Александр Рыжков – Они мечтали (Сборник рассказов) (страница 44)
Чужой, с негодованием думал Дон Бо, опять чужой! Не хочу я быть чужим! Это не интересно, к тому же, нет теперь Чужих. Все Свои, слава Будде. Были раньше, учитель говорил, когда я только родился, но нет теперь. Медвежий оскал капитализма погряз в своём же пороке и дряблости. Пришёл Мудрейший Вэй Жон Кун, взял и объединил все земли Востока и Запада под куполом Великого и Могучего ВССР…
Свои с чёткой методичностью вылавливали Чужих. Группой из трёх человек они устраивали облавы, загоняли в тупики, вели настигнутых в штаб-квартиру. До конца времени чуть более двух минут. Осталось найти и арестовать только Дона Бо. Пухлый белобрысый мальчик европейской наружности трижды за раунд проходил мимо куста спиреи, но так ничего и не заподозрил. Одна минута. Свои засуетились, забегали быстрее. Где, где он может быть? – доносились возгласы. На дереве нет. В траве нет. За скамейкой? Тоже нет! Пошёл обратный отчёт. Тридцать. Нет в беседке! Двадцать пять. Нет у автомата с газировкой! Двадцать. Дон еле сдерживал смех. Ищут по всему двору, а под носом не замечают. Тут же от штаба несколько шагов. Пятнадцать. Может, он вышел из двора? Не будь ослом! Ищи! Десять. По-моему, я его вижу. Пять. Нет, это пенёк в тени клёна! Четыре. Нету его! Три. Проиграли! Два. Вот ты где, заорал не своим голосом Инь Чжэнь, и сломя голову вонзился в густые ветки спиреи, царапаясь лицом и руками. Один. Поймал! Я поймал его! Трэнь-трэнь-трэнь, звенел КПК. Хоть Дона и поймали, но до штаб-квартиры довести не успели. Чужие выиграли раунд. Теперь их очередь устраивать облавы.
Эх, жаль, такое место рассекретили, с досадой думал Бо. Теперь там прятаться бессмысленно. Придётся опять на деревья залазить. На несколько минут, он забыл, что не любил быть Чужим…
Время пребывания во дворе подошло к концу, и Дон Бо отправился домой. Долго ждал в очереди у лифта – пешком идти не решился. В прошлом году он сгоряча предпринял такую попытку: окончательно обессилев на лестнице 24-го этажа, он с радостью прождал четверть часа в очереди…
Дверь в квартиру была приоткрыта. В гостиной стоял высокий мужчина в чёрной форме, с пистолетом на ремне. Дону его лицо показалось знакомым. Не его ли он видел на выходе из подъезда?
– Привет, Дон Бо, ученик третьего класса математической школы.
– Здравствуйте, мистер полицейский, – дрожащим голосом пропищал Дон.
– Как твои дела, Дон?
– Хорошо, мистер.
– Как погулял с друзьями?
– Хорошо, мистер полицейский, очень хорошо погулял… – запинался Дон.
– Во что играли?
– В Свой-Чужой.
– Это хорошая игра. Взрослые в неё тоже играют…
– Да, мистер полицейский.
– Ты ведь хочешь в неё играть, когда вырастешь? Хочешь стать полицейским?
– Хочу, наверное, мистер.
– Чего ты плачешь, сынок? Полицейские не плачут с самого детства. Возьми платок, вытрись.
– Зачем вы забрали моих родителей?
– Хищение провизии на рабочем месте, сынок. Рыбка, молочко… А ты думал, можно так?
– Не знаю, мистер полицейский, – всхлипывал Дон, – они меня очень любили. Я их тоже любил…
– Любовь – это не по нашей части. Вот хищение – по нашей. Эти родители, что мама, что папа, обворовывали Великую Державу и заслужили строгое наказание. Ты должен понять: они воры и не имеют права растить тебя. Если бы не твоё сочинение, они бы и дальше продолжали наносить урон обществу и обиду самому Вэй Жон Куну! Ты этого хочешь?
– Мистер полицейский, они казались мне порядочными. Мне казалось, что они не такие, как прошлые родители. Прошлый отец бил меня, когда напивался, а мать мало кормила и часто кричала.
– Вот видишь, Дон, они оказались ещё хуже. Они Обижали не тебя, а Державу! Окружив тебя фальшивой лаской и теплом, они закрыли твои сознательные глаза. Но, слава Будде, есть мы, чтобы помочь тебе увидеть правду.
– Да, теперь я вижу, – не переставая лить слёзы, врал Дон Бо, – они преступники. Я рад, что вы помогли мне увидеть правду. Спасибо, мистер полицейский.
– Пошли, сынок, я отвезу тебя к новым родителям!
Дон Бо молча взял полицейского за руку и пошёл рядом. У входа в подъезд был припаркован чёрный "Крайслер" с сине-красными мигалками на крыше. Полицейский открыл переднюю пассажирскую дверцу и пригласил. Не проронив ни слова, Дон сел в кожаное кресло. Слёзы застыли в глазах. В сердце застыло отчаяние…
За стеклом полицейского автомобиля мелькали деревья, люди, громады небоскрёбов, магазины, столбы, памятники Ленину и Вэй Жон Куну, парки, дворы, вертолёты, развлекательные центры, бродячие животные, сумевшие скрыться от отряда санитарной полиции, школы, институты, казармы, Центральная улица, пожарные и полицейские участки, частные домики (крупная редкость), машины всех цветов и марок, газетные автоматы, автоматы быстрого питания, спуски в метро, перекрёстки, светофоры, электролинии, электростанции, зоопарк, театры, Храм Святой Софии… Харбин переживал лучшие времена.
