Александр Рыжков – Этот русский рок-н-ролл (страница 16)

Прошли только сутки, вчерашняя беседа ещё не перебродила в индейской голове, хорошо было бы потянуть с ответом и подумать. Но полковник, поминутно глядевший на часы, не хворал чрезмерным великодушием.

- А если не желаю?.. Если я скажу слово «нет»?

- Тогда я буду сожалеть, - татарин почесал сигаретным фильтром кончик носа, - о твоём загубленном таланте и своём потерянном времени. Сам посуди. Наш отдел начинал «крутить» тебя, как возможного агента... конкурентов. Результат - нулевой.

Морщинистое лицо скривилось в клубах дыма, потом прокашлялось и продолжило.

- Ты пойми, я же государев человек! У меня - должностная инструкция. А на тебе... Сколько на тебе душ? Полтора десятка? Выходит, я обязан вернуть тебя туда, откуда взял и передать в руки местной прокуратуры. А там... Южнорусское кумовство и, притом, не устаканенное. Осерчают, гусями шипеть начнут... Дыбу выкатят... Душегуба-то мытарить - слаще дела не сыскать… И токмо опосля - суд. Сколько за подобное по вашему УК тебе светит? До «высшей»?

В кармане татарина проснулся мобильный телефон. Классический рингтон пел мягко, без керамического дребезга.

«Кнопочный Vertu... Роскошь старовера».

Одинокая поперечная флейта выдала серию вкрадчивых стаккато и задышала лигами. Красиво...

- Да. Да... Придержи его, пятнадцать минут. Да, давай, - полковник говорил с кем-то, брезгливо морща лоб.

В индейской груди снова загудел паскудный камень. Арестант восседал в кресле прямо, не шевелясь, только моргал.

- Теперь ты, - полковник убрал телефон в карман и развернул багровое лицо к Индейцу. - Вряд ли ты там до суда доживёшь... При местном-то колорите.

- Лучше бы сразу закопали.

- Обязательно закопают. Всех нас, рано или поздно. А некоторых даже сожгут. Но пока мы дышим, вот тебе мое предложение: новая жизнь, новые смыслы, новое имя, новые деньги.

Полковник встал из-за стола и, сделав несколько шагов, застыл над робой арестанта.

- Пора переходить на новую орбиту.

Всё это Индеец внимал, глядя в пол.

- Я не знаю. Не могу, не разобравшись, - сказал он, поднимая взгляд на лысую голову.

- Собак любишь? - каменные пальцы достали новую сигарету. - Все собаки делятся на пищевиков и не пищевиков. Пищевикам достаточно вкусняшки. У не пищевиков мотивация сложнее, например, у алабая. У меня принцип - не работать с простыми мотивациями. Хочешь разобраться - разберёшься, это я гарантирую.

Какое - то время полковник и арестант молчали, глядя друг другу в глаза. Потом жёсткое лицо смягчилось полуулыбкой.

- Ну?.. Так что ты решил?

«... А может и к лучшему... Назвался груздём - полезай... Х*ли думать, прыгать надо! Так-то, дружок...»

Незашнурованные мысли тащились волоком, словно ядро на цепи кандальника. «Гулочка» - на посошок.

Два дня его никто не трогал, а вечером третьего - приехал Асхатович, дабы лично дать инструктаж.

- Только, давай так. Если решил «включить заднюю», или «гнать дурку», начинай здесь. Мы оперативно сварганим рапорт о том, что «мститель» на Волге - шизоид, опи*дюлим, спеленаем, погрузим. Сутки, и ты - в Донецке. Разбирайся там сам. Если же станешь «ломать клоуна» под воротами «девятки», то - без вариантов.

- Закопаете?

- Сожжём, - полковничья улыбка недобро скривила жёсткие губы, - у нас даже крематор есть.

- Для утилизации трупов домашних животных?

- Вроде того.

***

«Девяткой» Асхатович называл резиденцию «три-девять». «Девятка» – это порядковый номер. То есть предполагалось, что их ещё, как минимум, восемь. «Тройка» в начале - принадлежность к Третьему Главному управлению КГБ СССР. Контрразведка. Наследие прошлого.

«Три полста первый» стянул «трафаретную» через голову, оставшись в одной футболке. Без робы дышалось легче, хоть и зябко: всё же Москва и середина апреля. Но лучше так, день-то особый! Даже браслеты обняли запястья паче любезно... Конвой прибыл во двор, где и оставил Индейца возле чёрного минивэна с чёрными же, глухими стёклами. Внутри скучали парни в балаклавах. Быть может, это те самые, которые приняли его в Донецке... Как знать... Ехали молча, нудно, часа два. Где-то в глуши, на северо-востоке, Vito остановился перед тёмно-зелёными воротами.

- Коробочка, ответьте девятке, - зашипела радиосвязь.

- Коробочка, Опанас, - пресно выдохнул водитель.

