Александр Руднев – Кассандра (страница 16)
Внезапно все стихло. На мониторе заднего вида Егор заметил, что преследователи остановились, выпустив несколько залпов в его сторону. Слишком легко, снова подумал он. Только сейчас Егор понял, что его руки ходят ходуном, а ноги с такой силой уперлись в пол, что свело мышцы. Вездеход прыгал по песчаным склонам так, что порой все внутренности, казалось, отрывались от своих мест, перемешиваясь между собой, но главное – вокруг не вздымались от взрывов кучи грунта, и машина не подпрыгивала от прямых попаданий.
Вскоре в сумерках появились огни периметра поселка. Оставшуюся часть пути они проехали без приключений. Только возле ворот Егор осознал, что всё кончено. Теперь все изменится, он знает, что делать. Показав охране удостоверение, он потребовал, чтобы его проводили к префекту. Водителя Егор заставил идти с собой, как живое подтверждение случившегося.
На смену дикого напряжения пришел гнев по поводу наглого и безнаказанного отношения к сотруднику Корпорации здесь в далекой провинции, где, казалось, его, человека Центра, должны охранять как зеницу ока. Вместо этого его заперли где-то посреди пустыни в какое-то подземное сооружение и силой хотели заставить выдать секретные сведения.
На фоне этой клокочущей ярости ощущение нарастающей тревоги поначалу казалось неуместным, однако по мере приближения к офису префекта оно становилось все заметнее, пока не захватило все его существо. Боже! По сути, он здесь совершенно один! Кто такой этот префект? Чем он может помочь? Какие тут вообще порядки? Наверное, здесь можно сгинуть также незаметно, как сходить в туалет за кучу песка. Егор сбавил шаг и остановился, однако, поразмыслив минуту, решительно направился к двери. Больше податься было некуда.
Глава 5
Карго стоял на вершине скалы, закутавшись в шкуры, и смотрел вверх. Уже третий день Карго поднимался сюда и с надеждой наблюдал за ползущими по серому небу тучами. Все его существо сотрясалось от ненависти к тем, кто забрал смысл его жизни – Весту. Все эти дни охотник не мог думать ни о чем, только о ней, и о том, как он с наслаждением вонзит в сердце врага свой дротик.
Ветер беспощадно хлестал по лицу, заставляя огрубевшую кожу сжиматься до ломоты, ноги и руки порой деревенели настолько, что Карго приходилось растирать их клочком шерсти почти без перерыва. Время слабых морозов уходило, впереди были жуткие времена, когда даже глубоко под землей племя нередко недосчитывалось с десяток замерзших сородичей. Огонь приходилось поддерживать постоянно, и в то же время нужно было экономить топливо, состоявшее в основном из черной жидкости, и сухих корней подземных растений.
Веста появилась в их пещере случайно. Вождь соседнего племени расплатился ею за несколько туш тронгов. Девушка не подпускала к себе никого, и племя решило избавиться от лишнего едока, но Карго выступил против, взяв на себя заботу о девчонке. Тогда он еще не знал, почему сделал это, однако вскоре понял, что с каждым разом на охоте все чаще думает о родной пещере, ставшей теперь и просторней, и теплее, где непременно его ждала
Девушка выросла и похорошела. Она тоже тянулась к своему опекуну, день их соединения был все ближе. И вот ее похитили! Карго не находил выхода своему гневу, отчаянно рвавшемуся наружу. Спал он только тогда, когда ноги отказывались его носить, а сознание меркло от усталости. Все остальное время он ждал.
И дождался. Недалеко от него, извергая пламя, сел орбитальный «челнок». Две фигуры в синих комбинезонах направились в его сторону, неуклюже ступая по плотному снегу. Если бы захотел, Карго легко бы мог скрыться от них в узких ущельях склона, но не это было его целью. Терпеливо дождавшись гостей, он раскинул руки в стороны, показывая, что безоружен.
На секунду, потеряв над собой контроль, Карго готов был вцепиться в этих людей зубами, сломать их шеи, сил на это у него хватит, но охотник вспомнил про свой план и опустил глаза, стараясь не выдать порыв ненависти.
Обойдя его, двое в масках назвали его лохматой обезьяной и приказали встать на колени. Карго не шелохнулся и тут же получил удар чем-то твердым под колено, а затем в живот. После удара в затылок он рухнул на землю. Его обыскали, потом, стянув чем-то за спиной руки, подняли на ноги и, тыча оружием, дали понять, что он должен идти к кораблю.
Карго буквально вполз внутрь и лег на пахнущий металлом ребристый пол, а затем, морщась от боли, с трудом прислонился спиной к борту. Здесь было еще несколько человек, с любопытством разглядывающих дикаря. На лицах находившихся внутри парней он заметил презрение и усмешки. Его привязали ремнями к полу, однако на взлете его бросало из стороны в сторону, как тушу тронга на крюке.
