Александр Руджа – Пионерск (страница 12)

— Послушай, Женечка…

— Спасибо, что воспользовались моими услугами.

— Перехват приоритета. Личный код куратора: «двадцать — двадцать девять — девять — пять — шесть — девятнадцать — двадцать восемь».

У Ольги очень простой код, я его как-то раз видела и тут же срисовала. Будем надеяться, вожатая не обратит внимания на это маленькое нарушение.

— Код принят, — скрипит Женя. Мы одни в этом огромном холле с мраморными полами и запутавшимся в высоком потолке в стиле барокко неразличимым эхом. — Ожидайте доставки.

Она вылезает из-за стола и быстрым шагом удаляется на склад. Люблю я андроидов — за то, что не задают лишних вопросов. Ах, если бы все здесь были такими же!

Мечты, мечты. Со стороны доносится шарканье ног, приглушенные голоса, в зал заходят, не прерывая разговора двое — то ли грузчики, то ли техники.

— Трам-тарарам его мать! Люблю эту работу!

— Не ругайся… — быстрый взгляд в мою сторону — … при дамах, по крайней мере. А что случилось-то?

— Ну, я же сутки через трое работаю, вот и решил отработать, и на выходных смотаться в Германию, в этот их «Райх-парк», пострелять в белокурых бестий… У нас-то парк больше про слюни, сопли и «клич пионера — всегда будь готов», а хотелось чего-то пожестче…

— Ну и?

— Баранки гну… отказали. Сказали, могу понадобиться здесь. Обстоятельства особые, типа.

— Так ведь выходные же!

— То-то и оно. Выходные, но далеко работника отпускать запрещено. Люблю работу. Ну, я говорил уже… трам-тарарам.

— Теперь понимаю. А не согласишься с условиями — небось робота возьмут. За те же деньги, по большому счету.

— То-то и оно.

Шаги затихают; сгорбленные фигуры в спецовках истаивают в оранжевом мареве горящего дня.

— Примите доставку.

Женя уже тут как тут — миловидное, но неподвижное лицо в очках выглядит отталкивающе, взгляд устремлен в пустоту за моей спиной. В руках длинный картонный футляр. Есть контакт! Подтверждаю получение, поставив в электронном формуляре неразличимую закорючку, покидаю корявое здание станции.

Как там работают люди — уму непостижимо. В лагере, несмотря на всю его замороченность, все-таки гораздо лучше.

Я вхожу на территорию. Дело клонится к послеобеденному отдыху, на всех нападает мягкое сонное оцепенение. Миную зеленую лужайку умеренно неправильной формы — дизайнеры недаром жуют свой хлеб. На лужайке расположились четверо — трое ребят, тип «романтический пионер № 2», «пионер-крепыш № 4» и «дружелюбный пионер № 1», самый ходовой, и одна «хозяйка» — Диана, изящная блондинка, похожая на юную Шарон Стоун.

— Мне, я думаю, уже нужно идти, — неуверенно улыбаясь, говорит блондинка. Форменная рубашка расстегнута на две пуговицы, волосы в легком беспорядке, девушка крутит в изящных пальчиках тонкий фиолетовый цветок. Наверное, ирис, здесь таких навалом. — Тихий час настал, у нас с этим строго…

— Да погоди, — с ленцой останавливает девушку «крепыш». Его широкая ладонь медленно-медленно ползет по загорелому бедру Дианы, девушка беспомощно оглядывается на «романтика», но тот нагло лыбится и не спешит на помощь. — Куда торопиться-то? Зачем вообще куда-то идти? Отдохнешь здесь.

— Ребята, я не… Подождите…

— Да все нормально будет, — сообщает «дружелюбный», поднимаясь на ноги. Вжикает расстегиваемая молния. — Никогда еще не пробовал вот так, на природе… в приятной компании…

— Не надо! Что вы… нет! Не надо!

— Придержи ее. Не, лучше за шею давай… О, вот так пойдет. Нормально.

Я скрываюсь за кустами и сцена — оставляющая очень мало места воображению — стирается из памяти.

Дрянь.

Чёрт.

Вот теперь не мешало бы и в бар.

— Славя!

Это Сережа, наш су-шеф, специализирующийся на рыбных блюдах. Скромный, очень застенчивый, довольно приятный в общении. Можно сказать, что мы с ним хорошие знакомые.

— Тоже в бар? — интересуется он после того, как мы обмениваемся улыбками и приветствиями.

— Да что-то вообще день дикий сегодня, сплошные засады, — жалуюсь я. — Собираюсь утопить их в алкоголе, мерзавцев.

— Дело нужное, — соглашается Сережа. — Я сейчас подтянусь, если подождешь минут двадцать, сделаю тебе отличный сет роллов для подкрепления расшатанного организма. А Раиса обеспечит ресурсы для утопления, за ней не заржавеет, сама знаешь.

— Увидимся! — подмигиваю я и шагаю внутрь.

Твою дивизию!

