Александр Рыжков – Этот русский рок-н-ролл (страница 24)
Полковник глянул на часы, скривившись. Потом достал из бокового кармана большой тёмный брелок из лакшери-пластика и положил его на стол.
- Совсем нет времени... О технологической сингулярности прочтёшь сам. Скоро начнётся большая драка за стартовые позиции на финальной гонке. Вроде всё... Теперь ты – в теме. Стратонавт! Там, над облаками всегда больше света и меньше кислорода. Привыкай... Вот ещё...
Прокуренные пальцы развернули перед индейским лицом сложенную бумажку.
- Текст SMS. Запомни посимвольно, это важно. Будешь работать на машине. Если возникнет нештатная ситуация - попытка захвата, угон, загнали в угол, отправь эти символы на номер, который обозначен в твоём андроиде под именем «Глазастый». Читает не человек, а робот, не ошибись в символах! Смартфон получишь у Елены. Теперь точно всё...
Чиркнула зажигалка. Бумага вспыхнула, опадая невесомым пеплом.
- И помни: Всевышний, в мудрости своей, наделяет штанами тех, у кого нет жопы. На внутренней парковке стоит серый Bentley, - татарин щёлкнул по бесключевому брелку, отправив по полировке стола к Игнату, будто играл в «чапая». - Обнюхайтесь.
***
Непутёвый брат (младший Тополиди) родился во Франции. Николай или Николя на французский манер, рос розовощеким ангелочком, с чёрными, как смоль, локонами. И если Андрюша слыл кумиром юных парижанок, то Николя растопил сердца пожилых. Каждая вторая французская бабушка тянула губы дудочкой, слюняво сюсюкая, совала карамель и приторно улыбалась. Но хотелось - то другого…
… Быть, как старший брат, не получалось: лезть на елисейские крыши Николя очковал и к десяти годам мог похвастать, разве что, безупречным исполнением «лунной походки»
Майкла Джексона. Определённо, Создатель оставил Коленьку без поцелуя... «Красавчик» пробовал заниматься всем сразу: хореографией, театром, музыкой. Наследил везде, нигде толком не отметившись. Значительно позже, после отъезда брата в Мариуполь, какой-то умник убедил его, что Николя Тополиди - второй Модильяни и «пишет божественно»... Падкий на лесть «Красавчик» накупил красок и холстов, достал «намоленный» мольберт девятнадцатого века и дорогущие кисти. Арендовав крохотное «логово» в квартале художников, стал «писать»... И пока брат жарил шашлыки-чебуреки, двадцатилетний Николя пачкал холсты на Монмартре. Почти год искал «живописец» вдохновения, протирая штанами венские стулья богемных забегаловок...
Пил даже кальвадос за любимым столиком Пикассо! Но... Ничего не нашёл, кроме героиновой зависимости.
Окрепший Андрюша вытащил брата в Москву и «снял с иглы», приковав наручниками к батарее и закормив мороженым до поноса. «Воскреснув», Николя быстро освоился на новом месте: надел итальянский костюм, примерив на себя роль «делового». Андрюша купил ему сеть премиум- - ресторанов и коммерческий банк, но Николаша их «уронил», едва не обанкротив. Старший Тополиди даже опи*дюлил по-братски младшенького - не помогло. Потом, душу Николя принялись «опылять» русские женщины. Много женщин. Они крутились вокруг него каруселью из мотыльков, купившись на «фасад», выпивали рюмку разочарования и улетали прочь. Николя страдал... Русский сплин терзал его французское amour - propre строфами Заболоцкого:
А если это так, то что есть красота?
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?..
***
«Красота!»
Игнат «летел» в «крайнем левом» по МКАДу. Главным преимуществом Бентли оказалась не скорость, и даже не роскошь. Машину избегали.
«То, что нужно!»
Завидя в зеркалах серые блики, водилы спешно включали поворотник, расталкивая правый ряд, а «мкадовские гонщики» притормаживали, не решаясь на дерзкие манёвры.
«Только ради этого стоит тратить деньги на люксовые тачки. Так же, как и платить проститутке, за то, что уходит».
Накатав несколько тысяч по мегаполису, Игнат начал чувствовать Москву интуитивно - выбирал оптимальные маршруты, избегая пробок.
«Да... Выключать мишени на здешних улицах - проблематично... По меньшей мере. Всё в камерах наблюдения, да и без свидетелей не обойтись... А жаль. С такой машиной только и охотиться...»
Уже три недели прошло с того момента, как скальпель хирурга перекроил индейское лицо. Отёчности не было. Бывший лаборант-ополчуга-Индеец недоверчиво изучал зеркальное отражение, надеясь подружиться с новым «Я».
«Нет, я не Байрон, я другой,
Ещё неведомый избранник,
Как он, гонимый ветром
странник,
Но только с русскою душой».
