Александр Руджа – Везучие сукины дети (страница 7)

Быкоголовый протянул Доктору энергетический стек с громоздкой батареей подзарядки, украшенный тускло блестящими кольцами, и надел ему на голову золотую маску с длинным носом, напоминающим клюв стервятника, и мощным светодиодным фонарем, похожим на красноватый драгоценный камень.

— Где мы находимся? — Доктор позволил себе повторный вопрос, когда они миновали изрядную часть пути на черной мощеной дороге. Его спутник широко шагал впереди, иногда разгоняя с дороги несчастных, тянувших к нему иссохшие руки. В воздухе слабо потрескивали серебристые электрические разряды.

— Вы не догадались? Полагаю, можно сформулировать так: коллективное бессознательное людей способно на самые мрачные шутки, и когда много лет назад человечество вырвалось наконец с Уратхи и получило власть над нематериальным, лучше бы оно подумало тогда как следует. Впрочем, не имеет смысла сожалеть о неизменном. Гораздо интереснее ваша задача здесь, уважаемый Янь-ло.

Доктор понял, что это опять обращались к нему.

— Мой брифинг был весьма кратким. Я должен забрать отсюда некого… заключенного, если я правильно понял. Координатором на месте должны выступать вы, это соображения безопасности. Как мне следует обращаться к вам?

— Молох. Это имя легко запоминается. Ситуация следующая: в Сумрачных садах, это уже недалеко, содержится сейчас некая… личность. Ваша задача — изъять ее и доставить заказчику. Учетом и распределением мертвых душ заведую здесь я, так что проблем с аудитами не будет.

— Мертвых? — до Доктора наконец дошло очевидное.

— Верно. Здесь у нас, как вы можете видеть, некое скопище их. Большинство хранится без дела, но иногда бывают крупные заказы для нужд энергетики или, скажем, формированной колонизации новых миров. Тогда обращаются к нам. Место выглядит непрезентабельно, но здесь есть много плюсов — например, вы совершенно незаметно для себя уже выучили местный язык, на котором мы и разговариваем уже около часа.

— Вавилонский дух?

— Лучше. Здесь хранятся сознания лучших лингвистов Вселенной и все составленные ими словари, включая демонические. Мы скопировали их в электронное облако и подключаем по мере нужды к сознанию новоприбывших. Однако мы пришли.

Нужное им скопище было расположено, очевидно, в более жаркой части этой планеты под морем. В сопровождении духов, похожих на мохнатых собак с красной шерстью, в ту сторону направлялись неприкаянные души мужчин и женщин, детей и одушевленных программ. Место их заключения ужасно воняло, несчастные сидели по пояс в нечистотах, по ним ползали насекомые и паразиты, а сгрудившиеся вокруг белолицые дикари в звериных шкурах с хохотом кололи их вилами.

— Пару дней назад у нас протекли черные цистерны, — извиняющимся тоном сказал Молох. — Антисанитария жуткая, обычно такого не случается.

Перед тем, как войти туда, они миновали еще один глубокий разлом — внизу плясало голубоватыми огоньками колдовское пламя, а душами ведали мускулистые силачи, передвигающиеся на вывернутых назад ногах с конскими копытами. Заключенным перевязывали крепкими веревками горло, руки и ноги, кололи штыками бока, клещами сжимали сердце и печень, маленькими кусочками вырезали сердца, били по коленям, выкалывали глаза и сдирали кожу. Даже смотреть на это было больно.

— Зачем? — спросил Доктор.

— Они уже посмотрели в зеркало зла, — сказал Молох. — Такова процедура. Это лишь отражение того, что творили они сами в течение своих материальных жизней. Теперь оно просто возвращается к ним. Здесь нет ничьей вины и ничьей мести, а колесо кармы было установлено задолго до того, как этот мир вообще появился на орбите.

Это случилось, когда они уже приблизились к Желтому источнику, где располагалась цель их путешествия — дорога дала слабину и выпустила на поверхность несколько десятков душ. Они выглядели черными сгустками измученной пустоты, полной криков, жалоб и ненависти — и они с воем понеслись к Доктору и Молоху, вытягивая на лету длинные когти и сверкая желтыми топазами глаз.

Камень на маске Доктора засиял ослепительным красным цветом.

Молох, размахнувшись, отсек гигантским алмазным боевым серпом головы у полудюжины нападавших, но остальные, улюлюкая, навалились на него грязной визжащей кучей. На долю Доктора осталось три тени побольше.

— Мне нужно пройти, — сказал он и заметил, что его голос звучал так же, как и всегда, холодно и отстраненно. — Между нами нет вражды, и я не желаю вам смерти, но мне нужно пройти.

Тени не ответили. Они принялись расти. Доктор звякнул оловянным переключателем мощности своего энергостека.

Первый противник прыгнул на него из-за спины, он принял облик гигантской птицы, попытавшейся выклевать ему глаза. В голове у Доктора зашумело — это энергия, накопленная камнем, вырывалась у него из черепа бушующей кровавой волной атомного распада. Черная птица с острыми когтями закричала, задымилась дымным красным пламенем и камнем упала на дорогу. Земля содрогнулась, словно по ней ударили гигантским молотом, завоняло паленой тряпкой и непрожаренным стейком.