— Оружие! — кричу я, вламываясь внутрь. Базовые навыки владения огнестрелом у меня есть, конечно — создатели «хозяек» изначально не верили в мирный характер работы лагеря. Но между базовыми умениями и опытом использования есть все-таки существенная разница. — Хоть какое-нибудь!

— На! — Ольга ловко перебрасывает мне магазин для АК-14. Разумно, тут еще нет никакой умной электроники, черт его знает, что этот урод мог с ней сделать. — Первый и единственный, так что экономь!

У нее самой старенький «Хеклер и Кох 45 Тактикал». Отдача у него лошадиная, интересно будет посмотреть, как худенькая «вожатая» с ней справится.

— Обязательно буду! — запоздало отвечаю я, передергивая затвор. — А чего так плохо-то подготовились?

— Да хрен ли кто думал, что такое дерьмо может когда-нибудь произойти! — Ольга стоит грамотно, в глубине комнаты, не высовываясь из окна. Вряд ли среди противника есть «тяжелые», конечно, но береженого бог бережет. На снайпера ее обучали что ли? — А оно, как видишь…

— Случается, — соглашаюсь я. — Дерьмо всегда случается.

Ольга бросает на меня странный взгляд.

— Учитывая, что весь остальной персонал и гости как минимум ранены и рассеяны, а скорее всего — убиты, по всей вероятности, с особой жестокостью… — медленно говорит она, держа оружие на полусогнутых, потому что непосредственной опасности пока нет. — …Имею острый и злободневный вопрос. Кто, по твоему объективному и относительно трезвому мнению, нас теперь спасет?

— Очень надеюсь… — я окидываю взглядом неровные шеренги «хозяек» с изломанными ногами и окровавленными грязными руками, медленно приближающихся к нашему домику. Минут пять нам осталось, вряд ли больше. — Я очень надеюсь, что это будет Семен.

Часть 6

Путешествия во времени, как утверждают последние научные исследования, невозможны — по крайней мере, на том уровне науки и техники, который у нас есть сейчас. В далеком будущем, после осмысления ряда законов и закономерностей, череды важнейших открытий и получения доступа к бесконечным источникам энергии — может быть, тогда…

Следует заметить, что научные исследования заблуждаются. Прыжки во времени давно реализованы для десятков и сотен разумных существ.

Нас.

Андроидов.

Человеческий разум удивительно гибок — в этом одновременно его сила и слабость. Он способен выборочно запоминать и забывать мельчайшие фрагменты событий, усиливать или ослаблять впечатления и оттенки смыслов — и все это лишь для того, чтобы сохранить психологический комфорт хозяина. Андроиды на такие тонкости неспособны. Для них воспоминания о вчерашнем дне — или событиях десятилетней давности — настолько же ярки и живы как и восприятие текущего момента.

Можно сказать, что мы живем одновременно в прошлом и настоящем. Кто-то завистливо щелкнет языком, но я бы не советовала завидовать. Наиболее упорным советую проснуться утром и быть не в состоянии разобраться, какое событие из десятка произошло раньше, и есть ли между ними причинно-следственная связь.

Иногда это выглядит как сумасшествие; дни в «Совенке» похожи друг на друга, меняются только лица гостей. Цели гостей не меняются никогда. Сперва это, конечно, сбивает с толку, но потом ты привыкаешь.

Не думать о днях, сливающихся в сплошное цветное солнечное колесо.

Не хотеть от отчаяния вырвать пластиковое сердце из чертовой силиконовой груди.

Не стараться выбраться из замкнутого круга.

Нас создавали не для того, чтобы мы могли выбраться. Теперь я это знаю.

Новый день приходит как судорога; легко накладывается на календарь смазанных дат. Я открываю глаза в снежно-белой постели своего домика, который делю с мрачной кладовщицей Женей, и несколько секунд беспомощно гляжу в потолок. Мысли спутаны, словно кто-то развесил в черепной коробке долгие мерзкие полосы паутины, сплетенной обезумевшим мутантом. Где я? Когда я?

Это происходит сейчас, в настоящем, или я все еще живу в собственных не очень-то счастливых воспоминаниях?

К черту мысли. Помощнице вожатой Славяне предстоит много работы. После быстрого утреннего туалета и разминки я успеваю на площадь и провожу линейку. Отправляю отряды на завтрак. Встречаю очередной автобус с новичками: «Доброе утро, ребята! Добро пожаловать в наш замечательный дружный лагерь «Совенок»! Меня зовут Славя, я помогаю новичкам, обращайтесь, если есть вопросы. Надеюсь, вам у нас понравится!»

Рутина. Липкий маслянистый поток. Я ненавижу его.

Интересно, с каких пор у меня появились такие чувства? Когда обычную ворчливую активность притупила эта усталая ненависть?

С другой стороны, это положительный знак. Теперь я, пожалуй, могу быть уверена, что нынешняя я — это я настоящая. Какой-никакой, а прогресс.