Александр Руднев – Бабочка в янтаре (страница 41)

Астахов направил в его сторону луч фонаря. Положив свой фонарь, Вэй начал разгребать песок и мелкий щебень. Вскоре, зацепив что-то, он потянул на себя. Это оказалась скоба люка, который они не без труда подняли и отодвинули в сторону, освобождая лаз примерно метр на метр. Внизу из мрака проступали очертания лестницы. Осторожно спустившись, Вэй осветил небольшое помещение, в котором оказалось все необходимое для жизни. В углу стояла кровать, рядом стол и стул, слева от входа — шкаф и минипечь.

В большом металлическом ящике под лестницей были продукты, вода и энергетические блоки.

— Отличная берлога, — присвистнул Егор. — Тут можно не одну неделю харчевать.

— Когда вы сможете связаться с нашей группой в этом секторе? — вдруг спросил парень, тяжело опустившись на кровать.

Астахов непонимающе переводил взгляд то на пилота, то на своего китайского приятеля.

— Он что, ничего не знает, удивился юноша, кивнув в его сторону.

— Нет…пока нет. — Нахмурив брови, Вэй виновато посмотрел на Егора, — Прости, что до сих пор держал тебя в неведении. Я не был уверен…не имел права рисковать.

Егор, пожалуй, уже привык к слегка надменной молчаливости китайца, и не обижался. Но сейчас происходило что-то очень важное, очень странное. Он чувствовал, что теперь оставаться в неведении было не просто опасно, а могло стоить жизни.

— Что я должен знать? — его голос вдруг стал срываться.

Вопрос колко повис в воздухе. После минутной паузы Вэй кашлянул.

— Давай, размещайся, — обратился он к пилоту, — покажи ногу.

Дела с раной были неважные. Она растянулась вдоль ноги сантиметров на двадцать и была довольно глубокой. Покопавшись в ящике, китаец вытащил оттуда белую тряпку. Разорвав ее на лоскуты, Вэй смочил их в какой-то пахнущей алкоголем жидкости и осторожно перевязал парню ногу.

Егор молча наблюдал за процедурой, все еще готовый взорваться от возмутительно неуважительного отношения к своей персоне. Однако сама обстановка делала его гнев не совсем уместным, и вскоре негодование сменилось обидой.

Он сел на стул и опустил голову, стараясь освободиться от монотонного гула в ушах. Наверное, от недостатка кислорода.

— Прости, Егор, скоро все узнаешь, — пробормотал Вэй, завязывая тряпку в узел.

— Марк, — протянул руку парень, решив, видно, что наступило время познакомиться, — Марк Добье.

— Вэй. А это…

— Егор, — представился он.

— Вот и познакомились.

Тусклый свет зеленоватых светильников делал их лица бледными и усталыми, хотя, возможно, свет был здесь и не причем. Все трое внезапно осознали, что самое скверное еще впереди, и густая мутная тревога наполнила маленькую каморку.

— Нужно идти. — Вэй похлопал Марка по плечу. — Потерпи. Я приведу врача обработать рану.

— Все нормально, — с трудом произнес парень, — свяжитесь с нашими как можно быстрее.

Астахов поежился и полез наверх, стараясь не смотреть на Марка. Парень был плох. Положение его было незавидным.

Они молча шли по туннелям, освещая путь фонарями. Тишину нарушали лишь гулкие шаги по окаменелому полу. Китаец внезапно остановился и повернулся к Егору.

— Давай так. Я буду говорить, а ты не перебивай. Все вопросы потом.

Егор пожал плечами, давая понять, что не возражает. В голосе Вэя прозвучало скрываемое напряжение, такое неестественное, даже, пожалуй, чуждое его спокойной и размеренной манере говорить.

— Идет война, скрытая война. Неизвестная многим. Людей держат в неведении, представляя разбойниками тех, кто пытается противостоять откровенному геноциду. Человечеству угрожает опасность тотального уничтожения. Тысячи ни в чем не повинных гибнут в шахтах, на рудниках, в космосе, на дальних планетах. Публичные средства вещания замалчивают эти факты. Те, кто возмущается и выступает против, подвергаются ментальной обработке и навсегда утрачивает личность, жизненные ориентиры и свободу воли. Однако об этом знают немногие.

— Ты — один из этих немногих?