Алмазный серп Молоха проделывал настоящие просеки в толпе врагов, но те не собирались сдаваться, в очередной раз облепив гигантскую фигуру.

Вторая тень превратилась в волка с единственным розовым глазом и бездонной пастью, полной сверкающих клыков. Он обошел Доктора, глухо рыча. Хвост твари поднимал в воздухе ледяные вихри, слюна превращалась на земле в дымящиеся озера. Он замер на миг, а потом прыгнул.

Лезвие энергостека прорезало тьму так, как плазменная горелка разрезает тонкий стальной лист. Волк завыл — яростно и отчаянно. Его глаз съехал куда-то набок и затянулся полупрозрачной пленкой. Доктор еще раз ткнул оружием в тлеющую шкуру. Вой стал тише, затем прекратился вовсе. Мерцающая шерсть потеряла свой волшебный блеск, глотка издавала неприятные хлюпающие звуки.

— Мне нужно только пройти, — сказал Доктор.

Третья тень оказалась хитрее; пока он разбирался с птицей и волком, она проникла ему в голову. С ужасом Доктор понял, что она уже внутри, она уже плавала у него в мозгу черной склизкой рыбиной, она видела то, что видел он, и знала все, что открылось ему, и она думала… она мыслила… она управляла…

Он на секунду уловил странное виденье — чья-то оскаленная морда, безумные глаза, изо рта, словно арбузная мякоть, стекает кашицей полупереваренная мозговая ткань. Морда щерится, тонкие искромсанные губы выплевывают невнятные звуки, разрезанное плохо зажившими шрамами лицо дергается в нервном тике, нейросеть сопротивляется внешнему вторжению. С опозданием он понял, что это его собственное лицо.

Доктор взглянул в зеркало зла.

Он снова был молод, и оказался в спецшколе, прошел подготовку, отправился в свой первый межзвездный полет на Ганзу, повстречал Мику, попал в плен, был навсегда изуродован нейросетью и стал служить тому кто здесь называл себя Хелайном. Он путешествовал по всем мирам, убил всех людей, которых убил, и искал свою Мику столько, сколько искал. Он стал Ямой и отправился в Нараку, снова увидел все скопище душ, и бился с тенями, и пустил одну из них внутрь себя. Это и был конец.

Красный камень на маске потух, хрустнул и развалился надвое. Он механически подобрал обломки и сунул их в карман. Он больше не чувствовал в себе присутствия тени. Словно она погибла, исчезла. Покинула его.

Слилась с ним.

Он почувствовал что-то еще. Сковывающая ранее его мысли нейросеть ощущалась теперь совсем иначе. Она не перестала работать, не вышла из строя — но больше и не удерживала сознание в жестком повиновении. Он был теперь сильнее нее. Он мог бы сломать ее полностью, если бы захотел, сбросил бы ее оплавленную и бесполезную, прямо здесь, на выжженную крошащуюся землю Черного моста. Он еще не был свободен, но одно усилие могло бы вознаградить все его устремления за много лет.

Или все испортить.

Он осторожно подошел к тому месту, где в последний раз видел Молоха. Гигантская фигура с рогами неподвижно лежала посреди десятков — многих десятков черных неподвижных клякс. Красные глаза открылись, когда он оказался рядом, широкие ноздри издали всхрапывающий звук.

— Полагаю, я не смогу сопроводить вас к нужному месту, уважаемый Яма, — сказал он. — Впрочем, вы сами без труда сможете найти его. Вин Чунь. Это имя. Поющая весна. Запомните его.

— Разумеется, — согласился Доктор и присел на корточки. От разорванных на куски душ невыносимо смердело. — Один вопрос. Вы говорили, что заведуете учетом душ, не так ли?

— Верно. — Глаза снова закрылись.

— Следовательно, вы должны помнить их всех. Всех, что поступали сюда за все время существования этого… этого места.

— Технически… — обрывистый вздох, — …нас не существовало до начала двадцать второго века. Но с тех пор учет был поставлен безупречно.

Доктор напряг мозг и послал Молоху самый яркий образ, какой только мог.

— Приметная девушка, — пробасило существо с головой быка. — Такую, конечно, я бы запомнил. Но увы, ее здесь не было. Хотя для вас это, скорее, хорошая новость.

Доктор поднялся и зашагал в сторону провала. Забрать нужного человека. Вернуться на Ганзу. Получить новое задание от Хелайна. А дальше…

Дальше следовало хорошенько подумать.

— Вин Чунь! Мне нужен Вин Чунь!

Под мостом было темно и грязно. И опять-таки жутко воняло. В мерзком воздухе неторопливо тряслись какие-то гнусного вида насекомые, в грязи копошились человеческие фигуры и вовсе нечеловеческие черви и личинки. Доктор решил не оставаться здесь ни на секунду дольше, чем это было абсолютно необходимо.