Игнат улыбался. Просыпался азарт. Страх смерти уже умер, а вот желание покуролесить - нет. «Цементируя» легенду, Индеец ошивался по всем «злачным» местам и катранам, собирая не совсем приятные, но нужные для дела знакомства.
Уроки у Евсеича пошли впрок. Позавчера в баре, на юго-западе, какой-то предерзкий баклан неприлично скучал, надоедая всем подряд. Когда очередь дошла до индейского столика, пришлось «обронить болезного» на мозаичный пол. С картами тоже ладилось: ни разу, оказавшись за сукном, Индеец не «полинял». Методики старого каталы работали! «Контраварийное» - вообще песня, дельные навыки! Он даже освоил «полицейский разворот»! Последние занятия промчались эйфорией, под девизом «I can fly».
Вообще все было хорошо - запахи, звуки, мысли... Он «летел» на Бентли по МКАДу.
«Хорошо, что не закопали сразу».
***
Три в одном! Именно так!»
Нушрок смаковал блестящую идею - одним махом решить три задачи. Убрать из АП Дубовицкого, осложнить жизнь «казанским» и отомстить за брата. Всё это он обставит, если правильно «забаранит» татарина.
«А ещё Борюсика. Нех*р было бодаться с креатурой Дубовицкого - Грильченко. Однозначно, верняк!».
Зачистив концы, обнулить человека, принесшего синюю папку.
«И тогда ищи ветра в поле!».
Всё. Пасьянс разложен по мастям. Лишь одно раздражало Андрюшу - он до сих пор не научился думать не по-русски. Французский - так, свободное общение. Но мысли в голове упрямо текли кириллицей!
«Только «Выхлоп»! Отработать»должны только из него, иначе ни х*ра не выйдет...».
«Выхлоп» - бесшумная снайперская винтовка, с магазином 12,7мм дозвуковых патронов. Идея была в том, что Нушрок промаркирует «пятки» пуль клеймом одного уважаемого тейпа, с которым, якобы, был связан Дубовицкий. При попадании пуля частично уцелеет и клеймо зафиксирует следак. Копии протоколов обязательно попадут в руки интересантов - «казанских», «конторских» и вайнахов. Это столкнёт их лбами, подставив последних и Дубовицкого. Тот окажется между молотом и наковальней, его уберут из АП от греха подальше, чтобы снизить температуру. «Казанских» и вайнахов разведут по углам ринга, татарина закопают, и откроются для Нушрока новые возможности.
Встречу согласовали на Московском ипподроме у кофейного автомата. Нушрок ослабил поводок «лички», отправив их на вторую линию наблюдения и как бы случайно разговорился с человеком в тёмных очках.
- Простите, вы берёте? - Нушрок назвал условленную фразу.
- Не могу разобраться, мокачино есть? - человек в тёмных очках изучал светящиеся кнопки автомата и даже не посмотрел на собеседника.
Забрав кофейные стаканчики, они расположились за вертикальным столиком. Курили, пили и негромко разговаривали.
- Одним словом, за всё про всё - триста пятьдесят, - Нушрок отражался в тёмном стекле очков-пилотов. - Ваши люди сработают одновременно по трём целям. Но в случае с «казанскими» нужно чуть-чуть промахнуться.
- Вот как? Тогда вдвое дороже.
«А ведь не дурак...»
- Хорошо. По рукам. - Нушрок внимательно посмотрел в тёмное стекло и протянул руку.
- Не стоит. Ковид...
Семьсот тысяч долларов... Но игра стоила свеч. Доступ к углю, металлу и коксу Донбасса того стоил. И если бы не кульбиты Николя четыре года назад, то вряд ли бы выпал шанс. А дело было так... Присытившись страстями по русским женщинам, «красавчик» пустился во все «игровые»...
Конечно, без татарина не обошлось. Николя, который не то, чтобы не знал карты (у него и пасьянсы - то не сходились), взялся играть в преферанс.
Вскармливая ничего не значащими выигрышами, его вели долго, как водят большую рыбу на спиннинге. Проиграв весь кэш, биткоины, счета, Николя взялся за активы. Желая отыграться, он слил сначала банк, а после и сеть ресторанов. Нотариус, который выскочил из ниоткуда, как чёрт из табакерки, завизировал дарственные на новых владельцев-нерезидентов.
- Машину хоть не забирайте..., - затравленный «красавчик» хлопал длинными ресницами.
Присутствующие согласились, но с одним условием - Николя должен доставить в Тверь посылку. Килограмм героина. Тем более, что под стеклом его Бентли - спецпропуск, а за радиаторной решёткой - проблесковые маячки.
Где-то под Солнечногорском «красавчик» не удержался и вскрыл пакет. Рядом с порошком чьи-то руки «заботливо» положили серебряный прибор для приготовления дозы. Николя не знал, что порошок - не совсем героин.
Поэтому, первый же «баян герыча», щедро заправленный синтетикой, остудил «красавчика»...
Те, кто ехал следом, уложили ещё тёплое тело на скамейку местного сквера, забрали Бентли и исчезли.