Реле щелкнуло и сдвижные ворота поползли куда-то в сторону, внутрь кирпичного забора. Бусик проехал немного и замер перед железной стеной - ещё одними воротами, только синими. Те же, что позади - захлопнулись и заблокировали машину в некоем «шлюзе». Слева и справа затопали берцы - Vito окружало отделение с автоматами, при полной «броне». Пассажиры минивэна подняли балаклавы, опустили стёкла, предъявили документы. Кинолог с ретривером «отработал» дверные карты, а человека в наручниках все попросту игнорировали, будто он - вещь. Командир отделения поднял руку и вторые ворота пришли в движение. Только после этого, мерседес наконец-то въехал во двор объекта «три - девять».

Алебастровые лица «попутчиков» глядели на бывшего арестанта с нескрываемым подозрением.

«Теперь всё, в огне брода нет. Арийцы, мать их... Эти точно сожгут, если что».

После душа и дезинфекции он получил какую-то гражданскую одежду, магнитную карту для местной столовой, ключи от жилья, похожего на гостиничный номер, и, конечно же, инструктаж о правилах поведения на «объекте».

На страницах брошюры изобразили условный план, где разными цветами обозначили места, в которых появляться запрещено, нежелательно или допустимо. Площадь объекта «три - девять» - четыре гектара. Это квадрат со стороной в двести метров. Периметр квадрата - четырёхметровая кирпичная стена с растянутым рулоном колючей проволоки. По всему квадрату разбросаны геометрические фигуры - небольшие одноэтажные здания.

И всё. Больше ничего из плана узнать не удалось. Воздух иллюзорной свободы щекотал ноздри, и первое, чего ему захотелось - человеческой еды. Часов на руке пока не было, но солнце ещё не высоко, а значит столовая ещё «работает» завтраки.

Дежурный, встретивший Индейца у двери павильона, скептически глянул на абсолютно новую магнитную карту и указал на стол со стопкой чистых разносов.

- Поздновато, вообще-то, все остыло, - раздраженный поварёнок прятал за спиной смартфон.

- Буду знать. Тут как вообще?

- Комплексы, - глухой голос не заглушил жалобный писк и фаталити «game over».

- Тогда вот это, - индейские руки поставили тарелки с четвертым комплексом на разнос. - И вон то молоко.

- В «четвёртом» - капустный салат, какое молоко? - поварёнок злорадствовал. - Тут всё просчитано! Какой ты воин или «мозг», если в жопе диарея?!

«Поварёнок, снимаю шляпу. Ты - прав! Всё просчитано».

Четвёртый комплекс лёг в желудке легко, как пух. Солнце пригревало, кулаки разжались, и всё было бы гладко, если бы не кроссовки. С размером Индеец промахнулся, и теперь они нестерпимо жали. Кое-как доковыляв до своих «апартаментов», он с превеликим наслаждением избавился от пытки: скинул ненавистные кроссовки, оставшись босиком.

«А полы-то тиковые... Охренеть!!!»

Босые подошвы приятно гудели, ступая по теплой текстуре. И потекли мурашки от ушей к макушке, путаясь в коротких волосах. Он улыбнулся, выгнулся котом и завалился на кровать, не раздеваясь.

Назвать новое жилье уютным не повернулся бы язык: спартанский стол, кровать и шкаф, санузел, дверь на общую веранду. Заурядным было всё, кроме, пожалуй, полов. Тиковый паркет достался новому времени в наследство от старого, советского.

Тогда подобное не замечали, принимая как должное. Заметили уже в нулевых, когда узнали о цене тика - триста долларов за квадратный метр. Такой древесиной не разбрасывались. Ею покрывали палубы роскошных катамаранов, да залы музейных особняков. Так что, тиковая палуба внутри жилого модуля смотрелась не то, чтобы неловко, а вообще «не в кассу».

«Куда все подевались?»

По пути в столовую и обратно, Индейцу не встретился ни один человек.

«Судя по количеству столов и разносов, на объекте должны трудиться десятки! Не один, и не два десятка...».

Он предавался неспешным мыслям, когда щёлкнул входной замок. Потянуло сквозняком... Одним рывком бывший арестант вскочил с кровати, ожидая чего угодно. Хлопнула дверь и, минуя прихожую, в комнату стремительно вошёл полковник.

- Не стучусь. Тут не lounge bar, а режимный объект. И, к тому же, ты всегда на виду, поэтому и впредь буду без лишних церемоний, - костюм исчез, вместо него на татарине ладно сидел военный комбез без погон и шевронов, - тебя это напрягает?

- Не напрягает, - Индеец провел глазами вдоль карниза, но камер не нашлось, - давно привык, на киче примерно так же.

- Не отвлекайся, потом найдёшь, - полковник криво ухмыльнулся и указал рукою на кровать. - Ты хотел во всём разобраться? Располагайся, говорить будем сидя.

Татарин взялся рукой за спинку единственного стула, развернул его и уселся верхом, будто на лошадь.

- Первое. Полное медобследование: анализы крови, МРТ, УЗИ, КТ и прочая светотень.

- Меня повезут на МРТ?

- Не перебивай, у нас всё своё, - лысая голова затянулась длинной сигаретой, не предполагая возражений.

- Завтра утром завтрак отменяется. Здание семь, строение два. Восемь ноль - ноль. Придёшь и представишься Опанасом. Делай то, что скажут.