Александр Руджа – Не чужие (страница 33)

Алиса хихикнула.

— Зачем я это сказал? — поразился я сам себе. — Мне же и так уже хорошо. Но хочется продолжать, почему-то. Опьянение властью, так это называется? Чем больше пьешь, тем больше хочется.

— Точно, — согласилась рыжая. — Но это не страшно — принимать глупые решения. Страшно смотреть на их последствия и не иметь возможности их исправить. Верно?

— Интересно, что из всего этого получится? Что нам расскажут там, куда ведут? — размышляла вслух Ульяна, пока мы шагали — без цепей или наручников, как свободные люди — по длинному коридору голубоватого цвета, изгибающемуся, как кишка. Под ногами была пружинящая поверхность, похожая на плотную резину, сверху светили неярким светом плоские лампы, напоминающие телевизионные экраны. Справа и слева были прямоугольные окна со скругленными углами, которые, похоже, никуда не вели.

— Скорее всего, рассказывать не будут совсем ничего — только спрашивать, — мрачно предположила Славя. — «Каковы ваши силы и планы командования? Сколько человек работают над восстановлением трофейных плазменных орудий? Опишите преобладающие настроения под куполом!» В таком духе.

— Это вряд ли, — возразила Алиса. Она шагала легко, бодро, металлические пальцы на протезе были расслаблены. — Дурацкая идея — выкрасть шестерых юных кретинов, столкнуться с огромными трудностями, и все только для того, чтобы выяснить режим работы четыреста второго ремонтного завода? Нет. Не думаю.

— Это ты зря, глядишь, и понравилось бы, — уместно вставил я, но рыжая только зашипела на меня раздраженно.

— А как здорово было бы, чтобы мы оказались как в сериале «Вольтрон», — размечталась Ульяна. — По первому национальному показывали недавно в детский час. И мы тогда станем пилотами магических львов и начнем наводить справедливость в Галактике, борясь со злобными магами, и еще…

— И еще нас просто могут убить, — добавила плетущаяся позади Лена. — Например, потому, что нас захватили по ошибке. Просто сбросят в безвоздушное пространство, как космический мусор, или уморят голодом…

— Или продолжат кормить этими приторными макаронами, — закончил я. — Ладно, прекращайте уже чушь нести. Наверняка все окажется совсем не так, просто мы слишком зациклились на очевидном и не видим большой картины. Смотрите лучше пока по сторонам.

— А вот это верно, — подтвердила Славя. — Запоминайте дорогу.

Только из ее совета ничего не вышло, по крайней мере, для меня — все эти пустые коридоры были напрочь одинаковыми, они ветвились, сливались, шли то вверх, то вниз без единой ступеньки или подъемника, так что я в конце концов плюнул на все это унылое однообразие и принялся искать в мрачной окружающей обстановке хоть одно окно, которое не было бы темным и безжизненным.

Может, я в конце концов и нашел бы его — окно, я имею в виду — но тут наш путь непредсказуемо завершился — войдя в очередной дверной проем, мы неожиданно оказались в довольно большом зале. Метров, наверное пятьдесят квадратных. Да и никакой не зал это был — что-то вроде капитанской рубки или поста управления со всякими кривыми изогнутыми тумблерами, экранами и светящимися кнопками, я такие видел, когда по Днепру ходил на прогулочном теплоходе-«поэте», со шлюзованием.

Да что я про шлюзование-то — в этом зале были окна! Огромные, овальные, как бы поляризованные, в половину стены!

И в этих окнах был космос. Черный, холодный, пугающий, с острыми точками звезд и расположившимся где-то вдали, на периферии зрения, белым пламенем солнца. А где-то — по привычке хотелось сказать «внизу», но это не имело смысла для пространства, где не было ни верха, ни низа — висела, едва-едва поворачиваясь, сине-белая планета.

Земля.

— Приветствую вас, — громкий голос словно ударом тока хлестнул по нашей компании. На небольшом возвышении стоял мужчина в темно-синей форме лет сорока с виду. Высокий — это потому, наверное, что постоянно находится в космосе, нам рассказывали такое на уроках астрономии — серьезный, подтянутый, лицо самое обычное, волевое и умное, стрижка короткая, почти налысо. Но ведь не человек он! Инопланетянин! Как такое возможно?

— Здрасьте, — сказал я. — Идиотское начало, конечно, хотя уж точно не хуже, чем вся эта история. Но пришелец ответил.

— Меня зовут капитан первого ранга Болеслав Хайпаэр, я командую этим кораблем, — выговор у него был чистый, но интонации звучали неестественно, будто у капитана не было понимания того, что обозначает каждое из произносимых слов. — У вас, несомненно, есть вопросы относительно… сложившейся ситуации. Я готов на них ответить.

Вот это поворот. Это как если бы на землю опустился Будда и буднично предложил научить всех желающих переходу в нирвану. Или ненароком встреченный на набережной морячок между делом указал бы на точное место крушения «Черного Принца». Или алхимик, открывший секрет вечной молодости, предложил бы случайному прохожему присоединиться к эксперименту. Или… ну, вы поняли. Это было невероятно буднично. Обыкновенно. И оттого казалось еще более фальшивым и вычурным.

— У вас земное имя! — выпалила Ульянка прежде, чем кто-то еще сумел ориентироваться. — Почему?

Меня-то больше всего это привычное «каперанг» поразило. Но, если подумать, имя было даже важнее — звания и должности примерно одинаковы даже у нас с американцами, а вот имена совершенно разные, слишком уж далекое родство. А у этого имя пускай и непривычное, но в нем явно присутствует и что-то западное, и очевидные славянские мотивы, а это значит…

Капитан усмехнулся.

— Наша цивилизация старше вашей — намного старше — так что разумнее будет сказать, что это вы носите наши имена. И у меня есть догадки, почему так вышло…

— Почему ваши пилоты, которых мы извлекали из сбитых аппаратов, выглядели совершенно иначе? — Славя снова ухватила саму суть. А ведь мне это тоже в голову приходило! — Низкорослые, серые, с выпученными черными глазами.

— Одноразовые… хм… — капитан впервые запнулся, подыскивая слово, — …werkani, servi… слуги. Да, созданные слуги, synthetinai. Живут не больше месяца, не могут мыслить, выполняют команды. Легки и быстры в производстве.

Вот так. Значит, все эти два года, изнемогая и мобилизуя все силы, мы раз за разом боролись с какими-то биороботами, искусственными пилотами. Они преуспели в генетике и биотехнологиях — эта цивилизация и правда намного опередила нашу. Значит, это было не вторжение, не захватническая война — для такого они должны были сосредотачивать все силы, а не клепать своих одноразовых слуг, словно на конвейере, и не посылать их на уничтожение бело-голубой планеты внизу.

— Почему мы воюем? Что вам нужно? — наконец-то у меня получилось вставить нужный вопрос. И кажется, это был правильный вопрос.

Капитан кивнул и прищурился.

— Да, разумеется. Это следует осветить в первую очередь — так мы избежим недопонимания и снизим вашу агрессивность. Первое, что вам необходимо понять и уяснить — нас не интересует ваша планета, ее ресурсы и обитатели как таковые. Это, — он обвел рукой зал, — многоцелевой корабль-матка Торговой Гильдии «Пеон», а на вашей орбите висят еще три однотипных — и он попросту не предназначен для осуществления полноценного вторжения. Мы обслуживаем гигантскую торговую корпорацию, сеть, раскинувшуюся по значительной части этой галактики и нескольких соседних. Урегулируем споры, находим и доставляем в требуемое место должников, сопровождаем грузовые баржи — в таком духе. Осада планет — не наш профиль.

— Так чего ж вы в нас-то вцепились? — не выдержала Алиса. Капитан Хайпаэр качнул головой.

И рассказал.

Портвейна Ульянке в тот вечер так и не дали, а в наказание за излишнюю буйность устроили-таки внеплановый тихий час. Но второго мая, как и было обещано, поздравили поутру с праздником, зачитали приказ прямо в корпусе, не отходя от кассы, дали тридцать минут на сборы, да и вытащили на остров, причем в самую его лучшую, северную часть.

Хортица — место уникальное. Наверное, на свете нет другого такого перекрестка, где в одну сторону отчетливо веет лошадиными гривами степной ковыль, и терпко пахнет шалфеем и чабрецом, напоминая о бесконечных конных армиях, что волнами накатывали когда-то с востока; и плещется внизу черная вода, зажатая между гранитных плит Старого Днепра, несущая холод и северную исконную сдержанность, и скрытую ярость, и расчетливое коварство местных богов; а на юге все это незаметно переходит в сочные зеленые, заросшие топкой осокой, словно джунгли, плавни, в которых водится и птица, и рыба, а стрекозы достигают полуметра в размахе слюдяных своих крыльев; а если пробираться по центру, да еще на велосипеде, внедорожной зеленой «Тисе», как я любил, то легко представить, что ты где-нибудь на диком американском западе — и вот-вот перед глазами удивленного путника откроется гигантская секвойя, на упавшем стволе которой сидит плутоватый Том Сойер или, скажем, заросший, как снежный человек, следопыт Натти Бампо.

А как там непередаваемо пахнут едва расцветшие акации и раскрывающиеся смолистые сосновые шишки…

На место нас довезли традиционным «скарабеем», то есть «Зилом-132», я его люблю. Широченная, будто шкаф, трехосная махина с арочными шинами, на каждой из которых можно отправляться по морю в кругосветку, на такой едешь — будто плывешь, и ни рытвины ей не страшны, ни канавы, ни даже деревья. Топлива, конечно, жрет, как не в себя — чуть ли не пятьдесят литров на сотню, но это уже не моя печаль, а конструкторов. А по трассе она шла ровно и быстро, и в обширный кузов, кроме нас шестерых, поместилось еще много полезного.