Александр Руджа – Везучие сукины дети (страница 10)
— Можете меня слегка поздравить, — уронил, присаживаясь, Клэм. — Сугубо для проформы.
— Фанфары забыл протереть, так что, извини, не звучат, — опечалился Бад. — Нужно проверить содержание фейерверков, вдруг и там такая же засада. А зачем ты дался этой проформе, кстати?
— Она лучше твоих шуток, — холодно заметил брюнет.
Бад энергично чертыхнулся и снова обратил внимание на Лейтенанта.
— Что ты там черкаешь?
— Походные заметки, — Лейтенант захлопнул блокнот. — Первая колонна марширует туда, вторая колонна марширует сюда, в таком духе.
— И для чего это? То есть для кого? Исключительно для себя?
Лейтенант покачал головой.
— Нормальный автор пишет исключительно для того, чтобы те, кто прочитают написанное, тут же воспылали желанием пососать его член. Чисто из восхищения, или же в плане признания таланта. Таким образом, написание текста «для себя», то есть такого, который не оценит никто, кроме тебя самого, эквивалентно желанию осуществить автофелляцию.
Клэм энергично закивал.
— Не то, чтобы я осуждал такой способ удовлетворения, — предостерег Лейтенант. — Каждому свое. Просто уточнил.
Бад прищурился.
— Поздравляю тебя с твоим успехом, ковбой! Ты настолько успешно сделал что-то умное, что при попытке спросить я выгляжу лютым… нет, не так — сказочным долботрясом.
— Черт возьми, — сообщил в накуренное пространство бара Клэм. — Похоже, Бад закончился, готовьте химиотерапию. И дезинфекцию тоже несите.
Десантник покачал головой и хотел что-то сказать, но передумал. А потом передумал еще раз.
— Вот ответь мне на один вопрос, Ронни — почему я обиделся непонятно на кого и ни с того ни с сего хочу сказать о нём что-нибудь едкое?
— Не знаю, — пожал плечами Клэм.
— Вот и я не знаю, какого чёрта я вынужден оплачивать ложные вызовы различных бригад врачей.
— Ты и не будешь оплачивать, — вставил Чумной Доктор. Должно быть, он был здесь уже давно, просто не все заметили.
— Да? — поразился Бад, но наткнулся взглядом на прислоненный к стулу позади автоматический дробовик с огромным барабаном и расплылся в улыбке во всё лицо. — Ну да, ты прав.
— Ладно, — Клэм потянулся, захрустев при этом двухсот двадцатью родными костями и несколькими искусственными. — Накапай мне в темпе пару сотен капелек чего-нибудь такого, после чего можно спокойно пойти спать. И пожрать под все это. Давай, короче, закуску. Минус-первой, братан.
Бад поискал взглядом газовую плиту.
— Извини, печень девственницы с глазом цапли — эксклюзив даже для меня, а жареное на гриле дерьмо с зёрнами кофия я не покупаю. Не люблю экзотику, сам понимаешь. А насчет бухла…
— «Столичная». Сомневаюсь, что ты найдёшь настоящую, но после настоящей столичной водки в этом городе люди становятся счастливыми и мирными, а не превращаются в огромного спермя по кличке Бад, трахающего всё подряд.
Десантник сделал в уме какую-то пометку.
— Должен сказать тебе, что нынче «Столи» популярна только в гей-барах. Поэтому…
Бутылка с синей этикеткой и следом собачьей лапы на стекле лишилась крышки и извлекла собственное содержимое максимально принятым здесь способом.
— Вот и рюмка. Пей.
Клэм опрокинул емкость в себя и скорчил усталую гримасу.
— Похоже, сегодня нам попался бракованный Бад. Вот моя карта памяти с обещанной историей, поглядите, если есть охота. Рассказывать лень — и Бад, при просмотре постарайся воздержаться от своих дебильных комментариев, это была трудная неделя. Лейтенант, предоставляю тебе право прочистить ему мозги, если таковые, паче чаяний, обнаружатся, а я пошёл спать. Меня красавица ждёт.
— Которая из?
— После того, как я с ними заканчиваю, они все на одно лицо, — сообщил Клэм и ушел наверх, оставляя на перилах лестницы глубокие борозды от когтей.
Рассказ Клэма. Маскарад
Клэм проснулся в обычное для себя время — около десяти утра. Стоило бы, возможно, перепрошить схемы в башке, заточенные под часовой пояс его родного времени и измерения, но смысла в этом Клэм не видел. В Городе-минус-один случаи наблюдения солнца фиксировались в хрониках, а дни без дождя считались чем-то сродни легенды — все понимающе кивают, но никто не верит до конца.
Он потряс головой и выкатился из кровати.
Больше на кровавого цвета шелковых простынях никого не было, и это было, пожалуй, необычно. Более того, на полу поблизости не наблюдалось ни
Неужели вчера обошлось без развлечений?