Вэй оставил легкую иронию без внимания, и Егор замолчал, пытаясь осмыслить услышанное. Он вдруг вспомнил, как однажды во время учебы их возили в исправительное учреждение на Луне, где впервые увидел космических пиратов. Однако он до сих пор не может забыть фразу, сказанную одним из них: «…придет время, и вы, наконец, откроете глаза…». Несколько раз от знакомых ребят, служивших в спасательных подразделениях, Астахов слышал о крупных авариях и катастрофах, о сотнях погибших, однако в прессе об этом ничего не сообщалось.

После слов китайца все эти случаи начали складываться в единую кошмарную мозаику, обретая новый смысл.

Словно из ямы до него донесся голос Вэя.

— Нашлись те, кто смог объединиться и противостоять общему врагу. Они называют себя «лиловыми братьями». По всему космосу разбросаны их группы, координаты которых знают лишь единицы. Где их база, не знает никто. Я так думаю, она постоянно перемещается. Сегодня потерпел крушение их звездолет. И если найдут пилота, они вытряхнут из него все мозги, чтобы получить максимум информации.

Китаец замолчал, переводя дух. Егор переваривал услышанное.

— Почему я должен тебе верить?

Вэй пожал плечами.

— Потому что….я спас тебе жизнь.

Астахов не совсем уловил связь, но не мог не согласиться, что это был сильный аргумент.

— Но ведь не исключено, что это было частью плана…

— Ты о чем? — Нахмурился Вэй.

— О кодах доступа к энергощитам Галилеи…Может быть, вы хотите завербовать меня и с моей помощью устроить что-то вроде военного переворота.

Китаец поднял брови и внимательно посмотрел ему в глаза. Потом усмехнулся и развел руками так, что луч фонаря выхватил часть потрескавшегося потолка.

— Дело твое. Можешь мне не верить. Правда от этого не станет ложью.

Егор растерянно смотрел на стену, не решаясь сразу поверить в рассказ Вэя. Что-то не давало ему принять информацию. Внутренний голос протестовал против, говоря, что нельзя перечеркнуть разом всю жизнь, все представления о мире, перечеркнуть то, что говорили учителя и наставники, перечеркнуть самого себя. Крутилась ускользающая назойливая мысль, которую Астахов никак не мог ухватить. Что-то упустил, что-то не услышал.

— А кто они такие…, ну… те, кого ты назвал врагами?

Егор понял, что задал главный вопрос, по выражению лица китайца.

Тот ответил не сразу. Собравшись с мыслями, он, наконец, заговорил.

— А ты умеешь слышать, Астахов. Я не знаю, кто они, но есть версия, что они, несмотря на внешнее сходство, скорее всего… НЕ ЛЮДИ.

Егор отпрянул.

— А кто?

— Трудно сказать. Только люди не делают то, что творят они. Уничтожают себе подобных.

— Ну, не скажи! История знала монстров и пострашнее. Массовые убийства, резня, истребление целых народов, концентрационные лагеря… Перечислять можно долго.

Вэй покачал головой.

— Может, ты и прав. Только не знала история человечества такого, когда планомерно методично и, главное, тайно изводят людей независимо от принадлежности к социальным группам, кастам и национальностям, а просто потому, что — л ю д и.

После небольшой паузы Вэй спросил.

— Ты вот, например, знаешь, сколько человек ежемесячно гибнет в космосе?

— Нет.

— А ведь эти катастрофы никто толком и не расследует. Никому не нужна правда.

— Вэй, а ты тоже с этими…лиловыми братьями? — вдруг спросил Астахов.

Китаец изменился в лице и оглянулся. Егору показалось, что тот стал даже ниже ростом.

— Скажем так, я на их стороне. На стороне людей…Да, и еще, должен тебя предупредить, — Вэй понизил голос, — те, кто управляет всем этим кошмарным механизмом, обладают необычными способностями. Мы не знаем обо всех их возможностях, но известно, что между собой они могут обмениваться информацией мысленно, могут перемещать предметы, не прикасаясь к ним. Они также способны изменять сознание людей, внушая все, что угодно. Поэтому в открытую с ними воевать бессмысленно.

Они у власти на всех уровнях. Владеют крупными компаниями, колониями, месторождениями. Под их контролем межпланетные перевозки. Они всюду. И отличить их можно только одним способом.

— И каким же?

— Исследовать их мозговую активность. Она выше, чем у обычного человека в пять раз. Как ты понимаешь, добровольно на такое исследование никто не пойдет.

— Любопытно, — проговорил Егор, — как вам удалось заполучить испытуемых.

Немного помолчав, Вэй ответил.