Александр Рудазов – Война колдунов. Вторжение (страница 38)
— Наглый мальчишка! — прогремела огромная старуха. — Я же тебя сейчас раздавлю!
Ментальный нажим резко усилился. Логмира пригнуло к земле, он затрясся и скорчился от боли, но на лице по-прежнему играет улыбка. Гвениола сжалась в комочек у него за спиной, в ужасе понимая — этот закатонец сейчас ее единственная защита.
— Разве тебе со мной тягаться? — снисходительно усмехнулась Руаха. — Как ты вообще додумался явиться сюда один?
— Логмир не один! — раздался басовитый рокот. — Индрак… идет!
Из непроглядной тьмы выступил силуэт гигантского дэвкаци. Мозолистые ладони крепко сжимают рукоять тяжеленной кувалды.
При появлении нового лица Руаха вздрогнула и вроде бы чуточку уменьшилась. Логмир же, напротив, выпрямился — ментальный нажим разделился надвое. Индрак с утробным рыком зашагал вперед, пригибая голову, словно против сильного урагана.
— Так вас двое?… - раздраженно поморщилась колдунья. — Это не намного сложнее…
— Во имя Добра, я нападаю!!! - разнеслось вокруг громогласное.
Свет Белого Меча прорезал темноту, как раскаленный нож масло. Но еще ярче полыхнул другой свет — свет, горящий в глазах лода Гвэйдеона.
Руаха Карга дернулась и уменьшилась еще сильнее. На лице впервые отразился испуг — но пока еще не слишком сильный.
— Руки поднять, лицом к стене! — крикнула Ванесса, растревожив тишину пистолетной очередью. — Полиция Сан-Франциско!
— Так вот что вы задумали?! - злобно проскрипела Руаха, уменьшаясь все быстрее и быстрее. Она уже почти поравнялась с рослым Индраком.
— Именно так, зеньора колдунья, — спокойно кивнул король Обелезнэ, мерным шагом выступая из темноты. Серебряный венец на его голове вспыхнул ярким факелом. — Кажется, мы еще не до конца закончили наш разговор.
— Это… это… — начала задыхаться Руаха, вновь превратившаяся в обычную скрюченную старушонку. — Я еще не… вы не… не отдам!… Не отдам!!!
— Отдашь, — высветился из тьмы багровый силуэт, стремительно приобретающий человеческие черты. — Отдашь. Мардук Двуглавый Топор, твоими пятьюдесятью именами я говорю этой женщине — уходи сейчас!… По-хорошему убирайся из этого разума, или я тебя развоплощу!
— Нет!… нет!… нет!… - твердила одно и то же дико вращающаяся Руаха.
Ее окружили со всех сторон, ментальное давление истаяло и разбрызгалось, поглощенное сразу шестью сильными сознаниями. Теперь колдунья уже сама глядит на своих врагов снизу вверх — уменьшилась настолько, что может усесться верхом на кошку.
Катаны Логмира, молот Индрака, меч лода Гвэйдеона, пистолет Ванессы, корона Обелезнэ и посох Креола — ото всех от них бьют лучи света. Ярко-синий, коричнево-оранжевый, серебристо-белый, розовато-сиреневый, светло-серый и багрово-пурпурный лучи — все скрестились на крошечной старушке. Та болезненно хрипит, не в силах одолеть шестикратный нажим, комкающий и выпихивающий из захваченного тела.
Подняв руку, Креол медленно разомкнул губы и принялся читать нараспев:
Этот странный мотив в его устах обернулся некими странными стихами без рифмы. Бессмысленными, бесформенными, но каким-то непостижимым образом наполняющими все вокруг удивительной беззвучной мелодией.
И мрак сменился светом.
Гвениола открыла глаза и озадаченно моргнула. Почему-то она оказалась в горизонтальном положении. Взгляд уперся в потолок большого королевского кабинета. А вокруг стола, держась за руки, стоят те шестеро, что были и в том странном мире — Креол Урский, Ванесса Ли, лод Гвэйдеон, Логмир Двурукий, Индрак Молот и король Обелезнэ Первый Калторан. Глаза у всех плотно зажмурены, уста Креола все еще беззвучно шевелятся.
— Где я?… - прошептала принцесса.
— В реальном мире, — ответил маг, открывая глаза. — Теперь — в реальном.
— А где колдунья?…
— Убралась. Если ее старое тело все еще живо — вернулась в него.
— А, вот как… — глубокомысленно кивнула Гвениола, вновь лишаясь сознания.
Глава 14
Владека не так велика, как Иххарий, Симбаларь или Баан-диль-Ламмарих. Но это все равно огромный город с сотнями тысяч жителей. В нем множество школ, больниц, магазинов, жандармских участков и прочих учреждений для общественных нужд.
А также, конечно, кладбищ.
Государственная религия Рокуша — настаолизм, вера в Единый Дух, абсолютного и несотворенного Бога, персонификацию мирового Добра, пронизывающую все живое. Согласно настаолизму, все в природе взаимосвязано — в каждом растении, животном и человеке есть частички Единого. После смерти эта частичка вновь возвращается к породившему ее источнику — в Шемуссен, настаолический рай. И чтобы облегчить возвращение, умершего следует поместить туда, где связь с природой наиболее сильна.
Глубоко под землю.
Кладбища Владеки расположены за городской чертой — там, где нет шума, людских толп и каменных зданий. За живыми изгородями, окружающими эти островки спокойствия, в деревянных гробах сладко дремлют мертвецы.
Самое роскошное кладбище — Северное, здесь хоронят лиц благородного происхождения. Простонародью предназначены три других — Затратное, Среднее и Остатнее. Могилы на первом стоят недешево — на нем находят упокоение купцы, банкиры, заводчики и прочие крупные буржуа. На второе, соответственно, попадают обычные мещане среднего достатка. Ну а третье, самое большое, совершенно бесплатное, поэтому и хоронят там тех, кто не может позволить себе что-то получше. Не то чтобы условия на Остатнем кладбище так уж сильно отличались — просто лежать там не очень престижно.
Вчерашняя жара сменилась совсем не летней прохладой и нудной мелкой моросью. Королевская свита утыкалась зонтиками, напоминая стаю грибов на прогулке. Обелезнэ Первый аккуратно переступает через могилы — в этом районе они сгрудились необычайно тесно.
— А здесь у нас, маркиза, начинается кладбище Славы, — кивнул Джориан, не вынимая озябших рук из карманов. — Для погибших в сражении. Извольте глянуть вон туда — там предшественник мой спит, капитан Нобан. А под соседней плитой его предшественник — капитан Капитан.
— Как-как? — удивилась Ванесса. — Капитан… Капитан?
— Точно так. А что?
— А… да нет, ничего, — спохватилась девушка.
И в самом деле — ведь на рокушском слово «капитан» звучит совершенно иначе, нежели на земных языках. Но звукосочетание «капитан», тем не менее, здесь известно — как фамилия. Совершенно обычная рокушская фамилия, но породившая забавный каламбур, понятный исключительно ей, пришелице с Земли.
По этому поводу Ванессе вспомнился рассказ папы о первой встрече родного Китая с христианством. Как известно, несториане, явившиеся в Поднебесную проповедовать Священное Писание, транскрибировали имя Мессии, сохранив исконное произношение. То есть — «и шу». И долго не могли понять, почему это священное имя вызывает у туземного населения довольно странную реакцию. В конце концов выяснилось, что китайцы понимают написанное дословно…
Вместе иероглифы «и» и «шу» означают «бегущая крыса».
— Большое у вас тут кладбище… — оглядела бесчисленные ряды могил Ванесса. — Вы что же, всех погибших в бою сюда свозите?…
— Не всех и не всегда, — покачал головой Обелезнэ. — Порой это просто невозможно. Но стараемся по мере сил.
— И охота вам возиться?…
— Нельзя научиться любить живых, если не умеешь хранить память о мертвых, — холодно ответил король.
Креол тем временем оторвался от общей группы и теперь угрюмо изучает большой лист ватмана, стоя в позе Наполеона. Правая рука полностью отросла, но все еще плохо двигается, и он прячет ее за пазухой.
Шамшуддин тем временем исполняет подсобную работу. Десятки бараньих лопаток сами собой носятся туда-сюда, вычерчивая в грязи хитрые узоры. Рябиновые ягоды, сушеные листья и еще какая-то дрянь тысячами разлетаются по могилам, в строгом порядке укладываясь на надгробных плитах. Из больших бутылей зеленого стекла взвиваются струи красной жидкости, петляя в воздухе танцующими змеями.
Маргул стоит абсолютно неподвижно, рассеянно попивая кофе из термоса, но разум его трудится за сотню человек.
— Может, все-таки объяснишь, что это такое будет? — спросила Вон, раскрывая над Креолом зонтик. Тот, как обычно, плевать хотел на комфорт — пока условия не слишком мучительные, пальцем не шевельнет.
— Один из девяти мощнейших ритуалов, изобретенных нашей Гильдией, — рассеянно ответил маг. — Длань Нергала. Пока мы летели к Каббасиане, свободного времени было много — вот я его и заготовил.