Александр Рыжков – Красавица Миррил, чудовище Миррил (страница 8)
На сытый желудок, да ещё и после пятой кружки крепчайшего, что только бывает, пива – Дирок смягчился и заговорил:
– У легальных охотников за головами там нет лицензии.
Миррил без труда оторвалась от баранины и вопросительно поглядела на своего мучителя-спасителя.
– В ДГР то есть, – ответил он на взгляд. – Там свои законы, вопреки всем международным соглашениям. И легальная охота за головами в Римбаране запрещена. А именно охотники за головами – наша головная боль, – он ухмыльнулся получившемуся каламбуру.
Глаза красавицы глядели на него не до конца понимающим взглядом.
– Да, страна не самая чистая и ухоженная… – кивнул Дирок. – Люди в ней злые и жестокие. Большинство из них, как и мы, прячутся от властей других стран. Но проверенный факт – до приезжих там дела никому нет, – ифрийка принесла ещё две кружки эля. Дирок подождал, пока она уйдёт, сделал смачный глоток и продолжил: – Уж поверь мне, намного проще на место поставить обозлённую стаю беженцев, чем организованный отряд наёмников. И заруби себе на носу: головорезы на станции Димарка – были обыкновенными профанами, новичками. Лучше, чтобы тебе никогда не довелось встретиться с матёрым отрядом охотников…
Глаза Миррил хищно сверкнули – смысл слов Дирока постепенно проникал в её разум. Она недоверчиво поглядела на йорка, моющего пол.
– Не обращай на него внимание, – беспечно махнул рукой Дирок. Уж слишком коротковат он для шпиона. А если и так – то профессиональные наёмники и без него догадаются, куда мы держим путь. Да, коротышка?
Йорк испуганно поглядел на Мистафилиуса, не выдержал взгляда и побежал вон из столовой, позабыв о швабре и ведре.
– Ну, теперь… эээ… На чём я вообще остановился?
Хоть речь Дирока была связной, но в глазах отчётливо читался густой дурман хмеля.
– Да ты ведь пьян, – зло сказала Миррил.
– Пьян? Хм, – Дирок почесал обрубленное ухо, – пожалуй, я действительно пьян… Думаю, машину лучше повезти тебе. Ты ведь умеешь это делать, сладенькая попка?
Миррил не ответила.
Стоило Дироку осушить последнюю кружку белого эля, как появилась подносчица с четырьмя дорожными пищевыми пакетами. Дирок щедро оставил чаевых, взял пакеты и зигзагами направился к выходу. Буравя его спину осуждающим взглядом, следом шла Миррил.
А тем временем йорк выстукивал молоточком телеграфа послание:
Водить паровую машину Миррил никогда ещё не доводилось, но это оказалось не так сложно, как думалось. От Дирока помощи не дождаться – он громогласно храпел на откинутом до предела пассажирском кресле. Первые минуты были самыми напряжёнными: девушка судорожно перебирала в памяти, что и как делал её телохранитель, чтобы сдвинуть эту чёрную бандуру с места. Миррил долгое время не могла найти скважину активации, нетерпеливо примеряя ключ к всевозможным отверстиям на панели. После девушка долго улыбалась самой себе: скважина находилась на самом видном месте между двумя рычагами управления колёсами. И как Миррил её не заметила?
Дальше было не проще – из многочисленных рычагов управления нужно найти стартер. Методом проб и ошибок (ох и испугалась бывшая магиня, когда вместо него сняла ручной тормоз…) она его (рычаг стартера) таки нашла. Главная ось принялась вращаться. Миррил перевела рычаг скоростей на первую скорость (почему-то из всех назначение именно этого не вызвало у девушки сомнений), медленно выжала рычаги управления до упора – машина тронулась с места.
Набрав рекомендуемую начинающим водителям скорость в девять фир, Миррил выехала по объёздной дороге вдоль промышленного гиганта Либаса на Западный Тракт. Ошибиться невозможно, ведь через каждые несколько миль дорожные указатели напоминали о неизбежности судьбы: путь ведёт в Демократическое Государство Римбаран.
Время от времени Миррил обгоняли машины. Некоторые делали это молча, некоторые подавали при этом световые или звуковые сигналы. А один хам на сельском грузовике умудрился даже выкрикнуть в окно что-то непристойное. Всех слов Миррил не разобрала, но суть возмущения была понятна: «блондинка за рулём – хуже обезьяны с чем-то колючим в попе». Ещё один повод пожалеть о потере магического дара. Миррил бы с радостью превратила того сельского хама в им же заявленную «обезьяну с чем-то колючим в попе».
Сама же бывшая магиня на обгон не шла. Прямо ехать не составляет труда, но уж очень боязно на встречную полосу выезжать, да ещё и скорости подбавлять при этом…
Раздался зловещий лязг металла. Машину тряхнуло. Дирок расшиб лоб о переднее стекло – сон, а вместе с ним и хмель, как рукой сняло.
– Что ты наделала, тупая дура! – выкрикнул он.
– Это не я! – завопила Миррил, – это не я!
