Александр Рыжков – Красавица Миррил, чудовище Миррил (страница 35)
– Никак, – не задумываясь, ответил Дирок.
– Почему?
– Да мне до них дела нет просто. Мне вообще все люди безразличны... – здесь Дирок задумался, вспоминая Миррил. – Ну, почти все...
– И тебе вссё равно, умрут они или нет? – с интересом спросил Масстой.
– Да пусть себе дохнут на здоровье, – ухмыльнулся Дирок. – Мне-то какое до них дело? Мисторцы, правда, денег много могут заплатить – я ведь наёмник, в конце-то концов. Но и заказы у них специфические, трудновыполнимые. Мне больше по душе глубинка – там всё просто и ясно, как слеза девственницы. Морду кому-нибудь набить, эскорт, запугивание и тому подобная честная работа.
– То ессть, ты не желаешшь им зла? – во всех трёх глазах Масстоя блеснуло любопытство.
– По большому счёту, нет, – сказал Дирок и покосился на чешуйчатого, нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу. Как показалось наёмнику, пальцы уродца так и чесались нажать на спусковой механизм.
– Это очень плохо, – вздохнул Масстой.
«Фарлить тебя в рот! Отсоси у меня сбоку!» – подумал Дирок.
– Это как? – спросил Масстой.
– Что как? Я ничего не говорил... – по спине наёмника потёк холодный пот.
– А зачем говорить? Я ведь Масстой – это не имя. У меня уже давно нет имени. Это прозвищще тех, кто умеет читать чужие мысссли.
«Вот блак!» – подумал Дирок.
– Именно, – подтвердил Масстой.
Наступило молчание. Дирок осмотрел затравленным взглядом чешуйчатых существ. Ох и зловеще выглядели их пружинные мушкеты...
– Сстоит мне щщёлкнуть пальцем, и твои кишшки вытекут бысстрее, чем ты усспеешшь ссказать «мама», – признался Масстой. – Но пока что ты был сс нами чесстен. Твои мыссли не рассходились сс ответами. И кто эта, чёрт подери, «аппетитная задница»?
– Значит, вы верите в христианство... – подумал вслух Дирок, поскольку это уже не имело принципиальной разницы.
– Во что мы верим – не твоё дело, – отрезал мыслечтец. – Кто эта «Миррил», о которой ты так часто думаешшь?
– К тому же, любопытство вам тоже не чуждо... – дополнил наблюдения Дирок.
– Отвечай! – в голосе Масстоя отчётливо читалась угроза.
– А если не отвечу? Ты щёлкнешь своими пальчиками и выпустишь мне кишки? Ха-ха, – смех был сухим и жалобливым. Так смеются у себя на похоронах... – Тебя это не касается. Я не собираюсь отвечать на твой вопрос. И вообще ни на какие больше не буду отвечать.
– Что ж... Ты доказал, что можешшь быть чесстен... – сказал Масстой. – Но раз не хочешшь по-хорошшему...
Дирок уже изготовился для прыжка на одного из чешуйчатых, чтобы отнять оружие и дать хороший предсмертный мастер-класс на тему: «Как я умею убивать». Но тут же ощутил чудовищную боль в голове. Невыносимую, жёсткую, всепоглощающую. Одноухий повалился на землю, содрогаясь в конвульсиях. Чьи-то лапы небрежно продырявили его череп, вонзились когтями в мозг. И принялись копаться.
КОПАТЬСЯ!
– Ах вот оно что, – ухмыльнулся Масстой.
Глава 23:
Миррил открыла глаза. Над ней стоял человек. Где-то она его видела… но где? Ах, точно, это его руки вырвали её из смертоносных объятий канализации. Он был невысокого роста, худощав, с непропорционально раздутым животом (должно быть, любитель пива), болезненно белый цвет лица, впалые щёки, чёрная густая щетина, тонкие бледные губы, тонкие брови, высокий лоб, короткие смолянистые волосы с пролысинами – мужчина не был красавцем (хотя, если сравнивать его и Дирока, то этот куда симпатичнее…). Единственное, к чему не придерёшься, так это глаза. Большие, снежные белки и аметистовые зрачки. Такого цвета у людей Миррил ещё не видела. Или видела? Но где? Где… Хм… Светлый фиолетовый цвет очаровывал, в нём была невероятная глубина, чистота и в то же время порочность. Эти глаза способны свести с ума любую женщину…
Мужчина молча глядел на Миррил. Время от времени он размыкал губы и набирал в лёгкие воздух, словно хотел что-то сказать, но каждый раз выдыхал без единого слова. Он был в нерешительности. Он не знал, что нужно делать. А знала ли Миррил?
Стоп! Не его ли грязные пальцы мацали Миррил, натирали мылом?
– Я... – набрался смелости мужчина.
– Чикакор миртак филистиций, – выплюнула Миррил.
– Хм... Вообще-то меня зовут Вито. Вито Шипнар.