Он вспомнил, ухмыльнулся и хлопнул себя по лбу. Схватил стоявшую рядом с кроватью бутылку с чем-то тяжелого чайного цвета и густого запаха, набулькал себе полный стакан, осушил залпом. Опустился обратно на кровать, медленно сдавил ладонями виски. Глаза под крепко сжатыми веками метались, словно загнанные в угол зверьки, и наливались тревожным красным светом. Сегодня был
Если сравнивать разум Омни Гидрара с машиной, мчащейся по узкому и опасному серпантину, где с одной стороны — угрюмый горный склон, а с другой — холодное черное море, то сейчас эта машина проломила хлипкий барьер и рухнула вниз, рассыпая вокруг себя снопы искр, окутавшись пламенем и скрипящими обломками фибропластика и стали. Она упала в море, подняв столб белых кипящих брызг, словно в это место угодил заряд с корабля, ведущего безнадежную артиллерийскую дуэль с неизвестным противником.
Он вспоминал.
Частые яркие вспышки, от которых болела голова, и к горлу подкатывал плотный горьковатый ком — такое бывает в ночном клубе от работающего на полную мощь стробоскопа… ну, или от выстрелов из энергетического оружия в упор.
Он менялся, сидя на кровати и обхватив голову руками: рослая фигура словно бы усыхала, становилась тоньше, изящней; расширялись бедра, сужалась талия, синюю майку-алкоголичку распирали невесть откуда взявшиеся выпуклости, упали на глаза внезапно и стремительно отросшие волосы, лицо побледнело и сжалось, показав острый подбородок и резкие азиатские скулы.
Менее чем за минуту дело было сделано — девушка гибко поднялась, крутанулась на месте, с удовольствием рассматривая себя в закрепленном на стене зеркале, подмигнула отражению и широким жестом распахнула дверцы платяного шкафа.
В те нечастые промежутки, когда Клэм не пил в баре «Сломанный сон» с остальными, не развлекался с порядком расчлененными девушками у себя в номере и не спал пьяный с мышами на чердаке, он работал. Работа была простая, но ответственная — корректировка реальности. С таким же успехом можно было назвать его менеджером текущего мира.
Он висел в тяжелой пустоте, из которой высовывались длинные светящиеся кабели, подключенные к рукам, ногам и позвоночнику. Перед глазами маячил слишком яркий в окружающей тьме экран, на котором появлялись слова, схемы и объемные изображения. В ушах звучал вкрадчивый голос Координатора.
— В Верхнем Царстве второго тысячелетия наблюдаются беспорядки, экономика падает.
— Добавить в нильскую воду эндорфинов и дофамин, пусть пару месяцев попрыгают в трансе, а там и работать привыкнут.
— Абарка-а резко повысили потребление электроэнергии.
— Снизить температуру на тридцать процентов, закрыть половину их печей. С учетом имеющейся тенденции, это разумная мера на ближайшие пять лет.
— Роботы на Киткате-восемь продолжают войну с аборигенами.
— Пробудить еще четырех Избранных — пускай они с ними уже замучаются.
— Варлангары снова осадили Илион.
— Отправить экспедиционный корпус, выставить условия капитуляции. Откажутся — сравнять чертову гору до основания. Эти фальшивые боги уже у всех поперек горла.
— Да, и насчет конца света…
— Что с ним? — Клэм нахмурился, экран перед глазами окрасился раздраженным оранжевым цветом.
— Он приближается.
— Что за чушь?
— Информация с самого верха.
— Чертовщина. Сколько у нас времени?
— Вряд ли больше нескольких недель. Мистер Свет вроде бы знает насчет этого, но то ли не возражает, то ли тоже ничего не может поделать. Сами знаете, колесо Сансары не подчиняется никому, даже самому Ти-Джи.
Клэм молчал несколько секунд. Глаза под полуприкрытыми веками подрагивали, за горизонт утекали сотни непринятых решений, схлопывались и умирали, не дождавшись резолюций, полные разумной жизни миры.
— Я подключу свои резервы, возможно, удастся что-нибудь сделать. «Мозговые танки» ничего не смогли нарыть?
— Пока тишина.
— Ладно, держите меня в курсе, — Клэм отключился. Экран погас, кабели уползали в темноту, и она переставала быть самой собой — просто темная комната на одном из последних этажей циклопического здания «Немо» с выходящим на залив окном до пола, креслом виртуальной связи, почти такие, разве что проще, стояли во многих домах Города-минус-один. Он накинул на голое тело халат — душ, только душ — и, на секунду забывшись, прислонился к дверной арке.
В чем была проблема с концом света? В беспрестанном, непрекращающемся наступлении Ада. Тут следовало понимать, что Ад как таковой вовсе не являлся