Ещё один удар. На этот раз машину тряхнуло ещё сильнее и повело в бок, на встречную полосу – Миррил выпустила из рук рычаги управления, закрыла лицо руками и забормотала первую попавшуюся на язык молитву Святым Уродцам.
– Пошла прочь, истеричка! – Дирок без церемоний стащил девушку с водительского сидения и занял её место. Перехватил рычаги управления и в самый последний момент разминулся с мчащейся навстречу, обречённо сигналящей грузовой повозкой.
Чёрная клиноподобная машина пошла на третий таран.
– Вот это – настоящие профессионалы, – только и успел сказать Дирок; их паровую машину круто развернуло, повалило на бок и с диким скрежетом металла протянуло несколько десятков метров по бетону дороги. Когда машину перевернуло – Миррил повалилась на Дирока, руки которого смертельной хваткой держали оторванные ручки управления. Пока машину тащило по асфальту, Одноухий не подал и звука (не в пример бывшей магине, вопившей громче свиньи, ведомой на убой), но стоило машине остановиться, как наёмник приказал девушке оставаться на месте. Хотя она его совсем не слышала, так как потеряла сознание от болевого шока – когда падала, ободрала о рычаги спину и живот, сильно стукнулась головой о потолок салона, ставший теперь стеной.
Сквозь тугую материю бессознательного сна прорывались притуплённые звуки: дробь болтов и пуль о металл, словно барабанящие о навес беседки капельки летнего дождя, лязг клинков, словно звон уличных колокольчиков на ветру, обречённые крики и ругань, словно щебетание прекрасных птиц…
Миррил очнулась на пересохшей водной канавке рапсового поля. Всё тело невыносимо болело. Желтоватые растения напоминали больше сорняки, чем полезную промышленную культуру. Недалеко находился Дирок. Он сидел к ней спиной и ничего, на первый взгляд, необычного девушка не обнаружила, разве что выкрашенный запёкшейся кровью кожаный плащ. Хотя, бордовый плащ не сильно изменился в цвете – если бы не кровяная корочка…
Стоп!
– Дирок! – закричала Миррил. – Дирок! Она подбежала к телохранителю.
Но Дирок не отзывался. Он не хотел говорить. Его больше беспокоила левая рука. Вернее – её отсутствие. Он, как мог, обработал чудовищную рану: туго замотал шнурком от ботинка остаток руки в районе бицепса, а рану припалил раскалённой пружинкой электрической зажигалки…
Дирок посмотрел на Миррил. Ох, сколько же было боли в его не знающих слёз глазах! Бывшая магиня не выдержала, отвернулась, случайно скользнув взглядом по припаленному мясу культи.
– Прости меня, – прошептала девушка. – Прости…
Он не ответил. Конечно же, Дирок не мог сердиться на Миррил – ведь охотники за головами объявились по его вине. Нужно было на всякий случай убить того йорка на станции. Безусловно, это он оказался шпионом. Дирок Мистафилиус, известный среди наёмников под прозвищем Одноухий, сам во всём виноват – позволил себе расслабиться белым элем и распустил язык при постороннем…
«Стареешь, дружище Дир, стареешь» – мысленно вздохнул он.
Миррил стояла над Дироком, испытывая ужасное чувство вины. Но вины не за случившееся, а за то, как вела себя с Дироком раньше. За то, что оскорбляла его, вредничала… А он без раздумий пожертвовал ради её «аппетитной задницы» своей рукой…
В рапсе что-то зашелестело. Миррил испуганно повернулась на шум.
– Не обращай внимание, – полным боли и страдания голосом сказал Дирок. – Он следит за нами уже долгое время. Но он безвреден. Так, подземный житель…
Уцелевшей рукой Одноухий достал из внутреннего кармана плаща пачку сигаротт – это была новая пачка, купленная на стоянке. Прошлая была уничтожена облаком дроби неудачливого охотника за головами на станции городка Димарк. Стараясь унять дрожь в пальцах, он протянул пачку девушке (как не удивительно, крышку откинул всё тем же доведённым до совершенства движением большого пальца).
Миррил молча взяла сигаротту. Дирок взял себе тоже.
– Ты бы не могла? – попросил он, поглядев на лежащую на земле окровавленную электрическую зажигалку.
Миррил еле сдерживала себя от истерики – до чего же эта ситуация была зловещей карикатурой на их знакомство в локомотиве! Поборов подступающую тошноту, она подняла зажигалку и подкурила вначале Дироку, потом себе.
Дирок сделал жадную затяжку, подержал в лёгких и выдохнул сизый дым.
– Недавно ты спрашивала меня, почему я ношу с собой сигаротты, если не курю, – слова давались ему с трудом, но он не переставал говорить. – Так вот, ты видишь, что я курю. Правда, в особенных случаях… – он закашлялся. – Они все мертвы…
Наступило молчание. Миррил курила через силу: больше держала сигаротту в руке, чем затягивалась. А вот Дирок жадно курил одну за другой. На четвёртой он вновь заговорил: