Александр Руджа – Эксперимент (страница 16)

— Советское — значит, отличное, — сообщил я наверх. — Спускайтесь, мадам, такси ждет, счетчик тикает.

— И куда теперь? — поинтересовалась Лена, когда спустилась. Перед нами тянулся паровозик комнат, заставленных шкафами, лавками, какими-то стендами. Надо полагать, в свободное от войны время подвал использовался как склад.

— Пошли искать КП, командный пункт, то есть, — пожал я плечами. — Там должна быть связь, как минимум телефонная, а может, и передатчик. Послушаем, может, где-нибудь поблизости кто-то говорит на интересные темы. Лично я бы с удовольствием послушал обсуждение последнего альбома «Джудас Прист»!

***

— Ерунда какая-то, — недовольно нахмурилась Лена. Я промолчал, хотя был с ней полностью согласен.

КП мы, конечно, нашли — площадь всего укрытия не превышала двухсот квадратов. К тому времени, как мы туда добрались, в комнатке тоже уже горел свет и мигали аппараты связи. Телефон, правда, встретил меня мертвой тишиной, зато приемник был вполне рабочий. Что у нас тут, длинные волны, низкие частоты, небось? Ядерная война, облака пыли, завалы, и все прочее. Давайте посмотрим…

На коротких, длинных и средних волнах ничего интересного не обнаружилось, сквозь неожиданно сильные помехи бормотали что-то на неизвестных языках призрачные голоса. А вот при переключении на УКВ обнаружилось кое-что любопытное. Примерно раз в пятнадцать минут шел короткий обмен, приемник ловил обрывки какого-то разговора, скажем так, формального характера.

— Контроль, это Белка, чисто. Прием.

— Белка, понял вас, продолжайте. Прием.

— Быстрей бы смена… холодно как…

— Белка, не забивайте эфир. Конец связи.

Тут-то Лена и высказалась насчет ерунды. Я, если помните, не возражал.

— Ты же местная, так? — Лена кивнула. — Военная часть, особо охраняемый объект поблизости есть?

Лена наморщила лоб.

— Не помню… вроде бы нет.

А это что мы слушали только что? Или оно нам приснилось? В общем, явно какое-то военизированное учреждение, практикующее патрулирование. Учитывая специфику СССР, это армия, КГБ или ГРУ. Но вот вопрос: зачем устраивать особый объект рядом с пионерлагерем? Это же чревато всяким нехорошим, или я чего-то не понимаю? Или наоборот — понимаю слишком хорошо, и приснившиеся мне в бреду эксперименты над детьми все-таки имеют место?

Ничего не понятно.

— Я другого не пойму, — говорит Ленка неожиданно. — Почему им холодно?

А ведь и верно, я как-то упустил. Лето ведь на дворе. Ну пускай под землей прохладней, но не настолько же. А «Контроль» того, кто жаловался, определенно жестко оборвал. Дескать, сам знаю, помолчи. То есть это не аномалия, с их точки зрения, не кратковременный эпизод, а нормальное состояние там, где они ходят. Еще загадочнее. И впрямь «не могу понять…» А как хотелось бы!

Пока я терзался раздумьями, Лена поступила более прагматично — осмотрела КП и, конечно, нашла то, на что стоило бы обратить внимание с самого начала. Запасной выход.

Выглядело это как маленькая прилегающая подсобка, заставленная пустыми ящиками, поддонами и пластиковыми бутылями. Но был нюанс — в полу имелся очередной люк, тоже запертый, но ненадолго. Как легко догадаться, фомка не подвела, и мы полезли вниз.

«Это еще не конец, нужно погрузиться глубже», радостно процитировал я про себя. Чувствую себя Домиником Коббом. Жаль, Ленка не оценит.

***

Вынужден признать — был неправ, вспылил. Тут действительно были какие-то угольные выработки. И мы как раз по ним брели. Возникает вопрос — зачем нам это понадобилось? Неужто не хватало приключений на свою голову и прочие важные органы?

Ответов на этот вопрос было два. Первый: уголь тут копали в каком-то сильно отдаленном прошлом. А сейчас все рельсы были аккуратно убраны, вагонетки изъяты, старые подпорки заменены новыми, крепкими. Плюс к этому — лампы под потолком работали все до одной, и никак не похоже, что они тут висят уже двадцать с чем-то лет. Значит, что?

Значит, эти выработки взяла под свое волосатое крыло какая-то работающая организация. И очень хотелось бы узнать, над чем работающая.

Вторую причину я Лене не назвал, но по важности она стояла даже чуть выше. Дело было в том, что голоса, которые мы слушали, включив наверху приемник, никуда не делись. То есть я продолжал их слышать даже сейчас, бредя по туннелям глубоко под землей. Если уж на то пошло, сейчас они звучали даже громче, но, конечно, слышны были только мне, Лена в ответ на расплывчато сформулированный вопрос только недоуменно пожала плечами.

Не поймите неправильно — я осознаю, как это звучит. «Санек окончательно поехал», вот как. Но это были не похоже на то, что обычно имеется в виду под «голосами в голове». Никаких «убей их всех во славу Сатаны» или «прыгай в окно, русские идут». Будь это что-то подобное, я бы первым рванул на поверхность и сдался подоспевшим санитарам, или кто у нас там за них… Виоле? Значит, подоспевшей Виоле. М-да.

Но на самом деле все было совершенно иначе. Это было больше похоже на… радиоперехват, наверное. Как будто в ухе сидел невидимый динамик, транслирующий обмен сообщениями между неизвестными охранниками, объявления по громкой связи, и даже просто беседы один на один.

— Распаковка груза один в шестом доке через сорок минут. Груз один в шестом доке через сорок минут.

— Южный берег, у вас изменение температуры, как принимаете?

— Принимаем нормально, зафиксировали повышение, там девчонки загорают. Через час, думаем, снова опустится.

— Инженер Соколов, пройдите в первый ангар. Соколов, в первый ангар.

 — Горностай, как слышите меня? Почему не отвечаете? Прием.

— Слышу вас хорошо, отходил на предмет естественных надобностей.

— Горностай, в дежурке есть туалет, неужели сложно потерпеть? Прием.

— Это же старые туннели, Контроль. Тут за каждым углом туалет, хе-хе.

— Отдел маскировки, напоминаем, через три часа учебная тревога. Учебная тревога через три часа.

-…Я не сразу согласился, конечно. С другой стороны, зарплата капает, стаж идет, плюс сверхурочные. Да и климат хороший, причем практически постоянно — ну ты понял.

— Я и сам не жалуюсь, хотя дочка, конечно, папку уже сколько не видела. Съездить бы хоть на пару недель, да как тут вырваться…

— Говорят, скоро будут сокращать… а может, и вообще закроют все. Нет результатов — нет финансирования.

— Дела…

Я ничего не понимал — надо полагать, это у меня теперь постоянное состояние такое. Кто все эти люди? О чем они говорят? И самое главное — что они забыли у меня в голове? Тут волей-неволей поверишь в подступающее безумие, с такими-то приходами. И в общем-то, это и было главной причиной того, что мы сейчас ковыляли непонятно где и непонятно куда. Будем надеяться, что все будет как в лучших домах — все ответы придут в конце. Только до этого конца еще нужно добраться.

— Саш! — Лена схватила меня за руку так, что я от неожиданности чуть не шарахнулся куда-то в сторону. — Постой. Там, впереди, кажется, кто-то есть…

Мы прижались к стенам туннеля и медленно двинулись вперед. Через несколько метров я увидел, что Лена была права — в какой-то боковой штрек свернули две фигуры. Здоровые, широкоплечие лбы, на груди закреплены фонари, как у Тони Старка. Какие варианты?

— За ними, — скомандовал я, и мы принялись красться следом, сохраняя дистанцию метров в двадцать пять. Этот коридор был более узким, и лампы здесь не горели, но положение спасали мощные фонари у наших поводырей. Поначалу мы остерегались и держали дистанцию, но патрульные явно не ждали подвоха и шли медленно, спокойно разговаривая, так что постепенно мы осмелели и подкрались так, чтобы слышать их разговор.

-…Так она ж дура, на всю голову ударенная! — говорил человек слева.

— Кто? Наташка? Из первого отдела? — спрашивал человек справа.

— Ну, а кто? — подтверждал левый. — Я ей как-то предложил встречаться, так она мне знаешь что ответила? «Твоя любовь должна измеряться количеством роз в подаренном мне букете». Ну не стерва?

— Характер у нее — ад, не вопрос, — соглашался правый. — Но зато какие ноги! И это я уже не говорю про за…

— Стоп! — резко прервал его левый. — Я облился холодным потом и прилип к стене. Оба патрульных остановились, лучи фонарей застыли.

— Что такое? — правый полуобернулся и едва не зацепил светом меня. Я медленно-медленно отползал назад. Лена у противоположной стены, казалось, вообще не дышала.

— Ориентируюсь, — проворчал левый. — Это мы сейчас… ага. Значит, налево пойдем — обратно к посту выйдем.

— Ну так давай, — поддержал его напарник. — Чего в темноте стоять? У меня от этих коридоров мурашки по коже, постоянно кажется, что кто-то на тебя смотрит.

— Таблеточки пей, помогает, — посоветовал второй. — По инструкции последний пункт осмотра — репозиторий, прямо по коридору.

Первый поежился.

— Репозиторий? Это же там, где…

— Точно, — подтвердил второй. — Неприятное место, конечно.

— Да ну его на фиг, сколько можно? Что там проверять, гробы эти? Обойдутся! — возмутился первый и решительно направился в левый коридор. Второй вполголоса ругнулся, полоснул фонариком прямо перед собой крест-накрест, и последовал за первым.

Мы остались одни.

— Лен! — тихонько позвал я через минуту, для надежности. — Ты все слышала?

— Все, — подтвердила она шепотом. — Он сказал «гробы». Нужно посмотреть.

И мы пошли прямо.