, а сами дальше. Там вас уже ждут. Утром основные события развернутся как раз там.

Поручив Алисе доставку, выхожу на железнодорожном вокзале. Вооруженный ОМОН стоит на всех выходах, входах, проходах. У меня дважды проверили документы. Представляю, сейчас приедут семнадцать человек! Толпа, среди которой человек пять чеченцев, вызовет пристальное внимание. Иду прямо в отделение милиции. В отличие от ОМОНа там два безоружных сержанта. Представляюсь как помощник мэра, не уточняя, правда, какого города.

— Ребята, мне нужно связаться со старшим следователем Генеральной прокуратуры, — называю фамилию Максима, отмечаю, что она им знакома. — Он находится в Белом доме, вот по этому номеру.

То, что сейчас ночь, сержантов не смутило. Понимают что происходит. Даже не спросили — почему не звоню с автомата. Дождавшись, пока нашли Макса, объясняю ему ситуацию.

— Не проблема. Узнай, кто там старший из ОМОНа и попроси позвонить мне.

Старлей, которого я быстро разыскал, упрямиться не стал, поговорив с Максимом, пообещал содействие. Действительно, когда я с ребятами вышли на привокзальную площадь он указал нам на припаркованный микроавтобус.

— Влезете? Водитель наш, тормозить не будут.

— Спасибо старшой, скажи свою фамилию, будет случай — отблагодарю.

— Да пустяки! А фамилия у меня простая — Королёв.

— Да, уж такую — я точно не забуду!

В автобус набились как селедка в банку. Действительно, нас не тормозили, номера знают своих. Высаживаемся у здания правительства, поднимаемся по ступенькам. Навстречу выходит встревоженный охранник. Рука на кобуре, оружие есть оказывается.

— Вы кто?

— Кольцов Вадим с группой поддержки из Ленинграда. Руцкой в курсе должен быть.

— Документы!

Ага, где я документы Вадика тебе возьму?

— Позовите подполковника Разумова, он где-то тут должен быть. Он подтвердит личность.

Максим выходить поленился, поговорив со мной по телефону на проходной, поручил охране привести к нему. Ребят тоже отвели, пообещав разместить, как положено. Я с охранником поднимаюсь на четвертый этаж, на стук выглядывает… Явлинский! Меньше всего ожидал его увидеть.

— Григорий, — протянул руку Явлинский, одновременно затаскивая меня в кабинет. За столом Максим и Руцкой, на столе коньяк, порезанный лимон, шоколад.

Макс в курсе, что я Вадим, представляюсь спокойно.

— А мы тут общаемся, немного вот, — бутылка едва начата и пустых не валяется, значит действительно немного. Хотя могли только сесть.

Разговор, несмотря на тревожное положение, вели о развитии. В основном выступал Явлинский. Как мне объяснили, его программа «500 дней», (точнее совместная с Задорновым. С тем, который экономист, а не сатирик), была представлена еще в прошлом году. Но не принята — отправили на доработку. Я в своё время о ней слышал, но особо не вникал. И сейчас, найдя свежие уши, Григорий с энтузиазмом принялся мне её презентовать. В принципе всё довольно дельно и правильно. Продажа акций предприятий, прекращение дотирования убыточных, развитие малого бизнеса.

— На бумаге всё всегда гладко, — осторожно говорю, не решив еще, стоит ли влезать в дискуссию.

— Если все организовать, как запланировано, что может пойти не так? — с уверенностью возражает Явлинский.

— В проекте не учтены особенности национального сознания и коррупционная составляющая. Коснёмся, например, вопроса банкротства и продажи убыточных предприятий. Как только появится такая возможность, заинтересованные люди сделают убыточными большую часть предприятий и скупят их за копейки. Вы верите в честность тех, кто будет проводить аукционы и процедуры банкротства? Да честных людей просто не назначат туда, потому что назначать будут весьма заинтересованные люди. Государство получит копейки и потеряет прибыль от вполне успешных предприятий. В результате бюджет вместо наполнения совсем похудеет. Это только один пример.

— Вы противник предпринимательства? Насколько знаю, ваш брат весьма успешно занимается с Тарасовым бизнесом, — выразил осведомленность Григорий.

— Нет, я сторонник. Но заинтересован в том, чтобы больше выгоды получило государство, а не отдельные личности.

— И что конкретно для этого нужно по вашему мнению?

— Перед началом приватизации подготовить законодательную базу. Ужесточить уголовную ответственность за служебные преступления, взятки. Вплоть до высшей меры. Разработать процедуру приватизационных аукционов, исключающую махинации. Никто не станет банкротить предприятие, не имея гарантии, что оно попадет ему в руки. Налоговая реформа, отчетность всех госслужащих и их родственников. Не можешь объяснить, откуда у твоей тёщи дача за миллион долларов? Увольнение и суд. Прокуратуре, милиции, судьям особое внимание. Создать независимую антикоррупционную службу.

— Сталинские методы в условиях перехода к капитализму? — усмехнулся Руцкой.

— Еще немного и вы страну упустите. Лучше меня знаете, что происходит. Денег в бюджете нет, зарплаты начинают задерживать, цены растут, продукты исчезают с прилавков. Если не принимать меры безотлагательно — потом пойдёт лавиной, не остановишь. Без сильной руки и жестких методов порядок не навести.

— Разве у нас нет статей за взяточничество? Органы работают и неплохо надо сказать, — не сдается Руцкой.

— Работают пока и то со скрипом. Какие раньше взятки были? Тысяча рублей за гарнитур или две тысячи за квартиру вне очереди? А теперь миллионы предлагать будут, много найдется таких, кто откажется? Хотя если честно когда такие деньги крутятся, то никакие карательные меры не помогут. В Китае вон за взятки каждый год сотнями расстреливают, а меньше не становится.

С Китаем на сегодняшний день я не особо уверен был, но собеседники не усомнились. Или и правда так уже было или они не знали.

— Но не такая уж проблема принять соответствующее законодательство, — уверен Явлинский. — Программу мою зарубили, а ужесточить всегда пойдут навстречу.

— Я думаю, с программой всё будет хорошо. Первый же пленум примет, вот разберемся с этим переворотом, — пусть запомнит мои слова. — А вот с законодательством депутаты спешить не будут. Они только почувствовали вкус денег. Имея приоритет перед другими — трудно удержаться от соблазна. Пока их защищает депутатская неприкосновенность, а потом? Зачем им себе могилу копать? Вот когда у них будет столько денег, что ничего абсолютно бояться не будут, тогда законы для остальных смертных можно и ужесточить. Для своей безопасности. Вы мне нальёте или нет?

Спорили до утра. Максим только помалкивал. Он то, в курсе, что нас ожидает, я ему немало поведал. В городе спокойно, сравнительно. Новых войск не добавилось, активности рядом не наблюдается. Сегодня должно начаться. Силаев откажется признавать путчистов, призовёт народ к сопротивлению, если центральное телевидение не сможет транслировать — ленинградское под рукой. Если не видеоинформацию, то текстовую передать не проблема. Собчак тоже поддержит, Прибалтика еще вчера заявила, где видела всё это правительство. Грузия, Азербайджан и азиаты сегодня тоже выступят. Про Чечню и говорить нечего, началось раньше времени. Вот роль Явлинского только меня беспокоит, к сожалению, совсем ничего не знаю, как он себя вёл в моей реальности в это время. Не его ли кто-то хочет протащить?