Дон Бо безразлично на всё это глядел, замкнувшись в себе; не уронив больше ни одной слезинки. Впервые в жизни, он был не согласен со словами полицейского, но побоялся об этом сказать. Он чувствовал, как где-то внутри начинают осыпаться первые провалы нарастающей пропасти душеразрывающей тоски потери действительно близких людей. Он не знал ещё, что с каждым днём пропасть будет расширяться, расти, поглощать сознание на протяжении всей его жизни… В голове крутилось: Я не хочу быть полицейским, я хочу быть рыболовом, как отец!
Николаевский эксперимент
Ревели дизельные моторы.
Отбивали долгие очереди пневматические молотки.
Исполинская металлическая лапа вонзалась в твёрдый грунт. Отрывала кусок каменисто-земельной массы, переносила и сваливала на растущий навал щебня, песка и глины.
Когтистый ковш в очередной раз вознёсся над ямой. С колоссальной мощью опустился. Напоролся на что-то твёрдое и застрял. Вибрация от столкновения прошла по стреле и качнула кабину. Экскаваторщик Семён грязно ругнулся и дёрнул за рычаг. Кабину тряхнуло ещё сильней. Ковш мертвецки засел в гранитной расщелине.
Непорядок.
Василий со своим лучшим другом, отбойным молотком Hitachi H65SB2, пришёлся как никак кстати. В считанные минуты освободил ковш. Полметра вглубь камня – и пика лязгнула об металл. Позвали бригадира. Тот с озадаченным видом осмотрел место происшествия, накричал на Василия за порчу казённого инвентаря и приказал откапывать находку. Теперь уже к работе подключилось ещё несколько строителей. А спустя время и многие остальные. Стройка подземного перехода и торгового центра прервалась.
Центральный рынок. Весенний воскресный полдень. Ожидать того, что свидетелей каким-то чудом не окажется – то же, что и ожидать от орангутанга верного решения системы дифференциальных уравнений…
Одним из очевидцев оказался молодой мужчина. Звали его Максим. К подобным находкам его воображение всегда питало повышенный интерес…
Он перелез через забор, как следует выпачкавшись цементной пылью. Аккуратно приблизился к толпе поглощённых работой строителей. Никто не обратил на него и намёка на внимание.
Отбойные молотки, кирки, длинные ломы крошили гранит. Осколки разгребали лопатами, грузили в тачки и вывозили в конец стройки. Во всем этом хаосе Максим умудрился разглядеть широкую дугу проржавевшего металла, проглядывающую сквозь гранитные обломки. Собственно, это именно её и пытались "добыть" рабочие…
Начало темнеть. Прогудел свисток, указав на конец стройки. На сегодня – все работы прекратились.
Максим брёл по аллее, осаждённой по сторонам мохнатыми елями. Мимо проезжали автомобили. Впереди молодая парочка, подзадоренная весенним теплом и нежностью ветра, откровенно тискалась на деревянной с бетонными ножками скамейке. Но тёплое биение расцветающей жизни сегодня обходило его стороной. Прорывающаяся травка, щебетанье птиц, свежий, сладковатый воздух – всё то что раньше приводило в восторг – сегодня было лишь фоном, незаметным спутником… Разноцветным бисером мысли, догадки, подозрения рассыпались по закромам самосознания, возбуждая интерес, наращивая желание во всём разобраться.
Что это? Зачем? Откуда? Почему?… Неужели это корабль? Носовая часть… Разве это возможно? А может, чья-то шутка? Наваждение? Попытка отвести общественное мнение от более важной проблемы? Вряд ли! А почему: вряд ли? Всё может быть именно так, как мы считаем, что оно должно быть, но в меру своей врождённой недоверчивости категорически отказываемся даже от одних только мыслей об этом… Стоп! Не туда меня занесло. Да и рано пока делать какие-то выводы. Как бы этого не хотелось… Нужно дождаться конечного результата раскопок. А тогда… Да, тогда и думать об этом!
Но не думать о сегодняшней находке ему в тот день так и не удалось. Равно как и во все последующие, вплоть до сегодняшнего, когда уже всё позади, когда общественность узнала правду…
Через три дня раскопки завершились. Частичные догадки Максима оправдались. Оказалось, что прямо у главного входа Центрального рынка на глубине нескольких метров покоилась оторванная носовая часть корабля. Предположительно – эсминца…
– Семёныч, не будьте же вы таким жестоким! – напирал Максим. – Вот уже и коньяк кончается…
Электрический свет бликовал на широкой лысине объятой серебристым серпом коротких волос. Дряблые щёки приподнялись в насмешливой улыбке, увеличив глубину морщин возле старческих глаз. Владимир Семёнович поправил очки и так же уверенно отрезал: