Александр Рудазов – В небесах (страница 51)
– И сколько же всего тут уже… полегло? – осведомился Эйхгорн.
– Восемь тысяч девятьсот шестьдесят два индивида, – без раздумий отчеканил имний.
– И откуда такая точность? – усомнился Эйхгорн.
– Так я счетовод… был счетоводом. В мои обязанности как раз и входило вести учет жертв…
– Ишь ты как… И как же ты здесь оказался?
– Посмотрел сипе в глаза.
– В глаза?.. – не понял Эйхгорн.
– Ну да. Подавал ежелунный отчет и нечаянно встретился с ним взглядом.
– Ясно… А в чем ты провинился-то?
– В этом и провинился.
– Не понял.
На лице имния отразилось сомнение. Он явно считал, что говорит о какой-то самоочевидной вещи. Но когда удостоверился, что Эйхгорн действительно не понимает, все же объяснил, что сипе нельзя смотреть в глаза. Нет большего прегрешения на Алатусе. Если нужно что-то преподнести владыке – стой на коленях. Разговаривая – опускай голову как можно ниже. Самое страшное наказание – если сипа пронзит виновника своим сокрушающим взглядом. Позор на всю жизнь… и продлится эта жизнь очень недолго.
Этот обычай тянется из глуби веков. Он освящен тысячелетиями. Но раньше великий сипа не злоупотреблял своим правом. Выходя к подданным, он порой даже надевал повязку, дабы не встретиться ни с кем случайно взглядом.
Но то было раньше. Сейчас… сейчас не так.
В отличие от соседа справа, сосед слева так и не произнес ни слова. Эйхгорн пытался расспросить и его – узнать, что делает на Алатусе другой человек. Кто он – волшебник, ковролетчик, путешественник иного рода?..
Но тот словно набрал в рот воды. Ни слова, ни звука.
Сипа тем временем занимался государственными делами. Это выражалось в том, что приближенные шептали ему на ухо, а он невнятно шамкал в ответ. Даже возрождающий ритуал уже мало помогал этому полутрупу.
Часы тянулись ужасно медленно. Вот сипа совсем уже заплохел, и жрецы взяли соседа Эйхгорна слева. Прямо на глазах у остальных имний в высокой шапке надел нечто вроде рукавицы с когтями и… запихал ее прямо парню в грудь. Вытащив окровавленный комок, он пару секунд подержал его на весу, а потом выжал сипе на макушку.
Изуродованный труп тут же засунули в мешок, чтобы не пачкать пол, и куда-то уволокли. Еще один то ли жрец, то ли врач наклонился к сипе и прощупал у него пульс, старательно отводя лицо. Эйхгорн поерзал – стоять на коленях было жестко.
Еще три часа, значит. Три часа стоять на коленях, ожидать смерти, глядеть на эту гниющую развалину на троне. Имнии справа на нее не глядели – по привычке прятали глаза.
Хотя теперь-то им уж бояться нечего…
Голова сипы тряслась все сильнее. С каждым его хрипом сердце Эйхгорна екало – вот сейчас его зарежут. И накатывало облегчение, когда жрецы оставались недвижимы – нет, еще не сейчас.
Он прекрасно понимал, что перед смертью не надышишься. Лишние несколько минут ничего не изменят. Но объяснить это мозжечку не получалось – тот действовал на тупом зверином инстинкте.
Страх. Боль. Голод. И прочие примитивные эмоции.
Впрочем, уже совсем скоро Эйхгорн с ними расстанется. Хоть какой-то плюс.
Вот сипа издал совсем уж неприятный хрип… и жрецы направились к Эйхгорну.
– Твоя очередь, ползун, – равнодушно произнес один.
Эйхгорн неохотно поднялся. Он шарил глазами по залу, ища выход из безнадежного положения. Жрецы вооружены, стража вооружена – можно выхватить у кого-нибудь клинок, метнуться к подушечному трону, взять сипу в заложники… и какой-нибудь Брюс Уиллис наверняка именно так бы и поступил. Шансы же Эйхгорна успешно провернуть подобное колеблются где-то около нуля.
Тем не менее, микроскопическая вероятность успеха все же есть. Когда его подведут к алтарю, будет наиболее подходящий момент. Эйхгорн напрягся…
У него не получилось. Как и следовало ожидать. Стоило ему только дернуться, только трепыхнуться – и у подбородка возникло лезвие. Он явно не первая овца, попытавшаяся избегнуть заклания – и мясники среагировали привычно.
Эйхгорн все равно попытался вырваться. Он рассудил, что нет разницы, куда вонзится острая железка – в грудь или в горло. В горло пожалуй будет еще и полегче. Но сзади уже навалились имнии, Эйхгорна опрокинули на алтарь, главный жрец прогундел какую-то белиберду и… вонзил нож ему в грудь.
Все тело пронзило резкой, нестерпимой болью – но длилось это совсем недолго. Уже через секунду сознание Эйхгорна стало затухать…
Последнее, что он увидел – свое все еще бьющееся сердце.
Глава 56
Темно. И его куда-то тащат. Волокут за ноги, постукивая головой об пол.
Очень-очень странно. Эйхгорн был абсолютно уверен, что его только что убили. Вырезали сердце живьем – и это было невероятно больно.