Карго почувствовал оцепенение во всем теле. Сжавшись, он превратился в один упругий сгусток костей и мышц. Потом тело стало необычайно легким.
Его вели через ярко освещенный коридор двухметровой ширины по рифленой металлической дорожке, подталкивая сзади резонаторами. Озираясь по сторонам, Карго невольно замедлял шаг, ожидая очередного толчка, однако сопровождающие с усмешкой лениво наблюдали за дикарем, пока тот топтался на месте, глазея на лампы и потолок, и лишь, когда пауза затягивалась, окрикивали в полголоса, показывая жестами на плавно уходящий вправо коридор.
Вскоре начались ответветвления в обе стороны, из которых то и дело выходили люди в разноцветных комбинезонах, однако, завидев обросшее дурно пахнущее существо, шарахались от него в сторону, стараясь прижаться к стене, пока процессия не пройдет мимо. Карго поежился и больше не останавливался, уткнувшись взглядом в стриженый затылок впереди идущего конвоира.
Понемногу приходя в себя после изнурительного полета, он поневоле стал сравнивать свою пещеру с этим сказочным великолепием, и сравнение это принесло смятение, сменившееся бессильной обидой и жалостью к самому себе и к тем несчастным, что остались там на Земле.
Карго не мог не заметить, что относились к нему совсем не как к пленному врагу. На лицах он видел брезгливость, удивление, интерес, но не ненависть. Руки были свободны, и он мог легко скрыться от своих конвоиров, предварительно их, как минимум, покалечив, однако эта идея сейчас казалась преждевременной.
Вскоре они остановились возле полупрозрачного помещения с несколькими мелкими отверстиями на потолке и стенах.
– Заходи! – приказал конвоир, но Карго сделал вид, что не понимает языка.
Один из сопровождавших потянулся к его одежде, но тут же оказался на полу, корчась от боли. Остальные, видно, не ожидая от него такой прыти, не сразу сообразили, что к чему, но потом сбили охотника с ног и несколько раз основательно приложились ботинками к его ребрам.
Пока Карго приходил в себя, с него сорвали вонючее, свернувшееся клочками шерсти, грязное одеяние и заперли в комнате. Ударившие по телу струи холодной воды моментально вернули Карго ясность мысли, и он, отскочив, попытался прижаться к стене, но вода била изо всех отверстий, не оставляя ему не единого шанса. Вскоре вода стала теплее, а затем и вовсе пошел пар.
Через десять минут поток прекратился, и из стен хлынул горячий сухой воздух. Дверь открылась, выпуская взлохмаченного пленника на свободу. Ему бросили комбинезон и ботинки. Новая одежда сидела как влитая, и Карго отметил, что тело памятью откликнулось на комфортное одеяние. Давно забытые запахи, ощущения и краски на мгновение унесли его куда-то в прошлую жизнь, где было тепло и сытно.
Убедившись, что бить его больше не собираются, Карго выпрямился и почувствовал, как ноги свело судорогой. В соседней комнате его ждал щуплый человек с какими-то блестящими предметами на поясе. На этот раз конвоиры повели себя более предусмотрительно и сначала продемонстрировали, что они хотят. Когда Карго, наконец, якобы понял, что ему хотят состричь волосы, он повиновался, после чего его затолкнули в стерильно белую комнату с кроватью посередине и закрыли дверь снаружи. Стены и пол на ощупь были мягкими, он готов был поспорить, что и потолок тоже. Подергал дверь – заперто.
***
Ирония настоящего заключается в том, что лишь оно одно существует в реальности, в отличие от прошлого и будущего, которые есть продукт нашего воображения – одно живет в воспоминаниях, а другое – в мечтах. Упрямая правда в том, что этот порядок соотношений неподвластен человеку. Как же сложилась бы жизнь каждого, если хотя бы на время все поменялось местами? Сколько можно было бы исправить ошибок! Или… наделать новых.
Потребность изменить свою судьбу зрела в сознании Гудвера с того момента, когда он начал понимать, что миру совершенно наплевать, кто он и что он думает о себе и об окружающих. Зрела, но так и не обрела видимые очертания. А может и не нужно ничего менять, может нужно наблюдать и вовремя «закрывать глаза» и «умывать» руки. Да и что такое судьба? Пожалуй, найдется немало тех, кто в нее верит, и столько же с ними несогласных.
В данный момент, лежа на кровати, Сит вообще с трудом понимал, где находился и что он здесь делал. Его рассеянный взгляд был устремлен к еле заметной точке на потолке, время от времени передвигавшейся то в одну, то в другую сторону. Потом насекомое, словно, решившись на смелый поступок, быстро заскользило на невидимой паутине вниз, едва не достигнув его лица, на котором не дрогнул ни один мускул. Повисев несколько секунд, раскачиваясь из стороны в сторону, паук, видимо, ощутив чужое дыхание, стремительно бросился назад к потолку и в один миг слился с ним, замерев темной точкой, растворившись среди множества таких же.