– Да мне насрать, как там тебя зовут, – отмахнулась Миррил. – Чикакор миртак филистиций.
– Ну знаете ли... – возмутился Вито. – Я тут её от властей спас, понимаешь ли, а она...
– Да замолчи ты, – осадила его Миррил. – Дай бумагу и лист. Хоть бы не забыть. Чикакор миртак филистиций. Хоть не забыть.
Казалось бы, что поэту – бумага и ручка? Ну, с бумагой ещё куда ни шло. А попробуй ручку найти во всём этом творческом хаосе. Разбросанные по комнате вещи, скомканные исписанные листы, чашки с недопитым чаем на столе, стульях, полках, пустые бутылки из-под пива, нашедшие пристанище в различных уголках пола.
Вито забегал в поисках ручки. Чуть не упал, наступив на пустую бутылку. Куда же он её мог положить? Миррил всё подгоняла. Барон не привык к такой спешке. Вернее, он не привык к
– Да скорее же ты, скорее, – требовала Миррил и расправляла скомканный лист бумаги. Одна сторона была измарана какими-то убогими каракулями. Вторая – чистая. На ней-то и можно записать заклинание.
– Не подгоняй меня, – огрызался Вито. – Сам знаю.
На какие-то секунды Миррил переключила полное внимание на мужчину, так отчаянно рыщущего по своей квартире в поисках простейшей ручки. Судя по бардаку в комнате, можно сделать однозначный вывод: холостяк. А скомканные листки, конечно же, ярко кричали о творческой профессии мужчины. Учёный, либо писака. Миррил, в принципе, всё равно...
Попытавшись мысленно вернуться к заклинанию, девушка ужаснулась: слова перемешались, исчезли. Миратракор филиртам чиций? Нет. Нет! НЕТ! Это единственный шанс. Единственный и больше такого никогда-никогда не будет, мать вашу! Чикатак филистикор мирций? Да провались оно, да провались!
Миррил разрыдалась. Почему-то её слёзы каким-то образом задели дремавшие пласты памяти Вито, и он вспомнил, что ручка лежит у него в кармане пиджака. И вправду, в левом боковом кармане нашлась шариковая ручка с полустёртым изображением голой женщины. Ох, сколько приятных и не очень приятных случаев в жизни были связаны с этой ручкой... Но сейчас не до них. Красавица не может больше ждать.
– Не плачь, вот, я нашёл, – Вито протянул всхлипывающей девушке ручку.
– Да пошло оно всё! – взвизгнула Миррил и ударила по протянутой руке. Описав дугу, ручка приземлилась на груду скомканной бумаги.
– Не пойму ничего, – задумчиво почесал за ухом Вито.
– Пока ты там бегал, я слова забыла, – сказала Миррил и разрыдалась пуще прежнего.
– И делов-то? – ухмыльнулся Барон. – Чикакор миртак филистиций?
– Как ты сказал? Повтори, – Миррил подняла заплаканные глаза на незнакомца. В них сверкнули искорки надежды.
– Как, как, чикакор миртак филистиций, – повторил Барон Отрицательный. – Ох уж эта девичья память...
Миррил вскочила с кровати, подбежала к груде скомканной бумаги, откопала в ней ручку и попросила повторить заклинание.
– Чикакор миртак филистиций, – устало повторил Барон. – На странные слова у меня память цепкая. Профессия, так сказать, не позволяет расшвыриваться...
Миррил перечитала записанные на наспех развёрнутой бумаге слова и мысленно поблагодарила судьбу за то, что послала ему этого прекрасного человека с аметистовым взглядом.
– Как тебя зовут, говоришь? – спросила она.
– Барон Отри... тьфу ты, Вито Шипнар я. К вашим услугам, мисс, – Барон учтиво, даже с излишним пафосом, поклонился.
– А я Миррил, – представилась бывшая магиня, вглядываясь в лицо мужчины, словно пыталась что-то вспомнить. – Фамилию свою я давно не помню, поэтому – просто Миррил.
– Очень приятно познакомиться, – признался Вито. – Ваше имя мне известно – на каждом столбе вместе с вашим портретом расклеено. Я знаете, очень большой риск на себя взял…
– Ты со мной нежна, моя магиня! – резко перебила его Миррил. – Я ж с тобою буду грубым волком… Да?
– Ты теперь моя всегда, отныне, – подхватил Барон Отрицательный. – Не сбежать тебе, моя красотка. Вместе радость мы разделим, выпив на двоих бокал вины… Эй, там ведь не магиня была, а богиня!
– Мне с магиней больше нравится, – призналась Миррил. – На книжке другое имя было написано.
– Мой псевдоним «Барон Отрицательный», – признался Вито. – И как вам это произведение?
– Честно? – спросила Миррил, чувствуя, как начинают напоминать о себе ушибы и ссадины.
– Хотелось бы вкусить крупицу правды в сухой пустыне лжи и притворства, – ввинтил Барон.