Но теперь он снова жив. Непонятно как, но жив. Ничего не болит. И сердце бьется по-прежнему.
Вероятно, с момента смерти прошло около минуты – он уже не на алтаре, его куда-то тащат. Засунули в мешок, как и предыдущую жертву.
Эйхгорн принял мгновенное решение. Он понятия не имел, какое чудо вернуло его к жизни, но был уверен, что если крылатые жрецы это обнаружат, то убьют снова. Значит, надо продолжать прикидываться мертвым и ждать, что будет дальше.
Он постарался максимально расслабиться. Не шевелиться, не дышать. Взять пример с Эдмона Дантеса, который схожим образом покинул замок Иф.
Интересно, что здесь делают с трупами? Вряд ли сжигают – Эйхгорн не видел, чтобы имнии разводили огонь иначе как в жаровнях, для готовки. Хоронят тоже вряд ли – земли нет, закапывать некуда. В людоедстве имнии замечены не были. На пиратском корабле мертвецов просто выбрасывали за борт… вспомнив это, Эйхгорн похолодел от ужаса.
И тут процессия неожиданно остановилась. Эйхгорна небрежно приподняли и толкнули ногами вперед куда-то… в какую-то трубу. Словно в мусоропровод.
Он не успел ничего сообразить, как полетел вниз.
Падая по трубе, Эйхгорн о многом успел передумать. Он понятия не имел, где закончится его путь. Труба шла спиралью, была наклонена под углом в шестьдесят градусов, и пока что скорость Эйхгорна не превышала той, что развивают на горках в аквапарке.
Однако вряд ли в конце его ожидает бассейн с теплой водой и девушками в купальниках. Куда вероятнее, что он вывалится из-под днища Авиума и полетит прямо к земле. Алатус расположен на высоте девяти километров – значит, Эйхгорн проживет еще несколько минут.
Если бы дело происходило на Земле, на такой высоте Эйхгорн первым делом потерял бы сознание из-за нехватки кислорода. Километра так на два. Потом он пришел бы в себя. Но на Парифате подобное не грозит, так что можно сосредоточиться на вопросе приземления.
Если только Алатус как раз не пролетает над каким-нибудь островом, Эйхгорн шлепнется в океан. Но с девятикилометровой высоты. Конечная скорость падения человека – триста двадцать пять километров в час. Девяти километров более чем достаточно, чтобы ее развить. Упав с такой скоростью даже в воду, погибнешь почти стопроцентно.
Вода – это даже хуже, чем другие варианты. Стог сена предоставляет больше шансов уцелеть. Пышная лесная растительность тоже неплоха, если ни на что не напороться. Сугробы очень хороши, но на экваторе о них можно не думать. А самое лучшее – болото. Мягкая трясина, покрытая растительностью. Упав в болото даже с очень большой высоты, можно выжить.
Но двадцать против одного, что внизу сейчас океан. Вода. Она практически несжимаема, так что падать на нее с высокой скоростью категорически не рекомендуется. Результат будет мало отличаться от падения на асфальт.
Однако скорость можно немного уменьшить, раскинув руки и ноги в стороны, выгнув тело, запрокинув голову и слегка согнув колени. Эйхгорн имел некоторый опыт в скайдайвинге и знал, как это делается. А приводняясь, надо будет повернуться ногами вниз, полностью расслабиться и продолжать сгибать колени, чтобы войти «солдатиком». Ну и ягодицы напрячь изо всех сил.
Конечно, даже так шанс выжить остается исчезающе малым. Но исчезающе малый – это все-таки не нулевой. Даже один из миллиона – лучше, чем совсем ничего. Известны случаи, когда люди в подобных обстоятельствах…
…И тут труба закончилась так же неожиданно, как и началась. Она в последний раз изогнулась, и Эйхгорн плюхнулся на что-то мягкое и холодное. Ему пришлось потрудиться, чтобы не опорожнить желудок – вокруг царила страшная вонь.
Кое-как выбравшись из мешка, Эйхгорн пошарил по карманам. Нашел фонарик, включил его – и едва удержался от вскрика.
Он упал на кучу трупов. На огромную гору разлагающейся мертвечины. Сверху лежали совсем свежие, еще толком не окоченевшие, в самом низу – бесформенная гниль. Одни голые, другие – в мешках.
У всех у них в груди были рваные дыры.
Впрочем, Эйхгорн особо не присматривался – едва сообразив, куда попал, он скатился вниз, перемазавшись в мерзости, и припустил как можно быстрее.
Первое время он просто шел быстрым шагом, светя фонариком. В воздухе стоял удушливый невыносимый смрад – и Эйхгорн спешил уйти от него подальше. Но понемногу вонь ослабевала, и вместе с этим замедлялись шаги.
В конце концов Эйхгорн остановился и прислонился к стене, пытаясь сообразить, куда попал.
Это все еще Авиум? По всей видимости, да – он катился по трубе не более двух минут, причем под углом в шестьдесят градусов, так что никак не мог пролететь его насквозь.
К тому же пол, стены и потолок выглядят все так же. Эйхгорн посветил фонариком туда и сюда – да, очень похоже. Видимо, подземные катакомбы. Судя по тому, что сюда сбрасывают трупы – какой-то отстойник.